Глава 100. Погоня
Маркус Левин. 8 ноября
Конрад лежал в просторной кровати и смотрел в окно. Его знобило, и антибиотики, которыми он мазал рану, помогали медленно. Давно уже этого с ним не было! Рана незначительная, пуля прошла скользом, вспоров кожу и едва задев мышцы, и всё же это странно и неприятно. Раньше, казалось, можно было выпрыгнуть в окно многоэтажки не глядя, чтобы приземлиться в открытый грузовик, наполненный матрацами. В самую середину. Но что-то случилось, всё начало давать сбой. Его удача отказывала, работая против другой удачи. Как было бы просто — убить на месте, но пистолет… Что это был за пистолет? И он вспомнил, как выходя около дома Рейни не глядя взял пистолет из бардачка. Но это был не тот, который он туда положил! А тот, который он подбросил Маркусу. С почти пустой обоймой, потому что он сам его разрядил. По спине пошли мурашки. Как это могло случиться?! Как оружие могло оказаться в моей машине? Как он мог это сделать?!
Конрад кружил по комнатам, время от времени надолго замирая перед монитором и наблюдая свой подвал через камеры, которые могли видеть и в полной темноте. Даже когда у него был жар, и рана ещё нарывала, он всё равно делал свой «обход». Сначала часто, потом реже. Но ничего не менялось.
Сначала Маркус ещё передвигался, но потом он ложился на стол и надолго замирал. Снова кружил по залу, снова ложился на стол, свернувшись в калачик. Всё было спокойно. Часы… сутки… вторые… Он только посмеялся, когда Маркус «застрелил» экран, позлился, когда тот разрядил пистолет и вылил его коллекцию ядов. Ещё больше разозлился, когда тот нашел бутылку воды… Вспомнил, что действительно оставил там одну, и сам не понял почему… Чёрт, зачем?! Зачем я это сделал?!
Что ж, ничего не поделаешь, придется ждать подольше… Приятных тебе мучений, придурок!
Конрад заказывал обед по телефону; из ресторана ему доставляли заказ, ставили под дверь и забирали чаевые, которые торчали в щели двери. Он смотрел разные шоу, часто переключаясь на новости, которые уже в принципе рассказали всё, что могли, и теперь просто повторяли одно и то же.
Сначала сводки новостей полыхали эмоциями; он смотрел и смеялся. Репортажи об убийстве начальника отдела ФБР, о старых расследованиях, о серийных убийствах — да, публика такое любит! — и наконец о самом себе, анализ своего прошлого — ненавижу! — и о своих арестованных счетах и собственности. Этого не жаль. Это всё равно только вершинка айсберга, которую он оставил им, как кость. Он и не собирался жить в этой стране вечно. Его ждал остров, на котором стоит удобная вилла, больше похожая на скромный дворец — с вертолётом и охраной. Иногда он думал, почему бы не уехать прямо сейчас? Бросить всё. А потом может быть приехать через год, с другим именем, лицом и паспортом. И забрать силу тогда… Нет! А что, если кто-то перехватит раньше?! Жажда силы ему была словно жажда наркотика для наркомана. И он говорил себе, что всего-то ждать ещё несколько дней!
И ещё он разговаривал с Ольгой.
— Я до тебя доберусь! Скоро! — шептал он.
Но она стояла вдали посреди поля, и смотрела на него чуть улыбаясь, молодая, красивая, сильная... Потом её губы начинали шептать заговор, она расчёсывала длинные волосы и бросала в его сторону гребень.
И между ними стеной вставал лес.
Удача на удачу… Его сила была больше, намного больше, но она всё же ускользала…
— Ничего, скоро доберусь! — думал он. — Старый волк защищал тебя, но его больше нет! И того мальчишки скоро больше не будет. И его сила перейдет ко мне! И тогда я приду за твоей!
Но она стояла в поле по пояс в высоких травах. Веткой крестила стороны света, потом сдувала с ладони пух одуванчика. Пух летел и собирался в туман, он ложился между ними, и Конрад уже не мог её видеть.
И чувствовал беспокойство. Чувствовал, хотя не видел никаких причин. Нет, конечно, с одной стороны причины были ещё какие — его искали по всей стране, его объявили в розыск даже в Интерпол, но всё это были такие мелочи! На любую такую ситуацию у него были заготовлены сценарии и пути отхода. Его даже немного смешило, что его ищут во всех штатах, в каждом аэропорту, и даже в других странах, а он тут, у них под боком, в самой столице! Смотрит в окно на тихую улочку Джорджтауна, где стены увиты цветами на два-три этажа, где улицы тонут в тени старых акаций. Где неподалеку даже живет один из сотрудников отдела! Он знал, что тут его точно не найдут. Потому что тут его просто не будут искать! Да и как? Ходить по домам?
Когда воспаление начало проходить, он даже стал выходить из дома. Конечно, его фотографии были во всех новостях, и телеведущие с выпученными глазами говорили про его умение пользоваться париками и гримом, но не будут же люди подозревать каждого прохожего! И он умел быть невидимым. Другим. Возвращаясь, снова смотрел в экран, наводил камеру на лицо Маркуса и видел глаза, слепо ловящие галлюцинации. И чувствовал нарастающую тревогу. Что-то пошло не так… Но камера показывала умирающего от голода и жажды человека, и не показывала никаких причин для этого беспокойства.
— Еще пару дней… — говорил он себе. И не мог преодолеть страх.
