260,2 тыс подписчиков

Белая Гильдия 2. Часть 45

24 октября 202424 окт 2024

12 мин

Уппеля и Йоппеля Эмиль, пятница-суббота Они просчитались. До хутора Каппеля или, как по дороге выяснилось, может, Уппеля, а, может, и Йоппеля, ехать пришлось часа три. Уже и Уздок остался позади и россыпь Щучьих озер кончилась. Когда потекли луга на самой границе Чергасерунского феода и Эрл велел забирать напрямик к востоку, ночь уже вовсю накрыла Деванию черным бархатом, и травы утонули в молоке тумана. Все устали, ворчали и раздраженно спрашивали — куда они едут и почему ночью. Эмиль отвечал: «Так надо». Эрл отмалчивался с крайнем пренебрежением на бледном, аристократично-худом лице. Эмиль понимал, что довериться Эрлу — поступок не самый разумный, но больше доверять ему было некому. Разве что самому себе. А он, при всех стараниях, в расследованиях последних событий не продвинулся ни на йоту. Те полтора часа, которые Эмиль проспал в комнате у девочек, полусидя на кровати Тианы, помогли ненадолго. Вторая ночь в седле оказалась куда тяжелее первой. В голове точно плавали рыбы, веки слип

Уппеля и Йоппеля

Эмиль, пятница-суббота

Они просчитались. До хутора Каппеля или, как по дороге выяснилось, может, Уппеля, а, может, и Йоппеля, ехать пришлось часа три. Уже и Уздок остался позади и россыпь Щучьих озер кончилась. Когда потекли луга на самой границе Чергасерунского феода и Эрл велел забирать напрямик к востоку, ночь уже вовсю накрыла Деванию черным бархатом, и травы утонули в молоке тумана.

Все устали, ворчали и раздраженно спрашивали — куда они едут и почему ночью. Эмиль отвечал: «Так надо». Эрл отмалчивался с крайнем пренебрежением на бледном, аристократично-худом лице.

Эмиль понимал, что довериться Эрлу — поступок не самый разумный, но больше доверять ему было некому. Разве что самому себе. А он, при всех стараниях, в расследованиях последних событий не продвинулся ни на йоту.

Те полтора часа, которые Эмиль проспал в комнате у девочек, полусидя на кровати Тианы, помогли ненадолго. Вторая ночь в седле оказалась куда тяжелее первой. В голове точно плавали рыбы, веки слипались... Его раздражала непрекращающаяся перепалка братьев-роанцев, его бесили глупые реплики Левона в адрес Эрла, сияющий вид Рира, проспавшего весь день и готового теперь к любым приключениям, и острой иглой в виске крутился вопрос, показалось ему с недосыпу, или Борей так по-свойски крепко обнимает Эрла не только ради того, чтобы удержаться в седле...

Мысли были лишние, ненужные. Мысли никак не влияли на решение главной задачи. Но избавится от них Эмиль не имел сил. Эрл сказал — Итта обиделась. Причины Эмиль не понимал. И спрашивать не хотелось. Что там у них, у иттиитов, за связь. Итта говорила, сродни чтению мыслей. А что сама она слышит в душе Эмиля? Есть ли границы того, насколько глубоко иттиит проникает в личное пространство человеческой особи... Или таких границ не существует? Эмиль спросил себя, а хотел бы он сам обладать таким свойством и понял, что нет. Нет, не хотел. Все сокровища человеческих душ? Прошу покорно! Ему достаточно того, что он видит глазами, слышит ушами и понимает умом... Порой и этого-то было чересчур...

К полуночи они выехали на проселочную дорогу и последовали по ней дальше на восток, пока не добрались до развилки.

У развилки стоял высокий верстовой столб. На столбе красовалось брошенное по осени аистиное гнездо, а к самому столбу были прибиты таблички с указателями. Одна табличка сообщала, что явились всадники со стороны Уздока, до которого, если поворотить назад, то ехать аж тридцать семь верст. На двух других указателях последовательно красовались названия: Уппеля — направо, Йоппеля — налево.

— Это как в сказке, — развеселился Ванис. — Пришел рыцарь к развилке дорог. А там камень. А на камне написано: Налево пойдешь — коня потеряешь, направо пойдешь — голову потеряешь, прямо пойдешь — женатым будешь.

— Не приукрашивай, — перебил брата Динис. — Не так все было... Направо пойдешь — в тюрьму попадешь, налево пойдешь — на войне костей не соберешь... И подпись — начальник гарнизона.

