Рассказы

Марк приехал на работу чуть раньше восьми, впрочем, как и всегда. Мужчина предпочитал точно знать, кто из его сотрудников опаздывает, кто приходит вовремя, а кто на работу приходит заранее. От этого, кстати, нередко зависел и размер премии. Он прошёл мимо стойки ресепшена, кивнул охраннику, привычно скользнул картой по считывателю и поднялся на свой этаж. В голове уже крутились задачи дня: согласовать отчёт по отделу, проверить графики смен, заглянуть к ребятам из аналитики – у них в прошлом месяце показатели чуть просели, надо было спокойно, без давления, разобраться, в чём дело...

В доме Лены всегда пахло едой. С утра до вечера, с понедельника по воскресенье, из года в год. Утром всех будил запах сырников или блинчиков, в обед – аромат жареного лука смешивался с ароматом мяса и свежего хлеба, а к вечеру – сладкое ванильное облако плыло из духовки. Казалось, квартира дышала через плиту, а стены впитывали в себя тепло, которое дарила еда. Елена не знала, что бывает другая любовь. Ее мама, Галина Петровна, всегда говорила: «Если человек сыт – он счастлив. Если недоволен – значит, плохо поел»...

Корпоратив вышел отличный, как всегда. Много пили, пели под караоке, танцевали. Под конец играли в «бутылочку». Расходились весело. До дома было недалеко, минут десять. Поэтому шли пешком. Иванов широко вдыхал аромат поздней весны, сыто щурился в синие сумерки. Под руку его держала жена. Делилась впечатлениями. Говорила звонко, с азартом. От ее голоса у него слегка щекотало в ухе. — Пашка дурак, напился. Ты видел его, как он прыгал в танце? Упал прямо под ноги девчонкам. Хорошо, никого не покалечил...

– Матвей, мне как-то нехорошо… голова кружится. И тошнит… – раздался из спальни слабый женский голос. – Похоже, съела что-то не то… Мужчина мгновенно отставил ноутбук и направился в спальню к жене. Она стояла в проеме, держалась за косяк, и лицо у нее было бледное, почти серое. А волосы, обычно собранные в низкий хвост, выбились и прилипли к вискам. Ей явно было плохо. – Что значит “нехорошо”? – Матвей подскочил к ней и обнял, вглядываясь в любимое лицо. – Что ты такого могла съесть? Мы вроде вместе ужинали, все было нормально… – Не знаю, мне просто резко поплохело...

Лиза жила с мамой в провинциальном маленьком городке. Отца она помнила плохо. Родители развелись, когда ей было всего пять лет. Но Анна Сергеевна вырастила дочь, дала ей высшее образование, хоть и заочно, жили они очень скромно, работу с достойной оплатой для молодого специалиста было найти очень сложно, а девушке мечталось о многом: иметь отдельную квартиру, достаток и обязательно выйти замуж по любви, о которой она ещё в ранней юности читала в романах… Теперь Лизе было двадцать девять лет, она...

— Дача теперь моя, Валь. Мамина воля — чёрным по белому. Светлана держала лист бумаги двумя пальцами, будто он мог испачкать руки. Игорь стоял позади неё, привалившись к косяку, и разглядывал старый буфет так, словно уже прикидывал, куда его вывезти. — Покажи, — Валентина протянула руку, но Света отдёрнула завещание, прижала к груди. — Не веришь родной сестре? — Я маме не верю, что она такое написала. Она мне сама летом обещала: дача — пополам. — Мало ли что она обещала. — Игорь наконец отлип от косяка, подошёл ближе, хрустнул пальцами...

В 23:17 навигатор сообщил Андрею, что он приехал. Андрей огляделся. Справа стоял заснеженный забор. Слева тоже. Впереди узкая дорога уходила между дачами и метров через сто растворялась в снегу. Фонари здесь, похоже, считались излишеством. Свет попадал на дорогу из редких окон, выхватывал кусок забора, чёрные ветки яблони, занесённую снегом скамейку и снова пропадал. — Спасибо. Навигатор подумал и повторил: — Вы прибыли в пункт назначения. — Я понял. За последние сорок минут они с навигатором успели поссориться окончательно...

Пётр Рыжов мечтал о сыне. И беременной жене своей Галине всё шептал, мол, знает, что сын родится. Но когда родилась дочь, он будто бы и забыл, что грезил о мальчишке. Анютка всюду ходила за отцом, и была его любимицей. Правда, характером непонятно в кого получилось – больно уж озорная, бойкая, проказливая. А ещё ловкая, крепкая и не по годам смышлёная. Глава 1 Домашней работой Галина не могла заставить её заниматься. Девчонке хотелось гвозди с отцом заколачивать и дрова рубить. И когда подросла, очень даже славно у неё стало получаться...

— Это дача выходного дня, а не проходной двор для твоих гулянок! — Валентина Егоровна с размаху поставила пустую банку из-под пива на стол перед внуком. — Полный участок бутылок, окурков, а забор кто чинить будет? Артём почесал затылок, покосился на бабушку исподлобья. — Бабуль, ну подумаешь, друзья заехали на шашлыки. Что тут такого? — Заехали они! — Валентина Егоровна упёрла руки в бока. — Друзья твои заехали в три часа ночи с музыкой на полную громкость. Соседка Клавдия Семёновна с сердцем слегла, участковый приезжал! — Да ладно тебе, участковый...

В деревне ничего не утаить и не скрыть, все, как на ладони. Вот и про Федора знали всё. Знали односельчане, что живет со своей семьей: жена – Вера, десятилетняя дочка Машенька, умница и отличница. Знали и про Татьяну… Федор не красавец, но видный мужчина, широкоплечий с карими глазами, руками, привыкшими к труду. Он целый день работал на тракторе, когда была посевная, а потом с утра до ночи на комбайне, когда была уборка урожая. Мог без устали после работы колоть дрова, убирать в сарае. Энергия в нем била ключом, он никогда не уставал...

В автобусе было жарко ещё до отправления. Водитель включил отопление заранее, люди входили с мороза, расстёгивали куртки, снимали шапки. По окнам уже стекала вода, хотя автобус ещё стоял у платформы. Влажный воздух пах резиной, мокрой одеждой и сладким освежителем возле кабины. Женщина сидела у прохода. На свободное место возле окна она положила сумку. К отправлению в салоне оставалось ещё несколько мест. Мужчина вошёл последним. На нём была тёмная рабочая куртка со светоотражающей полосой на рукаве...