Нет, увы, это может длиться ещё четыре или даже пять суток! В подвале холодно, а на холоде человек может прожить без воды восемь даже десять дней — и всё это время придётся беспокоиться! На жаре человек без воды умирает за два! Только два. Надо было отвезти его в пустыню, и тогда всё было бы уже кончено! Он был бы уже свободен!
Но уже ничего не изменить!
— Ненавижу! — думал он.
Ему хотелось броситься туда, и попытаться просто убить! Добить! Приставить пистолет к груди и нажать на курок. И знал, что никаких его сил не хватит преодолеть боль, которая прострелит его руки. И это наполняло его яростью и обидой. Эти несколько дней всегда были непростыми, но никогда он не был в такой тревоге.
Зверем он кружил по комнатам, и всё время возвращался к своим камерам. И не мог заставить себя уйти. Это изматывало.
И тогда он сделал то, что запретил себе делать очень давно — достал шприц. Ничего не случится, если он просто сократит время ожидания. Проспать в сладких видениях пару дней и очнуться, когда всё кончено. «Больше ничего не может помочь», уговаривал он себя. И даже не понял, что голос его подсознания так странно похож на тихий завораживающий голос Ольги.
«Один раз можно», звучал тихий зов. «Один раз…»
И он ушел в мир забытья.
* * *
Придя в себя, он долго лежал и тупо смотрел в потолок, пытаясь сообразить, что нужно сделать. Из всех ощущений и чувств первой вернулась тревога. Она пульсировала в висках и в солнечном сплетении.
Он сел на кровати и отыскал глазами цифровые часы, которые показывали время и дату, увидел, что проспал больше суток. Вышел на кухню и принял лекарство, нейтрализующее наркотик, чтобы вывести остатки дремоты из организма. Почистил зубы, умылся. Оттягивал момент, когда надо будет взглянуть на мониторы. Боялся увидеть, что Маркус ещё жив. Включил новости, которые показали, что новостей в его понимании опять нет. В мире всё как всегда: взрывы в Ираке, столкновения в Сирии, тайные лаборатории наркотиков и семейные ссоры со смертельными исходами в Америке… И да, конечно, ещё перетирают старые истории о нём и старухе Барби. В общем всё спокойно, всё, как всегда.
Но чашка кофе сделала состояние тревоги почти невыносимым. Он сбросил с себя апатию и решительно пошёл к монитору.
И увидел нос — огромный на всю камеру. Он был живой и поворачивался направо и налево. Потом появился глаз. Конрад вдруг вспомнил, что отключил звук, когда Маркус начал стрелять, и срочно включил его снова. Сразу раздался знакомый голос:
— Транслирует! — сказал агент Рейни кому-то внизу. — Посмотри, можем ли мы найти куда?
Конрад в ужасе отшатнулся, словно Рейни мог его увидеть с той стороны. Потом повернулся к другому экрану — и там стояла толчея, как на вокзале! Около кресел, стен и полок, где хранились его сувениры, суетились люди в униформах с аббревиатурой ФБР на спине.
Конрада пробил ужас. Этого не могло быть! Этого не могло случиться!
И тем не менее это случилось!
«Можем ли мы найти куда?» сказал нос агента Рейни. А вдруг могут?!
«Всё кончено!» понял он. «Здесь всё кончено».
Он посидел ещё какое-то время в оцепенении, потом стряхнул его с себя и сказал:
— Ну что ж, начинаем план «Б».
Он выключил оборудование и отрубил интернет. Включил компьютер на режим аварийного DоD-форматирования, что займет конечно время, но надеялся, что успеет. К тому же всё содержимое закодировано. Вся необходимая информация — фотографии, банковские счета, адреса — всё хранилось в копиях в секретном облаке. Он начал собирать вещи. Впрочем, нет, всё уже было собрано заранее. Он просто осмотрелся, взял всё, что нужно взять, отмёл кое-что, что хотелось, но было бы лишним…
Несколько минут — и он полностью готов. На всякий случай включил ненадолго сотовый, оформленный на другое имя, потому не страшно — и сразу получил звонок.
Жасмин! И ещё несколько сообщений накопилось от неё за это время.
Он начал возвращаться в свой рабочий режим и сканировать окрестности и людей. Первое, что проверил, говорит ли Жасмин от себя, или уже работает на них? Нет, он не почувствовал опасности.
— Виктор, привет! — сказала она. — Ты даже не включаешь телефон последнее время!
— Привет! — ответил Конрад стараясь говорить спокойно. — Я был болен, вернее не совсем здоров.
— Что случилось? — испугалась она.
— Да ничего страшного, был на обследовании… теперь уже всё хорошо. Врач прописал мне морской климат и много отдыха на какое-то время.
— Морской климат! Отдых! Мечта! — Жасмин немного успокоилась. — А как насчет хорошей кампании? Моя смена закончится через десять минут, а там два выходных и праздники. Я отправлю Эрика к маме, и мы с тобой проведём это время вместе. Можем действительно съездить на океан, это только пара часов отсюда.
— А как насчет таких планов: я приглашаю вас обоих ко мне в гости в мой дом во Флориде?
Он помолчал и продолжил мягче:
— Я понимаю, может это немного скучно для Эрика, но у меня там гараж, несколько роскошных машин, яхта, а мальчики любят такое. Там сейчас тепло! Мне хочется, чтобы он начал привыкать ко мне. Я надеюсь, что в будущем наши отношения станут… В общем, я скучал, Жасмин, очень скучал по вас. Я начинаю вас обоих ощущать своей семьёй, — сказал он еще мягче. — Так что ты думаешь про путешествие в мою холостяцкую обитель у южного океана?