— А прямо?

— А прямо там не ходят.

— Куда нам дальше? — не слушая роанцев, спросил Эмиль Эрла.

— Мануфактура на хуторе Каппеля. Тот, кто мне это сказал — не соврал.

— Может, ты уши не моешь, — мрачно сплюнул Левон. — А, блондинчик?

— Не советую тебе со мной шутить... — высокомерно кинул Левону Эрл и обратился к Эмилю: — Мы приехали правильно. А раз хутора два, попробуем тот, что слева.

— Чего ты его слушаешь, Эм? Он же нас черт знает куда завел! — уже откровенно раздраженно обратился к Эмилю Левон и велел своему мерину шагнуть к Жустику, на котором ехали Борей и Эрл. Левон пристально разглядывал Эрла, но говорил Эмилю. — Почему он вообще здесь? Хлыщ богатенький. Он не в дружине. Оружия нет при нем. Тощее Герта даже, при этом старше нас лет на пять. Сам подумай, Эм. Мы ему зачем? Вынюхивать? Мне его бегающие глазки доверия не внушают...

— На шесть, — со спокойной ухмылкой поправил Эрл. — Лично тебя, Левон Погосян, я старше на шесть лет. Я знаю, тебя сегодня унизили. Ты ищешь, на кого сорваться. Но повторяю, связываться со мной опаснее, чем с Комаровичем.

Левон вспыхнул, в ужасе и гневе уставился на Эмиля, мол, «ты что, растрепал что ли», но Эрл тотчас перехватил его взгляд и продолжил:

— Нет, Травинский мне ничего не рассказывал. У меня свои источники. Так вот. Объясняю лично тебе, принимая во внимание твою драму. Я пообещал мадам инспектрисе, что помогу найти пропавшую девку. Дамину Фок. Ту самую, на которую ты, баран усатый, по всей видимости давно наяриваешь под одеялом...

Левон дернулся, рука его схватилась за меч, но тут уже Эмиль не стал ждать.

— Хватит! — рявкнул он. — Левон. Эрл. Оба! Я предупредил сразу. Эрл с нами. Я его пригласил.

— В дружину? — вступил в разговор Рир. — Вот те на. А с какого перепугу ты, Травинский, всем тут командуешь? Тебя назначили начальником или ты сам вызвался?

— Я вызвался сам, — очень серьезно и очень спокойно произнес Эмиль. — Но если ты хочешь взять на себя эту роль, я только за. Хочешь?

Эмиль пристально смотрел прямо в глаза Риру, но тот не ответил, а запустил пятерню в волосы и провел ото лба до затылка, демонстрируя нарочитое равнодушие.

— А придется! — холодно заверил Эмиль и обратился ко всем. — Мы разделимся. Эрл, Борей и я поедем в Уппелю. Левон, Ванис, Динис, Герт и Рир — проверят Йоппелю. Рир будет у вас за главного. Заодно потренируется. Нам нужна именно ткацкая мануфактура... Если вам повезет — оставайтесь на месте и ждите. Мы к вам подъедем. Нет — поступим наоборот — возвращайтесь к нам. Есть возражения?

Возражений не было, хотя Левон и метал на Эрла гневные молнии и нервно жевал усы.

Рир принял командование маленьким отрядом, и они разъехались...

Извилистая дорога, укатанная телегами вывела Эмиля, Борея и Эрла на открытую местность, где среди пологих, покрытых почти синей травой холмов торчали две черепичные крыши.

Всадники въехали на небольшой холм, откуда открывался вид на освещенные половинчатой луной луга, среди которых утопал в плодовых деревьях очень просторный хутор, обнесенный каменным забором.

Два совершенно одинаковых приземистых здания явно остались этому миру в наследство от прошлого.

Неподалеку от хутора тек ручей, по берегу которого росли прекрасные плакучие ивы. Эмиль указал на ручей и вопросительно посмотрел на Эрла. Тот кивнул.

Они спустились к воде, спешились, напились, привязали к иве Жустика и Бубу, сурово поправили на поясах мечи и дубинки и отправились к хутору.

Ворота были заперты, собаки молчали. То ли спали, то ли их вовсе тут не было. Собаки могли помешать, но Эмиль решил выяснить у Эрла про собак попозже.

— Придется будить... — неуверенно сказал он.