— Ты серьезно?! — в голосе её был нескрываемый восторг.
— Я серьезно. Я знал, что у тебя заканчивается смена и уже хотел брать такси и ехать к тебе, сделать сюрприз, но ты меня опередила!
— Зачем такси? Я сейчас сама заеду за тобой! — воскликнула Жасмин.
— О! Не стоит! Иди забирай сына, а я подъеду к тебе домой. Даже собираться не надо. Там есть все необходимое. А чего нет, то купим.
— Я звоню Эрику прямо сейчас! Мне десять минут до школы и оттуда пять до дома. И мы тебя ждём! О боже мой! Это что-то невероятное!
— Хорошо, — улыбнулся Конрад, — скоро увидимся!
* * *
Бип… бип… бип…
Маркус открыл глаза. В мягком голубом свете, он ещё плавал там — в океане любви и нежности, и это было как детство.
Он бежал по дороге, где она идёт сначала вниз, а потом вверх среди деревьев — прямо навстречу отцу, который вышел из-за поворота и начал спускаться по склону. Он бежал, распахнув руки, и видел, как отец тоже улыбается и раскрывает свои и опускается на одно колено…
Бип… бип… Ритмичный звук, совсем неуместный в этом сне, становился назойливым и беспокоящим.
Бип… Постепенно изображение начало фокусироваться, и Маркус увидел, что голубое — это не небо, это занавеска, которая закрывает окно.
Он поморгал, и увидел потолок, систему, которая питала его вену какой-то прозрачной жидкостью. Провода, трубки… Какой-то человек сидит рядом в кресле…
Госпиталь.
Он жив?
Он приподнялся на кровати, вернее сделал такую попытку и услышал слабый звяк. Его рука была прикована к краю кровати наручником.
— О! Мистер Левин, я вижу вы проснулись! — сказал ядовитый женский голос рядом. — Доброе утро! С возвращением!
Это была детектив Ферроуз, рядом с ней маячил её молчаливый напарник, и он был не в лучшем расположении духа.
— Я не знаю, какие такие власти вас освободили, но теперь вам от меня не уйти. Эти два трупа…
— Какие два трупа? — прошептал Маркус. Говорить нормально у него не получилось.
— Те два трупа в подземелье. И не говорите, что это не вы. Вы стреляли, у вас пороховой налет на руках. Мы проверили. На пистолете ваши отпечатки.
Маркус закрыл глаза. Кошмар продолжался.
Однако он длился недолго. Потому что в тот же момент в палату ворвался Яков, за которым задыхаясь еле поспевала медсестра.
— Вот они! — выпалила она, указывая на посетителей. — Я вам говорила.
— Что здесь происходит? — воскликнул Яков упирая руки в боки. — Кто позволил?!
— Нам ваше позволение не нужно, — заявила Ферроуз поднимаясь. — Здесь в палате опасный преступник.
— Вы перепутали, — сказал Яков. — Ваши преступники свободно бегают по улицам, а вы арестовываете их жертв!
— Позвольте! — возмущенно начала детектив.
— Не позволю! Вон отсюда! — сказал Яков, махнув на прибывших полотенцем. — Быстро! Выметайтесь! Это палата, где лежит очень больной человек…
— Я не уйду! — возмутилась Ферроуз. — И если надо, я принесу ордер.
— А! То есть, ордера у вас нет, вот и выметайтесь. Человек из одного концлагеря, а они его в другой! Вон отсюда! Уберите эту штуку! — сказал он показывая на наручники.
— Я детектив…
— Вы можете перестать им быть, — сказала мощная женщина в сером свитере и джинсах, появившаяся в дверях, и Маркус узнал агента Дубчек. — И может вам всё же заняться чем-то, что у вас получается лучше? Где не нужны мозги, поскольку у вас их нет…
Не обращая внимания на окружающих, она подошла к кровати Маркуса и сняла с него наручники.
— Агент Дубчек, — возмутилась детектив, — это моя юрисдикция!
— Слушай, девочка, — сказала Джина, глядя на неё сверху вниз, сгребая её за грудки могучей лапой и выталкивая перед собой из палаты. — У меня были несколько очень нервных дней! И я где-то на краю. Потому заткнись и выметайся. Я тебе не мальчик и церемониться не буду.
Продолжая зажимать в кулаке воротник Ферроуз, она бесцеремонно выставила её наружу, развернула и подтолкнула под лопатки не обращая внимания на её нечленораздельные выкрики.
— Вы… Что вы… себе… позволя… — раздалось уже за дверью.
Агент Дубчек остановилась у порога, посмотрела на её напарника очень недобрым взглядом и показала ему знак «выметайся». Тот подчинился без единого слова, столкнувшись в дверях с агентом Рейни.
— А вы кто такие?! — возмутился Яков. — Убирайтесь!
— Нам очень-очень нужно! — сказал агент Рейни, доставая удостоверение. — Это на самом деле срочно и не терпит ни малейшего отлага…
— Вон отсюда, я сказал! — настаивал Яков, но Маркус вдруг прошептал:
— Яков, не надо. Пусть… Это важно…
— Маркус! — воскликнул Яков.
— Надо… Очень надо… Только дай мне пить…
И он с жадностью припал к бутылке воды. В ту же минуту в палату ворвался Габриель:
— Маркус, что случилось? Как ты? Тут полици…
И он замолчал, увидев агентов ФБР.