— Смело. — осклабился Эрл. — Но я бы сначала поразнюхал. Осмотрел тут все.

Эмиль нашел совет разумным, и ребята тихонько пошли вдоль забора, надеясь отыскать какой-нибудь лаз.

— Считаешь, это и есть ткацкая мануфактура? — спросил Эмиль Эрла.

— Там баб человек двадцать. Конечно, это мануфактура. А собак нет, не волнуйся.

Эмиль почувствовал, что по его спине прошел легкий озноб. Черт, Эрл что, действительно читает мысли.

— Нет, мысли я не читаю, — с нескрываемой иронией в голосе отреагировал Эрл. — Только эмоции. Однако, дорогой Травинский, при наличии опыта и умственных способностей это почти одно и тоже.

— А Дамину... — сглотнув, выдавил Эмиль. — Ее ты слышишь?

Эрл закатил глаза и презрительно фыркнул.

— Ты, начальник, как себе представляешь наши способности? Я же говорю, там полно баб. Если бы я с этой вашей Даминой был знаком близко, нюхал ее, щупал, вкус ее мыслей знал, тогда возможно... и то вряд ли...

— Надо через забор махнуть, поближе подойти... — предложил Борей.

— Это частная территория, — напомнил Эмиль.

— Я тебя умоляю... — скривился Эрл. — День Урожая уже начался. А значит — никакие статьи и законы до понедельника не действуют. Твори что хочешь. О, вот тут кирпичики выдолблены. Здесь нормально.

Эрл зацепился руками за выступающие кирпичи и легко, точно ничего не весил, подтянулся и оказался сидящим на каменном заборе.

— Давай первым, — вежливо предложил Эмилю Борей.

Эмиль мысленно выругался, но раз иного выхода не было, и раз уж они пришли, влез на забор.

Следом за ним забрался здоровяк Борей.

Втроем они спрыгнули во внутренний двор, прямо в клумбу с герберами и осмотрелись.

— Оранжерея какая-то, — проговорил Борей.

И действительно. Цветы были повсюду. Герберы, петунии, гладиолусы, георгины, астры, мичеллы, источали в прохладный сентябрьский воздух яростные ароматы.

Днем хутор наверняка выглядел как нарядный праздничный пирог, однако теперь была ночь.

И ночь была особенной.

Они выбрались из лабиринта цветочных клумб и оказались у стены длинного кирпичного дома, который занимали хозяйственные помещения. Привычный хуторной расклад: свинарник, курятник, дровяник, склад сельхоз инструментов и прочее, имеющее отношение к большому хозяйству.

— Тут только куры да козы, — сообщил Эрл.

Борей заглянул в одно из окон длинного дома.

— Слесарная. Порядок, как в лаборатории.

— Черт! — внезапно вскрикнул Эмиль. — Да твою же мать! Идите сюда...

Он стоял возле сруба для колки дров.

Парни подошли. На бревне лежала обезглавленная курица, а рядом стояла глубокая кадушка, полная обескровленных куриных тел и отделенных от них голов.

— Их тринадцать... — проговорил Борей.

— Кто бы сомневался... — берясь за эфес меча, процедил Эмиль.

— Полагаю, мы там, где нужно... — равнодушно разглядывая печальные куриные трупики заключил Эрл и добавил, обращаясь к Эмилю. — Держи себя в руках, начальник. То ли еще будет...

Эмиль густо покраснел. Он злился на себя, он не знал, что думать. Тринадцать дохлых кур... во дворе образцово-показательного цветочного хутора. Куры брошены, есть их не будут.

— Из них слили всю кровь... — объяснил Эрл. — Бывает, такое нужно. Для кровяной колбасы, например, ну или для всяких ритуалов.

— Чушь... — не особенно уверенно фыркнул Эмиль, но руку с эфеса не убрал. — Для ритуалов забивают свинью или барана. Куры это как-то...

— По-бабьи, — помог Эрл. — Вот вот!

Крадучись, они обошли сарай и оказались в центральном дворе с большим колодцем посередине. Здесь блестели в лунном свете огромные кадки для окрашивания и стирки тканей. Стоячая в кадках вода казалась серой или коричневой, а очертания лежащих в ней предметов до жути напоминали покойников. И все же было ясно, что в кадки налита краска и замочены ткани.

Рядом, на толстых, привязанных к крепким треногам веревках, ровными рядами висели уже окрашенные и выстиранные полотна.