— Габриель! — Маркуса вдруг пробило страшное воспоминание из подземелья. — Габриель, это он! Тот самый, который… к которому ушла Жасмин… Он хочет их убить, её и Эрика… Тали… Шмуэля…
Судорога свела его тело, и он терял сознание, но всё еще пытался что-то говорить:
— Охрану, поставьте охрану… Срочно…
— Скорее, — сказал Яков медсестре, и та ввела лекарство в систему.
И снова пришло блаженное забытьё. И он уже не видел насмерть перепуганного Габриэля. Не видел, как агенты выводят его из палаты и начинают расспрашивать…
Он снова провалился в голубой свет.
* * *
Вот оно! Он чувствовал это!
Полностью придя в себя и стряхнув наркотический дурман, Конрад уже испытывал адреналиновый драйв, погоню на своём хвосте. Ещё не погоню, а пока только словно тучи, сгущающиеся на горизонте. Он сидел в такси около дома Жасмин и ему уже хотелось приказать ехать к ближайшей станции метро, смешаться с толпой, раствориться в этом мире, появиться где-то на другом конце оранжевой линии, где у него есть небольшой склад и запасная машина и ехать в глубину страны, пока ещё относительно безопасно. Залечь на дно и переждать. И тихо просочиться через заграждения, когда пик опасности минует.
Он улыбался хищной улыбкой. И сканировал пространство всё время. И чувствовал, как растёт напряжение. Когда раздался звонок, он даже вздрогнул. Она сказала, что подъезжает. Конрад вышел из такси с небольшой сумкой. В доме не осталось ничего, что могло бы его скомпрометировать. Компьютер уже закончил второе блич-форматирование и скоро начнёт третье. Отпечатки пальцев и ДНК? Ну что ж, они уже их имеют в огромном количестве, как и фотографии, так что волноваться опять же нечего. В лицо его всё равно практически нельзя узнать, и таксист видел совершенно другого человека.
Жасмин подъехала прямо к подъезду, счастливо улыбаясь. Эрик сидел на заднем сиденье и мрачно смотрел в окно. Он не поднял глаза на Конрада и не ответил на приветствие, когда тот открыл пассажирскую дверь и поздоровался.
— Ну как, готовы к морским путешествиям? — спросил он бодро.
— Мам, можно я останусь с папой? — спросил Эрик, не глядя на Конрада.
— Эрик! — возмутилась Жасмин. Она испытывала неловкость и не знала, как решить проблему. — Как ты можешь! Виктор так много сделал для нас! К тому же морское путешествие на яхте! Это же здорово!
— Можно я останусь с папой? — снова спросил Эрик мрачно.
Жасмин смотрела на Конрада, который старался изобразить добрую улыбку. Это удавалось только для тех, кто очень хотел верить, что он способен на добрую улыбку. Конрад уже испытывал сильный внутренний зуд, и вдруг его пронзило острое чувство возникшей реальной опасности. Он понял, что они взяли след! Они готовы сесть ему на хвост. Но он всё ещё сохранял мягкий тон. Играть с опасностью — это добавляло драйва. Он сел в машину и сказал:
— Жасмин, дорогая, я думаю не стоит форсировать отношения. Если он не хочет сейчас ехать с нами, то может действительно ему лучше остаться с отцом? Я не хочу заставлять! Дай ему время, милая. Отношения это серьезно, и важно не сломать их слишком поспешным сближением.
Жасмин сидела, не в силах решить проблему. Потом сказала, что ей надо бы позвонить. Конрад ответил, что можно просто заехать в госпиталь, у них есть время. Всё время на свете!
— Поехали, позвоним с дороги.
* * *
Пятнадцать минут занял путь с сиренами от одного госпиталя до другого. Машины уважительно скатывались к обочинам, когда свистящая и мигающая кавалькада стремительно неслась по дорогам.
Госпиталь Святого Фомы встретил их недоумевающими администраторами. Да, Жасмин уже ушла, её смена закончилась полчаса назад. Одна, без сопровождающих. Номер её машины? Ах, да, у неё новая машина! Её бойфренд подарил ей серебристый мерседес, очень красивый и дорогой! Номер не помним… Спросите у охраны, у них есть список. Куда уехала? Сказала, в аэропорт, только возьмет Эрика. Какой аэропорт? Без понятия!
В школу они уже опоздали, ни сотовый, ни домашний телефон не отвечали.
По тревоге были подняты и поставлены наряды на всех направлениях, ведущих в Балтимор и к аэропорту Рейгана, одновременно попробовали засечь её сотовый. Он показал стационарную точку недалеко от её дома. Туда тоже выехали люди. К тому времени как они достигли точки, телефон уже «ушёл». Его обнаружили в одном из соседних кафе в кармане у не очень опрятного гражданина. «Это не мой, я нашёл на дороге!» сказал он, и судя по всему это так и было. Эта ниточка тоже оборвалась…
* * *
По дороге Эрик оживился, он смотрел в окно в радостном ожидании встречи с отцом, а Жасмин ещё немного нервничала. Конрад попросил её телефон, и предложил позвонить Габриелю.
— Да, конечно, — обрадовалась Жасмин, немного смущённо и отдала ему сотовый, который Конрад тотчас же незаметно выбросил в приоткрытое окно. Достал свой, который выглядел так же, и сымитировал разговор с Габриелем. Но когда Эрик попросил поговорить с отцом, сделал вид, что тот отключился. «Ты же сейчас его увидишь.» Потом отвлекал их лёгкой болтовнёй, пока они не выехали на кольцевую. И Конрад приготовился.