— Ну, убедился? Мы там, где нужно. — Эрл заглянул в одну из кадок, присел на корточки и опустил палец в воду, вытащил, выставил на свет. — Фуксия. Концентрат. Ткань будет, как утренняя сирень. Лило. Прошлым летом такой оттенок был в моде. — Он достал из нагрудного кармана ситцевый платок с вышивкой и тщательно вытер палец. — Идем, пощупаем дамочек.

Второе строение было жилым и рабочим. Такое же точно длинное, со множеством окон, но рамы покрашены белым, на окнах — расписанные цветами ставни.

Парни двигались тихо, вдоль стены, стараясь ступать осторожно и, по возможности, не топтать цветы.

— Может, просто зайдем и спросим? — шепотом предложил Эмиль. — Извинимся, что разбудили...

— А кто тебе сказал, что там кто-то спит? Нет. Они не спят. Они все в одном помещении... Мда. Может, и зайдем. Но сначала... — Эрл встал, прислонился спиной к стене. — Тсс... Там явно происходит что-то... но не в том помещении, где все, а ниже... в подвале. Не разговаривайте пока...

Он закрыл глаза и замер. Свет от луны освещал только половину его лица, а остальное скрывалось в тени от растущей у дома яблони. Но даже этого бледного, серебристого света было достаточно, чтобы Эмиль и Борей увидели, как меняется лицо Эрла, как скула покрывается мелкой, сверкающей чешуей, как дрожит потемневшее веко прикрытого глаза, и как на шее прямо у кружевного воротника шелковой рубашки проступают и раскрываются три толстые жаберные пластины.

Парни смотрели, не дыша. Ждали. Эрл стоял. Глаза под веками дрожали, как во время беспокойного сна.

Эмиль вдруг подумал, что за все время, пока он знал Итту, то есть почти за целый год, ни разу не видел её в иттиитском обличье. Ну разве что ниточки жабер на шее и под грудью, да и то не раскрытые, а слегка набухшие от возбуждения. Он смотрел на Эрла и пытался представить на его месте Итту, пририсовать ей раскрытые жаберные пластины, чешую и темные, впалые веки... у него не получалось такое представить...

Наконец Эрл пошевелился, поднял обе руки с широкими перепонками между пальцев, провел ими по волосам и шее так, будто бы хотел смыть с себя все, что увидел и услышал. И открыл глаза. Совершенно, абсолютно аметистово-черные, целиком, без белков.

— Ну, чего уставились? — голос его тоже был другим, гулким, будто идущим из бочки. — Идём вытаскивать вашу Дамину. Пока ещё не поздно. Надеюсь, тренировки с мечом даром для вас не прошли.

— Что с Даминой? — похолодел Эмиль. — Что ты услышал?

— Какая-то наркота. Вероятно... — Эрл, который уже ушел вперёд оглянулся, и Эмиль увидел, что он такой же, как прежде — бледный, тонкокостный альбинос, но все же человек, не амфибия. — Пока она всего лишь смотрит увлекательные, разноцветные сны. Однако грань между ними и Подтемьем не толще твоего волоса. Уж поверь...

— Как? Почему? Кто такое с ней...

— Да не ори ты, — зашипел Эрл. — И пригнись. Твоя башка во всех окнах мелькает. О, святая Неринга. Ты хочешь контролировать ситуацию сам или хочешь, чтобы ситуация контролировала тебя?

Эмиль примолк и пригнулся.

Они обошли дом и оказались позади него возле черного хода. Три ступеньки вниз и маленькая, в половину роста Эмиля дверь с тяжелым амбарным замком.

— Давай! — Эрл выставил руку к Борею в требовательном, просительном жесте.

— Лучше я сам, — Борей принялся рыться в карманах брюк, достал оттуда сначала проволоку, а потом маленькую отвертку и присел перед дверью. — Свету бы. Замок старый, так что...

— Тсс... — зашипел Эрл, и Борей продолжил работать молча и в полумраке.

Он провозился недолго, подцепил петлей в замочной скважине дужку, вставил отвертку, и стал наматывать проволоку. Распорка сработала, дужка отошла и замок раскрылся.

Тяжелая дверь поддалась со скрипом. Парни вошли внутрь. Эмиль, согнутый в три погибели, в который раз обругал себя, что так и не собрался смастерить карманный фонарик. Очень пригодился бы сейчас. Потому что темнота в узком подвале ткацкой мануфактуры стояла — хоть глаз выколи.

Продолжение следует...