Сейчас!
Он застонал и схватился за грудь.
— Что?! Что случилось!? — воскликнула Жасмин.
— Сердце! — прохрипел Конрад, имитируя боль, — о боже мой! Быстрее, пожалуйста, быстрее! Хорошо, что госпиталь близко! Доктор сказал, что это может случиться! А-а!
Он дёргался, имитировал боль и стонал, срываясь на крик. Одновременно Жасмин кричала что-то бессвязное, нажимая на газ и обгоняя машины, стремясь быстрее доехать до госпиталя. И когда наконец Конрад увидел нужное место, где на съезде с Белтвея были сломанные ограждения, у неё уже была достаточно хорошая скорость. Он разблокировал и приоткрыл свою дверь, нагнулся к Жасмин, резко дернул руль в сторону обочины и сразу отбросился назад на свое сиденье, поджимая ноги к груди.
Жасмин закричала и попыталась выправить машину, но было уже поздно. Как серебряный снаряд мерседес сорвался с полосы и врезался в деревья у дороги. Воздушный мешок на водительской стороне был испорчен, но Жасмин об этом уже не узнала. Конрада ударило мешком и засыпало тальком, и всё прошло для него вполне сносно; он отстегнул ремень безопасности и вывалился из машины. Конечно, не обошлось без некоторых ушибов и царапин, и рана тоже начала сочиться кровью, но тем не менее ему было лучше, чем его спутникам. Подбирая сумку, он посмотрел на окровавленные тела и улыбнулся. Хорошо, что госпиталь рядом. Их доставят прямо по адресу!
Немного хромая, он быстро пошёл по травянистому спуску, ведущему от шоссе. Слушая сирены вдали и прячась между редкими деревьями, вышел в небольшую долину. Полчаса ходьбы — и он оказался около нескольких жалких строений, одно из которых принадлежало ему. В нём стоял потёртый старый чеви хэчбек с запасом одежды. Конрад надел грязную фланелевую куртку, бейсболку и тёмные очки — и машина не торопясь поползла по грунтовой дороге в южном направлении, выехала на хайвей, ведущий на юг, и растворилась в потоке.
Через два часа он приедет на своё маленькое ранчо, затерянное в сельской местности, побреет голову, разрисует себя временными татуировками и станет совсем другим человеком… Он уже чувствовал, как ощущение опасности тает. Открыл окно и закурил сигару.
Торопиться некуда. Весь мир лежал у его ног.
*
Глава 101. Эрик
Маркус Левин. 8 — 15 ноября
— Это всё из-за тебя! — шептал Габриель убитым голосом. — Это всё из-за тебя!
Он повторял, как мантру, чуть раскачиваясь в кресле около кровати Маркуса.
— Они говорят, что этот урод охотился на тебя! Из-за тебя он полез в мою семью, он её развалил! Он убил мою жену… Мой сын…. Мой сын…
— Выпей, — мягко сказал Яков, протягивая Габриелю таблетку и стакан.
Тот сделал попытку отмахнуться. Но его воля была уже не та, и он всё же принял лекарство.
— Пошли отсюда, — Яков мягко взял его за плечо и приказал кому-то, — уложите его, ему надо поспать. — И добавил более раздражённым и утомлённым тоном, — нечего вам тут делать! Идите все отсюда! Ему нужен абсолютный покой! Я сказал абсолютный! Он всё равно не в состоянии…
Какие-то тени качались рядом, пытались уговаривать Якова, но тот стоял, как скала.
А Маркус лежал, словно тень или туман над озером. Он медленно просачивался через стены и окна и плыл по территории госпиталя над деревьями, над столиками в парке…
— Это всё из-за меня… — думал он.
— У тебя мания величия, — отвечал ему Шмуэль, — Когда ты наконец перестанешь брать на себя чужие грехи?!
— Да, у меня мания величия, — согласился Маркус.
Медленно словно туман до него дошёл смысл сказанного Габриелем: «Он убил мою жену!»
Жасмин… Жасмин убита… А Эрик? Что с Эриком?
«Эрик!» позвал он, но в ответ слышал только тишину.
Он пытался увидеть Эрика мысленным взором, и не мог.
«Поток… Где его жизнь?» спрашивал Маркус, но ничего не видел.
Почти не видел. Тонкая нить… Еле заметная светящаяся нить, соединяющая небо и землю, и почти растворившаяся в тумане…
Сознание уплывало рекой… А Эрик — светящийся силуэт на другой стороне этой реки, неощутимый, прозрачный…
Маркус стоял перед койотом и говорил ему: «Эрик… Я хочу, чтобы он жил!»
Но тот сидел понуро и измученно и не мог подняться…
Маркус хотел представить Эрика живым и здоровым, весёлым, полным жизни — и не мог. И серая тень койота виновато поникла головой.
«Эрик, Эрик, Эрик», повторял Маркус мысленно. Но увидеть не мог.
Зато увидел его новую ярко-синюю машину, которую Габриель подарил ему на день рождения. У него у самого была похожая в детстве…
— Я ничего не могу… — подумал Маркус обессиленно. — Я никого не спасу... Это не в моих силах… Не надо себя обманывать. Я не волшебник...
И он расслабился и затих. Словно вошёл в озеро вечной печали. Словно в его жизни больше никогда не будет радости.
Его мысли плыли, как по чёрному тоннелю с мумиями — медленно, безнадёжно, в ожидании пропасти…
Только обрывки воспоминаний ещё крутились в памяти — просто лоскутки старого мира, как клочки газеты в потоке…
Машина — та самая его машина…
Ханука. Отец, вручающий ему этот подарок. Бабушка, накрывающая на стол. Тёплый запах халы, смех и беготня. Гости. Шмуэль, уже тогда немолодой, но бодрый и здоровый. Его брат… Вот, где я его видел… Арик, рав Арие. Михаэль, которому исполнилось десять, и ему подарили такую же машину, только красную… Детская считалочка, которую они переделали из вечерней молитвы: «Мимини Михаэль» — говорил он брату, пробегая мимо и слегка его шлёпая. Михаэль смеялся и бежал его догонять, хотя и не очень при этом торопился.
«Мимини Михаэль» учила бабушка. «Справа от меня архангел Михаэль. Умисмоли Гавриэль: слева архангел Гавриэль». Это мое имя… Меня зовут Гавриель…
Габриель появился перед его мысленным взором…
Вот он и Эрик счастливые возвращаются с футбола, горячо обсуждая матч. Эрик идёт вприпрыжку, широко размахивая руками…
Вот отец и сын за семейный барбекю, рассуждая о марках машин…
Вот Эрик с бейсбольной битой и в шлеме, а Габриель гордый стоит на краю поля…
А где Жасмин?
Он вдруг понял, что во всех этих воспоминаниях её или нет, или она маячит где-то на заднем плане. Ведь она тоже была там на поле, но словно почувствовала Маркуса и отпрянула в толпу зрителей.
Жасмин… И он начал искать её в толпе.
Она уходила, растворялась… Он пытался её увидеть, но она ускользала за спины людей и исчезала из вида.
Он поднялся выше, словно вырос или взлетел… И увидел её убегающей вглубь потока людей, который становился гуще. И ещё гуще. И это уже была не праздничная толпа болельщиков, а тёмные люди без лица — одни силуэты. Они наводняли поле и шли навстречу чёрным потоком.
Сгустилась тьма, словно настали сумерки, и мир потерял краски. Остались только серая и чёрная. А Жасмин убегала прочь. Маркус видел её с высоты. Взгляд её метался по сторонам, и она старалась укрыться, стать ниже ростом. Но он уже поймал и не отставал. Он летел серой тенью поверх голов…
Как там дальше в той молитве? «Умилфанай…» передо мной… кто там был передо мной? Свет! Уриэль! «Умилфанай Уриэль», вспоминал он.
Поток людей становился всё гуще и темнее… Света впереди не было, только тьма. Пространство поля словно сворачивалось в широкий тоннель, идущий вниз; поток двигался вверх к выходу, а Жасмин бежала в обратную сторону, вглубь, в темноту, проталкиваясь среди теней.
«Уме-ахорай Рафаэль…» «сзади Рафаэль-целитель», всё метались в голове слова детской молитвы.
И тут он увидел, что Жасмин сжимает в руках свёрток. Нет, не просто сверток, это был ребёнок! Эрик! Всё внутри отозвалось.
— Эрик! — позвал он.
Но Эрик прижимался к матери и чувствовал себя в безопасности. Он был маленький, грудной младенец, он доверчиво приник к ней, а она несла его в преисподнюю. И ему было всё равно — как и любому младенцу — куда несёт его мать, лишь бы она была рядом.
— Жасмин, остановись, там опасно! — воскликнул Маркус.
Жасмин услышала, почувствовала его крик, и стала убегать ещё быстрее.
Коридор сузился и превратился в колодец, по стенкам которого вверх ползли скрюченные чёрные тени, руки-когти впивались в скользкие стены и срывались, соскальзывали вниз. Кто-то наступал на головы или цеплялся за чужие спины.
Вокруг стояла уже почти кромешная тьма. Маркус видел только жуткие глаза и зубы существ — уже и не людей вовсе, а чудищ, которые прорывались к выходу. И слабое мерцание женщины вдали. Она бежала поверх голов туда, где мерцал страшный чёрно-багровый свет, из которого не было выхода, а Маркус скользил за ней беспомощный, не в состоянии сократить дистанцию. Коридор поворачивал, разветвлялся, и Жасмин сворачивала то в один рукав, то в другой, всё удаляясь. И все коридоры, даже если они уходили в сторону, всё равно вели вниз, в это чёрное голодное пламя.
— Нет, всё неправильно! — понял Маркус.
И мысленно представил, что он у Жасмин на пути, и встал раскинув руки. Это произошло внезапно, и он не знал, как это случилось — он просто оказался перед ней в коридоре, ощущая спиной чёрный жуткий огонь, его давление, его засасывающую власть. Как будто страшные лапы протягивались из темноты и старались дотянуться. А Жасмин бежала на него. Увидев, вскрикнула и метнулась в сторону, прижимая к себе Эрика. Коридор оказался внезапно пуст и узок, как тоннель.
Жасмин бросилась обратно, но Маркус снова оказался на её пути — везде, в каждом тоннеле, куда бы она ни поворачивала.
Жасмин упала на колени и тихо-тихо начала что-то говорить Эрику-младенцу. Она гладила его волосы и щёки и Маркус слышал бессмысленный набор ласковых материнских слов. Она делала вид, что не видит Маркуса, и он физически ощущал, как её сопротивление отталкивает его, как пространство вокруг неё раздвигается, а пол прогибается вниз, как чаша… Нет, как воронка, и пол начал колыхаться, словно желе, медленно уступая саморазрушительному отчаянию женщины.
— Жасмин, — взмолился Маркус, — отпусти его! Он ни в чём не виноват! Не наказывай его!
Жасмин не слышала, вся погруженная в игру матери с младенцем, а Маркус как заворожённый смотрел на медленно прогибающийся пол чаши. Он уже чувствовал чёрное пламя под ней.
— Жасмин! туда нельзя!
— Он будет со мной! Я защищу его! — бормотала женщина. — Я спрячу его!
И таинство погружения продолжалось — словно Жасмин сидела на груде зыбучего песка. Медленно и неотвратимо.
— Да что это я?! — вдруг рассердился Маркус.
И сказал твердое: «Нет!»
И снова встал между ней и чёрным пламенем.
Он не знал, в каком пространстве находится, где низ и где верх. Всё выворачивалось и скользило вокруг, а он просто стоял между ней и чернотой, которая открывала зев, готовая поглотить их всех.
— Ближе! — приказал он.
И твердо взял Жасмин за плечи.
И как только эта твердость вошла в него, у неё больше не было сил сопротивляться. Она безвольно повисла на его руках, и он повел её от пропасти, от ужасной удушающей голодной черноты.
И услышал свистящий многоголосый вой.
Жасмин задрожала, а он обнял её за плечи и прижал к себе их обоих. Вой перешёл в оглушающий визг и скрежет, а коридор заколебался и начал прогибаться под ними, охватывая их со всех сторон. Багровые стены заколыхались и стали сворачиваться в сферу. На стене появились три пятна в виде глаз и рта, сложенного в крике «О». Бездонная пасть и пустые глаза, полные ненависти. Нет, уже не ненависти, уже чего-то нечеловеческого и страшного, чему нет названия… Они оказались словно внутри хэллоуиновской тыквы, где огонь горит не внутри, а снаружи и идти больше некуда.
Хотелось закрыть глаза, но здесь у него не было глаз. Он видел всё вокруг одновременно. И идти было некуда, их окружило со всех сторон. Но где-то внутри он приказал, потребовал: «Вверх!» И вспомнил, что там было что-то сверху, в той молитве… И вдруг понял, что те слова из детства так и крутятся у него в уме всё это время. «Мимини Михаэль, умисмоли Гавриэль…» Архангел Михаэль, защити меня справа, Гавриэль, защити слева. «Умилифнай Уриэль… Умеахорай Рафаэль…» Спереди Уриэль, сзади Рафаэль.
Что ещё? Что-то было ещё! Сверху!
Маркус наблюдал, как стены гигантской тыквы колышутся, как пасть и глаза стали трескаться по краям, терять форму и соединяться между собой трещинами. Пасть стала расти в высоту и превращаться в человеческую фигуру, а то, что было глазами, оказались страшными ладонями-морскими звёздами, они шевелились змеями и нависали всё ниже над ними, делились на две, на три… Маркус увидел, что фигура растёт в размере и приближается, что у неё появляется лицо, почему-то в центре живота — лицо Билли-Конрада, постепенно всплывая выше к плечам. И на каждой лапе-ладони было то же лицо. Эти лица деформировались во что-то адское, чему нет названия в мире людей и зверей. Гидра росла в размере и окружала их со всех сторон.
Но это было странно чувствовать, словно он мог заслонить Жасмин с Эриком — тоже со всех сторон. И заметил, что Эрик становился всё меньше и меньше — и уже размером с котёнка…
— Умилифнай Уриэль… Умеахорай Рафаэль… — повторял Маркус чтобы не испугаться, — Что там было ещё? Что-то было ещё!
«А женщина?» спросила Кицунэ тогда, «мать… защитница…»
— Шехина! — вдруг пробило Маркуса. — Над головой! «Вэ ал роши Шехинат Эль!»
И увидел, как из всех пастей Конрада вылетела огненная чёрно-бордовая молния и устремилась прямо в его грудь.
Шехина… В детстве она представлялась ему большой птицей, которая бросается на защиту птенцов.
И что-то накрыло его словно белыми крыльями… и грудь свело спазмом нежности и любви. Он закрывал собой Жасмин. И как в замедленной съёмке увидел молнию, входящую в его грудь…
— Всё это иллюзия, — приказал он. — Сон. И ты не властен надо мной, ты просто призрак. Тень.
И вдруг увидел, как ветвистая молния выворачивается наизнанку, отразившись с оглушительным грохотом. Словно из его, Маркуса, груди выросла другая молния — голубая, сверкающая, ветвистая — и летит прямо в эту многоголовую черноту ожившей ненависти.
Он не услышал грохота — чувства ему уже отказали.
* * *
Он взял Эрика на руки и пошёл вверх.
Жасмин шла… или плыла в воздухе… или летела за ними безвольно и бесчувственно, как немая тень. Маркус держал её и говорил, какой Эрик вырастет большой и умный, какой он будет замечательный человек, чудесный доктор, как будет спасать детей, как всё в его жизни сложится… как он захочет. И чувствовал, что Эрик становится снова младенцем, что он растёт — вот ему уже два года, вот три, пять… И почему-то было совсем не трудно нести его одной рукой.
И ещё он чувствовал, что Жасмин напротив растворяется в потоке ветра, и вскоре только слабая тень ещё колыхалась рядом на кончиках его пальцев. И только когда наконец он ощутил, что тьма ушла, и опасность миновала, он ослабил эту внутреннюю хватку. И ощутил всей душой её глубокое облегчение.
И она исчезла, словно туман, оставив в нём облако тёплой печали…
И почувствовал, что его трясёт от напряжения, и что он вот-вот упадёт, и что держится из последних сил.
* * *
Он очнулся в своей палате со всей атрибутикой — капельница, телевизор, посетитель. Бабушка сидела около него, но он почти не видел её лица на фоне окна.
— Ты меня напугал, Маркус, — сказала она укоризненно.
— Я не хотел, — ответил он, тихо улыбаясь, и не выдержав спросил, — я умер?
— Не говори глупости! Ты просто нездоров. Все будет хорошо, — приказала она твёрдым и немного обиженным голосом. Потом начала протирать его лоб прохладным полотенцем. — И зачем только ты связываешься с этими ужасными людьми?
— Я больше не буду, — ответил он по-детски и улыбнулся.
И снова отключился. Хотя иногда чувствовал, что вокруг ходят какие-то люди, что-то с ним делают, иногда проходят сквозь бабушку, которая тоже сидит рядом и что-то ему говорит. Он просто лежал во внутренней тишине, и ему было в ней хорошо.
Потом он увидел отца. Тот смотрел на него печальными огромными глазами и гладил его руку. И говорил: «прости меня». Потом Маркус почувствовал настоящее тепло ладоней, и оказалось, что это не отец, а Михаэль.
— Прости меня, братишка, — сказал тот.
— Мне не за что тебя прощать, — у Маркуса получился только слабый шёпот.
— За то, что я не был рядом, когда был тебе очень нужен. Прости…
И он опять уплыл в забытьё.
Однажды прилетела сова. Она сидела на спинке его кровати и смотрела на него укоризненно.
Он улыбнулся и спросил:
— А почему не белая?
Она хмыкнула и сказала с насмешкой:
— Если у тебя настроение «Гарри Поттер», то купи себе круглые очки. Шрам у тебя уже есть, в твоей тупой башке.
Однако встрепенулась и стала белой. Он улыбнулся и спросил:
— Как вы там?
— Мы хорошо, — ответила Ольга.
— Успели? — спросил он, устало закрывая глаза. Он всё равно её видел.
— Куда?
— Переехать. Вас не нашли?
— Главное, что он не нашёл. Он шёл за тобой довольно близко, но всё же не смог… Да, мы переехали. И ты не знаешь куда.
— Я и не хочу.
— Ну прямо и не хочешь?! — она улыбнулась.
Потом помолчала ещё немного и наконец сказала:
— Если надо будет, то всё равно найдёшь… И спасибо тебе за всё.
— За что? — спросил Маркус.
— За всё, что ты сделал, — она надолго замолчала и наконец добавила. — За то, что остановил мою колесницу зла. Я толкнула её в мир, а ты её принял в себя. И остановил.
— Ты мне помогала, — ответил он.
— Я помогала… Как могла… Но я не смогла тебя найти. Он сильнее... Был сильнее… Прости.
— Не за что.
— Ты мог погибнуть…
— Да, наверное…
Маркус надолго замолчал, а она тоже сидела и слушала бип-бип его мониторов. Наконец заметила:
— Но уже всё кончено. К счастью. И не известно, сколько бы зла совершилось, если бы не ты.
— Я не знаю о чем ты… — начал Маркус, но она перебила.
— Знаешь. Все эти смерти, все они произошли, потому что… Из-за меня. Я запустила это…
— Ты была ребёнком, — ответил он, — раненым ребёнком…
— Я знаю, знаю. Ты любишь всех прощать и всем находить оправдания… Прямо Иисус! И к тому же это не важно, кем я была и почему это сделала. Важно, что всё это зло однажды ко мне вернется, я знаю, — голос её чуть задрожал. — Я готова. Это будет правильно. Но главное, что нового больше не будет… Надеюсь…
Когда он снова очнулся, рядом сидел Габриель и смотрел новости без звука.
— Сколько времени? — спросил Маркус.
Габриель вздрогнул и повернулся к нему. Потрогал его лоб, проверил мониторы. Когда убедился, что всё в порядке, только тогда спросил:
— Как себя чувствуешь? Что-нибудь болит?
— Нет, — ответил Маркус и почувствовал, как во всем теле начинает появляться боль. — Сколько времени?
— Лучше спроси, который день, — ответил Габриель.
— Который день? — послушно спросил Маркус, теперь ощущая, как пульсирующая боль в голове разворачивается на полную мощь.
— Пятнадцатое! Ты лежал в отключке неделю!
— Софи… — испугался Маркус.
— В порядке, она здесь в госпитале под присмотром и охраной. Тут Элена и твой брат.
— Спасибо… — сказал Маркус.
— Шмуэль умер, — добавил Габриель тихо. — Похороны уже прошли. И Кицунэ тоже… похоронили. И твоего… сына…
— Рафаэль, — сказал Маркус, — его зовут Рафаэль.
Габриель печально покивал головой и добавил:
— Они не знали, где ты. И когда… Если…
— Если меня найдут…
— Да. Потому похоронили. Яков. Твой брат прилетел. Рива. Джастин. Элена. И этот… старик приходил, раввин, брат Шмуэля.
— Арик… Рав Арие… — прошептал Маркус.
— Ещё ребята со станции. Ещё какая-то молодежь. Всё организовали…
— Спасибо.
— Не мне, — сказал Габриель.
Маркус надолго замолчал и вдруг вспомнил:
— А как Эрик?
Габриель ничего не мог с собой поделать и начал расплываться в улыбке, а в глазах заблестели слезы:
— Он очнулся. Он меня узнал…
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58495-kolesnica-zla-glavy-100-101.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: