Глава 65. Элена
Маркус Левин. 4 августа
— Стокгольмский синдром, — сказал Шмуэль и повернулся к Кицунэ. — Ты наверное читала.
Они сидели в гостиной, на сей раз не втроём, а вчетвером. Рядом с Кицунэ примостилась Элена — та самая смуглая худая женщина, только на сей раз она была причесана, волосы собраны в хвост. Одета в тёмную водолазку и брюки. Она держала руку Кицунэ, а та прижимала к себе плюшевого мишку. Одно время обе женщины вообще сидели обнявшись, словно не в состоянии отпустить друг друга, и похоже почти не замечали окружающего и не слышали беседы. Но впрочем Шмуэлю это никогда не мешало.
Она приехала, когда Маркус был на работе, потому все разговоры, бесконечные «прости», поцелуи, слёзы и объятия прошли без него. Впрочем, это началось ещё раньше. Два дня назад он пришёл домой и понял — что-то изменилось. Он почувствовал это — во взгляде Китти, в её настроении, в воздухе дома. Телефонный звонок. Разговор, который он не хотел видеть и слышать. Он просто был рад, что это произошло. И Кицунэ словно стала меньше ростом и даже возрастом. Словно стала ребёнком. Даже интонации проснулись какие-то детские.
— Вы не против, если мама приедет? — спросила она Шмуэля робко и запинаясь на слове мама. — Она остановится в отеле, но будет приходить…
— Что? Какой отель? — удивлённо ответил старик. — У вас есть лишние деньги? Или у нас мало места? Или ей не понравится?
— Ей понравится, — ответила Кицунэ.
— Ну тогда зачем отель?
Шмуэль, тактично не налегал на тему, почему мама не приехала раньше, но внимательно всматривался в глаза Китти явно намереваясь расспросить в отсутствие Маркуса. Им было легче в его отсутствие.
— Маркус, у нас ведь есть чистые простыни? Посмотри, как там комната Ривочки. Вроде была в порядке…
* * *
— Стокгольмский синдром, — продолжал Шмуэль, глядя прямо в бездонные глаза Элены и читая в них историю её семейных отношений. — Это так типично для мелких семейных тираний. Женщина разрушает себя, потому что верит мужчине, что она ничего не значит, ничего не смыслит, ничего собой не представляет. Что он её облагодетельствовал. Потом кто-то скажет, что она сама себя загнала в эту ловушку, и это конечно правда, но правда и то, что нужно иметь внутреннюю силу, чтобы противостоять чужой агрессии и манипуляции. А вот этой-то силы может и не быть.
— И всё же, — сказал Маркус, вспоминая синюю дверь с венком и другие случаи в своей практике. — Почему они терпят? Почему не уходят?
Элена в который раз глубоко вдохнула, втягивая слезы. Шмуэль ответил за неё:
— Потому что верят, что это их вина. Это один из основных инструментов манипуляции. Ловят на чувство вины. И потому женщина часто старается «исправиться», ещё больше угодить. И боится представить жизнь без него. Кажется, что если ещё немного потерпеть, то всё наладится.
— То есть не видит других путей жить? — тихо спросил Маркус, вспоминая пропасти и скалы из «мира» Тали.
— Мир кажется страшным, — ответил Шмуэль. — Он готов на тебя наброситься, стоит тебе только выйти за порог. Эти бесконечные счета, правила, порядки на работе, пугающие начальники, неверие в свои силы, заведомая убеждённость в поражении… Так ведь? — спросил он Элену.
— Не только, — тихо ответила она. — Он в общем не был плохим человеком. Вернее, он бывал и хорошим, — она словно извиняясь взглянула на Кицунэ, и та кивнула и тихо заметила:
— Это была не столько семья, сколько мечта о семье. Однако она была. Я помню даже много хороших моментов.
— Китти, ты тоже его оправдываешь, — ответил Шмуэль.
— Нет, я просто хочу понять, как это происходит, — ответила та. — Я потому даже брала курсы по психологии. Я имею в виду, чтобы решить мои проблемы, — она невольно улыбнулась, — чтобы разобраться... Наверное многие идут за тем же.
И опять в который раз Элена закрыла глаза, судорожно сжала кулаки у груди и зашептала неслышно одними губами: «Господи, прости меня, господи, прости…» В который раз Кицунэ приникла к ней успокаивая, и они снова обнялись.
— Мне нет прощения, — сказала Элена тихо. — Если бы я только могла всё вернуть…
— Есть прощение, — ответил Шмуэль. — Есть! Учитесь себе прощать. Представьте себе, что вы это ваша мама. Посмотрите на себя её глазами и скажите про себя её голосом: Девочка моя, хорошая моя, зачем же ты так себя мучаешь? Ну ни в чем же ты не виновата… Просто попался недобрый человек… А может и не злой, но просто неумный, искалеченный, который катит полученное в детстве зло дальше и не может его остановить… А ты попадаешь под его колеса, и…
Элена посмотрела на него удивлённо и даже испуганно.
— Дочери бы вы простили? — спросил Шмуэль. — Я имею в виду, что если бы у неё такое случилось? Так и смотрите на себя. Как на свою дочку. Жалейте хоть иногда.
Он помолчал, задумчиво глядя в пространство и заметил:
— А покаяться не мешает. Это полезно. Покаяние это акт роста личности. Размышлять над содеянным, осознавать последствия, и самое главное, выбирать свои действия на будущее. Одно дело пребывать в раю, даже не существовать, а просто пребывать, как во чреве матери. Другое дело совершить наконец поступок, у которого есть последствия.
— И тогда пребывание закончено, — сказал Маркус.
— Да, — ответил Шмуэль с некоторым напряжением. — Последствие это неизбежная плата за право действовать, совершать поступок. Если нет поступка, то нет и вариантов, есть состояние. Если яблоко не сорвано, то может это и рай, но ты не знаешь, что это рай, не с чем сравнивать. Но вот сознательно совершено действие, с которого состояние заканчивается!
— Да… — задумчиво сказал Маркус. — Стоит себе банальная яблоня. И вдруг тебе говорят: не трогай, нельзя!
— Именно, — ответил старик. — Добро и зло появились в тот момент, когда кто-то сказал «нельзя». Когда ты сорвал, ты узнал, почему нельзя. Ты проработал это в своем уме, распознал последствия, и теперь это твой жизненный опыт. Покаяние это акт присвоения опыта, акт взросления. Без него нет развития личности. Вот потому Ева в тот момент стала взрослее и мудрее, она этот опыт присвоила, а Адам… помнишь как он начал: «это женщина, которую ты же мне и дал!» Мол, ты сам и виноват! «Это не я!» это детский подход к проблеме.
— Ева кажется свалила на змея, — улыбнулась Кицунэ.
— Да? — удивился Шмуэль, — я не помню!
— Да, — сказал Маркус. — Ты просто больше прощаешь женщинам, чем мужчинам.
— Да, наверное… — улыбнулся Шмуэль, — для меня женщины всегда были такими совершенными созданиями. А мужчины такие… глупые…
— Это неправда! — улыбнулась Кицунэ.
— Это правда, — ответил он. — Грубые и неотесанные…
— Постойте… — Кицунэ вдруг приподнялась словно вспомнив что-то очень важное. — Вы говорили рай… Они ушли оттуда и поняли, что это был рай. Когда мы что-то теряем, мы понимаем, что это было хорошо, что это было счастье… Но тогда, когда его больше нет…
Она замолчала ненадолго, но молчание полнилось каким-то напряжением, и наконец она выдохнула:
— Тогда получается, что всё вокруг, это и есть рай. Он здесь и сейчас. Это и есть счастье. Простое, тёплое. Надо только это осознать. Сейчас, а не когда поздно…
* * *
— А ты? — спросила Кицунэ, внезапно вспомнив их уговор, когда они ушли в свою комнату. — Ты позвонишь?
Маркус от неожиданности сначала ничего не мог сказать, но потом всё же произнес, с трудом выдавливая слова:
— Я… позвонил…
Она посмотрела на него и всё поняла. Увидела. Обняла его грустно и ничего не смогла сказать…
Маркус сидел на работе в один из небольших перерывов, вспоминая их разговор с Кицунэ, вспоминая детство и всё самое лучшее про Михаэля. Пока в какой-то момент не нашёл в себе достаточно сил. Он вздохнул и — словно прыгая с разбега в воду — достал телефон и набрал номер.
И слушал гудок за гудком. И весь дрожа от напряжения невольно «вошёл» в тот мир. Он увидел Михаэля, который укладывает в кроватку новорожденного малыша одной рукой; в другой руке почти бесшумно вибрирует телефон. Увидел, как Михаэль тихо выходит в другую комнату, прикрывает дверь, смотрит на экран, проверяя, кто звонит, и не включает.
И каждую новую секунду, пока длится этот взгляд, сердце Маркуса падает всё ниже и ниже… Летит в пропасть.
В тот момент, когда палец Михаэля наконец тронул кнопку, Маркус отключился.
Он ещё ждал какое-то время, надеялся на ответный звонок.
Звонок не пришёл.
*
Глава 66. Письма
Двейн Рейни. 15 Августа
— Вы сказали позвонить… Если что-то… — сказал нерешительный голос со знакомым славянским акцентом.
— Да, Алекс, спасибо что позвонил. Что случилось?
— Тут почта… — сказал Алекс. — Письма…
— Письма? — удивился Рейни. — Какие?
— Не знаю… — ответил Алекс немного испуганно.
— Письма? — спросила Немзис, которая за секунду до этого разговора подошла к дверям кубика Рейни и уже занесла руку, чтобы стукнуть в перегородку. — Какие письма?
После того случая она болезненно реагировала на это слово.
— Откуда? — спросил Рейни. — Можно мне подъехать посмотреть?
— Да, — сказал Алекс с явным облегчением. — Да, посмотрите. И что мне с ними делать.
— Сейчас буду. Где-то через полчаса.
Он положил трубку и стремительно встал, готовясь выйти.
— Какие письма? Те самые? — внезапно спросила Немзис, напряжённо выпрямившись и отчаянно мечтая реабилитироваться.
— Понятия не имею.
— Если что… Если это снова Призрак… — и не выдержала. — Можно мне тоже?
Рейни отрицательно покачал головой, но неожиданно для самого себя сказал «Да».
Удивившись он торопливо вышел, не дожидаясь её, она же бросила какие-то бумаги на его стол и побежала за ним по лестнице в подземную парковку. Не спрашивая разрешения запрыгнула на пассажирское сиденье его машины. Он старался на неё не смотреть.
К счастью, утренний трафик шёл в противоположном направлении, и их дорога была относительно пустой, так что они добрались быстро.
Дом преобразился. Забор сиял нежно-голубым цветом; ворота и калитка стояли нараспашку, и страшные глаза-кляксы исчезли без следа. Сам участок покрыт зеленью и полон жизни и цветов. На веранде около дома сидела хозяйка с женщиной примерно такого же возраста, скорее всего соседкой, и два малыша играли рядом с рыжим лабрадором. Хозяйка приветливо помахала ему издалека, как приятелю, но Алекс жестом показал ей, что подходить не надо. Одетый в джинсы и чистую футболку, на сей раз хорошо подстрижен и выбрит, он источал обильный запах сигарет.
— Вот, — сказал он, открывая багажник знакомого зелёного субару, который стоял на том же месте.
Рейни надеялся на чудо — что будет нечто похожее на старые письма, но в багажнике стоял пластиковый контейнер, заполненный обычными конвертами. Навалом. Десятки, или даже сотни.
— Мне с почты пришло письмо, — пояснил Алекс, и вид у него был перепуганный. — Спрашивают, буду ли я забирать почту. Оплата за почтовый ящик истекает, говорят. И спрашивают, буду ли я платить за него дальше.
— А что там? — спросил Рейни удивленно, просматривая конверты. Они были самые обычные. Одни с обратным адресом, другие без. И ни одно не напоминало то, что им хотелось увидеть на самом деле.
— Деньги, — сказал Алекс шёпотом.
— Что? — удивился Рейни.
— А вы посмотрите, — сказал Алекс снова шёпотом и протягивая ему надорванные конверты. — Я несколько открыл. Ну чтобы знать, — добавил он, несколько оправдываясь.
В конверте без обратного адреса лежал чистый сложенный пополам листок бумаги, а в нём пятидесятидолларовая купюра. Никакого сообщения не прилагалось. Второй конверт с обратным адресом, и в нём находились две десятки. В третьем — денежный ордер на сорок. В следующем — чек на пятьдесят.
Немзис стояла рядом в состоянии лёгкого шока. Похоже проверять на ДНК ничего особо не требовалось.
— Что это? — спросила она, хотя прекрасно понимала, что ответа она не получит.
— И что, они все такие? — спросил Рейни.
— Может быть… — сказал Алекс пожимая плечами. — Не знаю…
Рейни подумал, но любопытство взяло верх.
— Хорошо, — сказал он, — раз уж мы приехали, давайте искать, что всё это значит.
Они начали вскрывать один за другим каждый конверт, в надежде найти хоть какие-то ниточки и объяснения, и в конце концов им это удалось. В некоторых конвертах кроме денег были действительно письма:
«Я вам посылаю ещё двадцать. Больше сейчас не могу. Я вам должна ещё двести сорок», говорилось в одном письме. «Пожалуйста, дайте мне ещё месяц или два».
«Спасибо, спасибо, спасибо!» говорилось в другом. «Огромное спасибо! Я посылаю вам мой последний платёж, и мои обязательства считаю выполненными! Пожалуйста, если какой-то мой платёж случайно пропал, и вы считаете, что я недоплатила, то умоляю, сообщите мне! Я обязательно пришлю!» В этом письме был не только обратный адрес, но имя, и телефон. Невилл выписала их к себе в планшет, а Рейни даже не стал заморачиваться.
«Мистер Тиккон, пожалуйста простите!» умоляло ещё одно послание. «Я не выплатил, но я тогда не мог! И я потерял работу, как вы сказали. Я вас умоляю, помогите мне ещё раз! Я обязательно выплачу! Я обещаю! Мне очень нужна работа! Позвоните мне пожалуйста, я готов на все условия. На любые!...» Мольбы, просьбы и восклицательные знаки обильно пересыпали это послание, а в конце тоже адрес и телефон.
И так далее. Письма делились на три категории: с деньгами — это могли быть наличные, денежные ордера или чеки, с мольбами простить и помочь ещё раз, и с благодарностями за помощь.
Рейни вспомнил разношёрстную стопку денег, которую он тогда нашёл у Тихона, и остатки конвертов в камине.
— Как прошли похороны? — спросил он вдруг Алекса. — Денег хватило?
— А? Да, всё в порядке, — ответил Алекс, чуть испуганно возвращаясь в реальность. — Даже осталось. Так что делать?
— Похоже… — начал Рейни, но остановился.
Похоже они нашли основной источник дохода старика Загорова, но этот источник пока ещё был загадкой.
— Давайте сделаем так, — сказал Рейни, — вы заплатите за почтовый ящик. Я думаю беды не будет.
— Ага, — сказал Алекс с облегчением, и Рейни подумал, что похоже тот уже заплатил, и теперь мучился, правильно ли он сделал.
— А мы пока разузнаем, наведём справки и позвоним вам о результатах. Идёт? — спросил Рейни к ещё большему облегчению Алекса.
Они выбрали только письма с информацией, передав деньги Алексу, а всё остальное оставили как есть и попросили до прояснения обстоятельств ничего не делать с корреспонденцией.
* * *
На обратном пути Невилл перечитывала письма и просматривала конверты и даже не обратила внимания куда они едут. Наконец подняла голову и заметила:
— Этот телефон… 202 — это понятно Вашингтон, а 707 — что-то очень знакомое.
— Да, — ответил Рейни. — Библиотека Конгресса.
Он уже останавливал машину на зарезервированном месте около Национального Молла, выставив знак ФБР под ветровым стеклом. И опять не дожидаясь и не оглядываясь, он вышел и стремительно направился к величественному серому зданию с огромным крыльцом.
Библиотека встретила их прохладой и покоем. Охрана кивнула на их удостоверения, но всё же велела выгрузить содержимое карманов в пластиковый контейнер и пройти через металлоискатель. Затем показала, кто может дать информацию. И через несколько минут прогулки по мозаичным мраморным полам среди живописных колонн, потом по длинному подземелью, они уже входили в нужное отделение.
Рейни не стал предъявлять удостоверение, не желая создавать ненужного ажиотажа.
— Можно ли поговорить с Бекки Северус? — спросил он у молодой женщины-клерка.
— Да, конечно, сейчас я её позову, — ответила та, и вышла.
Через минуту вернулась в сопровождении приветливой блондинки лет сорока в скромной косметике, одетой в цветастую блузку и тёмные брюки. Голубая кофточка дополняла костюм, так как в здании было холодновато.
— Чем могу быть вам полезна? — спросила она с живой искренней улыбкой.
Рейни попросил возможности поговорить наедине, и они вышли в просторный коридор.
— О боже мой! — воскликнула она, когда они протянули ей конверт. — Как оно к вам попало?
Рейни даже запнулся, не зная, как начать.
— Мисс Северус… — начал он.
— Просто Бекки. Как к вам попало это письмо?
— Это ваше? — спросил Рейни.
— Да, моё! И это очень важное письмо, почему оно у вас? Я послала по адре…
— Да, мы знаем, — ответил Рейни, и начал объяснять в общих словах, что они расследуют некоторые обстоятельства связанные…
— Вы поймите, — перебила Бекки, — я должна заплатить! У меня договор, и эти деньги должны быть переданы по адресу.
— Они были переданы по адресу, — ответил Рейни. — Просто адресат умер.
— Как?! — воскликнула Бекки. Она схватилась за грудь и вдруг спросила, — а меня не выгонят?
— Почему вас должны выгнать? — удивился Рейни.
— Вот именно! — вдруг шёпотом воскликнула она, уже разговаривая с собой. — Почему? Я выплатила всё, я выполнила… — И вдруг спохватилась. — А кто получил это письмо? Если адресат умер, кто получатель?
— Его сын.
— Да?! Ну так это же замечательно! Значит всё в порядке?! — она явно испытывала облегчение, хотя это скорее была попытка самоубеждения, чем искреннее чувство.
— Скажите, что у вас был за договор? — спросил Рейни.
— Ну какая разница? — ещё сопротивлялась Бекки.
— Пожалуйста, нам надо узнать об этом человеке. Так сказать, природу его бизнеса… Он был как бы… — Рейни не знал что сказать.
— Рекрутёр? — Невилл нашла слово, — агент по трудоустройству?
— Нет! — воскликнула Бекки, и добавила тише, — нет…
И замолчала, не в состоянии объяснить.
— Но он вам помог с работой? — спросила Немзис.
— Да… Он помог с работой, — и почему-то испугалась. — Это же легально? Правда ведь? Ничего нелегального в этом нет!
Но эти слова она произнесла скорее вопросительно. И ей очень хотелось убежать.
— Нет, ничего нелегального, конечно, — попытался успокоить ее Рейни, но она перебила.
— И я ничего не… — она не знала как сказать, — ничего не нарушила; тут никакой коррупции, ничего незаконного! — торопливо добавила она. — Я подала заявление совершенно официально! Я прошла через все проверки! Моя квалификация…
— Да, да, понятно! — наконец перебил её Рейни. — Никто в этом не сомневается. Просто скажите, что он делал, чтобы… Как вы его нашли, этого человека? В какой-то газете или на Крейг-листе? Вы ведь наняли его?
— Что?! Нет, конечно! — воскликнула она тихо, вся полна противоречивых чувств. — Я не нанимала! И не я нашла, он меня нашёл…
* * *
Как они поняли из сбивчивого рассказа, это случилось около пяти лет назад. Уже два года она была безработной, и в тот день как раз сломалась машина, на починку которой нужно было больше денег, чем она стоила. И потому она опоздала на интервью с очередным возможным работодателем, что впрочем было уже не важно, так как она чувствовала, что её все равно не возьмут. И в этом состоянии, измученная и взмокшая в своем единственном парадном костюме, она сидела на лавочке около киоска с изумительно пахнущей шаурмой, и у неё не было денег даже на один бутерброд. Даже на один бублик. Только уличная толпа удерживала её от того, чтобы не разрыдаться. Впрочем люди проходили мимо такие чужие и безразличные, что она чувствовала, что скоро на самом деле не выдержит.
— Я могу вам помочь, — сказал сиплый голос с сильным акцентом.
Она вздрогнула, и увидела, что на ту же лавочку садится человек, опираясь на палку. Он был неопрятный, в сером летнем свитере, потёртом пиджаке и старых брюках. На голове кепка. Серая длинная щетина не скрывала глубоких морщин. Искривленный нос делал лицо страшноватым.
— Я могу вам помочь найти работу, — продолжил незнакомец, глядя не на неё, а куда-то вдаль.
— Такая работа мне не нужна, — с нажимом ответила она, на самом деле размышляя, о том, что это за работа, и до какого предела она готова уступать. И планка уже была очень низкая.
— Такой работы я вам и не предлагаю, — ответил тот, — вы сами выберете работу. Я только помогу, чтобы вас взяли.
— Как? — не поняла она, — как это, чтобы взяли?
— Очень просто. Вы ищете работу, подаете резюме и вас берут.
— Так просто?
— Так просто.
— А в чём… — она надолго замолчала.
— Мой навар?
— Да, — наконец выпалила она.
— Вы мне заплатите шестьсот долларов, — ответил он.
— Вы смеётесь! — воскликнула она, — всё что у меня есть это на метро в один конец.
— А я и не прошу сейчас, — ответил старик. — Вы заплатите, когда устроитесь, когда начнёте получать зарплату. И не сразу, а скажем за полгода.
Она надолго замолчала, пытаясь осознать, что он ей предлагает.
— И никаких больше… Ничего больше не требуется? То есть просто деньги? — она всё ещё не понимала. — У вас кто-то там работает? Знакомые?
— Где? — спросил он, и вопрос поставил её в тупик.
— Ну там, куда вы хотите… типа… меня устроить…
— Я никуда не хочу, — ответил тот. — Это вы хотите. Вы ищете работу, вы подаете заявление. Я даже не знаю, куда. И меня это не волнует.
— Но меня берут?
— Но вас берут.
— И если я её получу, эту работу, я вам заплачу шесть сотен?
— Да.
— За полгода.
— Даже за год. Тоже нормально. Пятьдесят в месяц.
— А как вам это удастся?
— А это вам знать не надо.
— Ну как это…
Они надолго замолчали. Наконец она не выдержала:
— Я хочу просто знать, насколько это легально, может вы подкупите кого-то, а я потом…
— Я же сказал, я даже не знаю, куда вы подаёте.
— Как? — опять спросила она.
Старик помолчал, потом шумно вздохнул, встал и начал уходить, тяжело опираясь на палку.
— Постойте! — она бросилась за ним, — я согласна!
В тот момент ей было уже совсем не важно, как он собирается это сделать. Всё было абсурдно, нереально, но с другой стороны, ей уже было всё равно.
— Хорошо, — сказал человек.
Он достал из кармана помятый сложенный вчетверо листок. Это был бланк договора — блёклый много раз ксерокопированный с выпавшими фрагментами.
— Заполните это, и начинайте подавать куда хотите.
— А… Это… Это заполнить и прислать вам?
— Нет, — ответил он, — это заполнить и хранить у себя. И помнить, что вы мне должны. Когда начнёте получать зарплату, то деньги посылать по адресу в договоре, — он потыкал пальцем в то место, где был указан почтовый ящик в Мэриленде.
— То есть вам копия договора не нужна? — спросила она нерешительно.
— Нет. Это вам она нужна.
— А как же вы будете знать… Что я нашла работу?
— А мне не надо. Это вам надо, — сказал старик печально.
— Но ведь вы не можете контролировать! Если я не присылаю…
— То вы её потеряете, — ответил он.
— Да вы что, — усмехнулась она. — Святой? Всевидящий? Экстрасенс?
— Нет, — ответил он. — Просто шаман.
От этих слов у неё мурашки пошли по коже…
* * *
Несколько дней после той встречи она возмущалась на себя, повторяя «какая всё это чушь!» Через неделю, когда пришла пора какого-то платежа, а денег не было, она уже начала себя убеждать: «Да, конечно чушь! Но что я теряю?» И всё же не могла заставить себя заполнить эту бумажку. Как будто вокруг неё витало горячее серое облако, спутывающее мысли и вселяющее страх, и взяв бланк со стола она сразу же бросала его обратно. Но какая-то последняя капля добила, и однажды вечером она села и заполнила. Сердце её лупило в ребра, как будто она бежала стометровку, а руки тряслись, из-за чего почерк получился корявый и дерганый: «Я, такая-то, в случае трудоустройства обязуюсь выплатить такую-то сумму за такой-то срок…» Подпись, число.
И всю ночь смотрела в потолок и думала о своей жизни, а сердце билось где-то в горле.
А наутро пошла в публичную библиотеку, зашла в интернет и подала документы в солидную фирму, на которую давно засматривалась, но никогда не имела ни малейшей надежды. Через две недели её пригласили на интервью с рекрутёром. Через ещё две недели — на второе интервью, уже с возможным работодателем. Всё было как в сказке.
— Прямо так и взяли? — шёпотом спросила Невилл.
— Да… — испуганно ответила Бекки. — Прямо так и взяли.
— И он не знал, куда вас взяли? Он за вами не следил?
Она неопределенно пожала плечами.
— И вы выплатили?
Она еле заметно покачала головой из стороны в сторону, закусив губу.
Когда захватывает реальность, то всё необычное в жизни пугает, и люди стараются забыть. Так случилось и у неё. Просто повезло, думала она. Бывает долго не везёт, а потом везёт. Жизнь начала налаживаться, она купила подержанную машину в рассрочку, поменяла квартиру. И целый год всё было относительно хорошо… Пока однажды отделение фирмы не закрылось внезапно и безо всякого предупреждения. Всё, что у них было — это две недели на поиск новой работы.
Это был полный шок, но даже тогда она не вспомнила. А только через пару месяцев новых безуспешных попыток подачи резюме, она внезапно нашла в кармане старой сумки тот договор. И поняла, что совершенно забыла про него! Словно кто-то выдернул из памяти. И посчитала даты, и её пробила дрожь.
Она надолго замолчала.
— И что дальше? — спросила Невилл с лёгким ужасом.
— А дальше… — ей было неловко говорить. — Я написала ему письмо. На тот адрес, на почтовый ящик. Умоляла простить. Обещала, что теперь точно пришлю. Дала мой телефон.
— И? — снова отреагировала Немзис.
— Два месяца молчания. Я уже потеряла надежду. И вдруг звонок, — она помолчала. — Говорит, что ему второй раз работать, значит проплатить придется за оба. То есть если заплачу вдвое больше, то поможет. Правда разрешил и срок вдвое больше. Два года. Я согласилась.
— И что дальше? — спросила Немзис шепотом, — Он прислал новый бланк?
— Зачем? Сказал написать второй по образцу, — ответила она пожав плечами. — Я написала. И подумала — ну какого чёрта?! Если уж платить такие деньги, то не меньше, чем за федеральную работу!
Она выпрямилась и посмотрела на них с ноткой отчаяния.
— И я подала, и меня взяли, — голос её задрожал напряжением пробивающихся слёз, и она выпрямилась. — И я на сей раз выплатила всё до цента! И это легально! И жив он или нет это не важно. Ведь он же шаман, значит где бы он ни был он знает… Я заплатила всё! Так что вы как хотите меня расследуйте, но…
— Мы не вас расследуем, — постарался успокоить её Рейни. — Мы расследуем совсем другие обстоятельства. Спасибо вам большое, вы нам дали очень важную информацию. И не волнуйтесь, во-первых, мы не собираемся ни с кем об этом говорить, во-вторых, федеральную работу вы вряд ли потеряете, разве что будете делать что-то очень нехорошее. И кстати запишитесь в рабочий союз… На всякий случай…
* * *
Когда Рейни загнал машину в подземный гараж конторы, они вышли и Невилл вдруг спросила:
— А давайте позвоним и по другим телефонам? Ну просто для проверки.
— Сама, — ответил он, — если интересно, то звонить и говорить будешь ты. И не из кабинета.
Они вышли на улицу и сели на лавочке подальше от людей. Рейни наблюдал поток прохожих и слушал чириканье птиц, а Невилл начала методично один за другим набирать те немногие номера, которые оставили неизвестные клиенты старика Загорова. Она ставила телефон на громкую связь, чтобы Рейни тоже слышал беседу.
Это было непросто — уговорить людей рассказать о чём-то столь необычном, и некоторые просто отказывались. Но оказалось, что таланты Немзис включали и умение общаться. Она на ходу придумывала легенду, уговаривала, благодарила, и некоторые начинали отвечать. Рейни наблюдал это общение с удивлением, которого старался не показывать.
После того, как поток звонков почти иссяк, выяснилось, что это была практически единственная услуга, которую предоставлял населению старик. Действия его были поразительно однообразны. Он находил людей на улицах, в парках и забегаловках, как правило отчаявшихся и потерявших надежду. И предлагал помочь. И недостатка в клиентах у него не было.
— Да, я нашел работу, — говорил очередной клиент, — год назад. И решил заплатить.
— Да, взяли, но я забыл выплатить, и потерял работу, — говорил другой. — Написал ему. Он мне позвонил, велел платить в два раза больше. Вот выплачиваю. А что? Да, теперь работаю, всё отлично.
— А что, можно уже не платить? Если умер… — спрашивал третий, и добавлял нерешительно, — а что правда теряют работу? А кто получит деньги? Сын? Я лучше выплачу… А то кто его знает…
Последний звонок Немзис сделала тому клиенту, который умолял простить.
— Умер?! Нет! О боже! Проклятье!!! Что же мне делать?!
Человеку в трубке было явно за пятьдесят, и Рейни даже представил себе полноватого, лысоватого… Почему-то похожего на покойного сыщика Рустера. Сценарий стандартный: получил работу, забыл заплатить, потерял работу.
— Вы мне скажите, — настаивал голос, — другие тоже теряли работу, если не выплачивали?
— Да, — ответила Немзис.
— Но скажите, я вас умоляю, — воскликнул голос, — может он простит?!
— Он умер, я же вам сказала!
— Да… Но всё же… Были ли те, кого он прощал? Помогал снова?
— Да, но…
— Да?! Как?! — голос сбился на тонкие визгливые умоляющие нотки. — Скажите как? Что они делали? Что он им приказывал?! Пожалуйста!!!
Немзис замолчала на какое-то мгновение, посмотрела на Рейни и вдруг начала рассказывать!
Двейн сделал брови домиком и подарил ей долгий взгляд в упор, всем видом показывая: «ты это всерьёз?». Она сначала ужасно смутилась, но постепенно выпрямилась с некоторым вызовом, как бы отвечая: «Да, и не стесняюсь!»
— Спасибо! — выпалил двойник мистера Рустера. — Тысячу двести за год-два, это вполне…
— Вы поймите, он умер! — напомнила Немзис.
— А кто получит деньги?
— Его сын.
— А ну так какая разница, что умер?! Ведь он же шаман! То есть знает! — голос уже явно наделял Тихона свойствами чуть ли не бога, всевидящего и всемогущего. — И потом это только если возьмут на работу. Вы же сказали, что её взяли… Спасибо! Спа…
Голос отключился на полуслове.
— Ты не только суеверна, но и вовлекаешь в это других, — сказал Рейни.
Немзис сначала потупилась, но потом решительно встретила его взгляд.
— Я просто хотела помочь, — сказала она.
— Это не та помощь! — воскликнул Рейни. — И это не та мотивация! Это поддержка в суеверии! — он покачал головой. — Я понимаю, что когда многие люди совершают один и тот же глупый поступок, то кажется, что он от этого становится не таким глупым и даже выглядит нормой. Но это только кажется!
— Может быть! Но я хотела помочь, — ответила Немзис, встала и направилась к зданию.
— Ты бы ему помогла если бы… — начал Рейни поднимаясь и следуя за ней.
Но замолчал и понял, что не знает, что сказать.
— Если бы что? — она словно услышала его мысли и повернулась уже с вызовом, — если бы что? Помолилась за него в церкви? У нас каждое воскресенье зачитывают список тех, кто просит помолиться. Это помогает? Некоторые в этом списке годами. Послать его в бюро по трудоустройству или на сайт? Я думаю, он уже там был. А тут реальная помощь.
— Какая она реальная, что ты говоришь!? — воскликнул Рейни неожиданно куда более эмоционально, чем собирался. — Вуду какое-то! Где тут реальность?
— Он получил работу, — ответила Немзис. — Они все получали! Так?!
— Нет, не так! — отрезал Рейни. — Просто письма пришли только от тех, кто получил! А те, кто ещё сидит без работы, и ждут, что на них она свалится, естественно ничего не посылают. И ты не знаешь, сколько таких.
Немзис внезапно растерялась от его слов, а Двейн продолжил уже тише и спокойнее:
— Это чисто психология! Игры подсознания! Как эффект плацебо. У нас был тренер по баскетболу в школе. Если видел талантливого парня, которому не доставало роста, то брал с него расписку, понимаешь, расписку! Что тот обязуется за такой-то срок вырасти на столько-то. А потом гонял этих ребят растяжками и прочими упражнениями. И они вырастали! Понимаешь?! Они вырастали, иногда на дюйм, на два! Безо всякой мистики. Так что напиши обязательство и выполняй, и ты увидишь, что оно работает. Сформулированные намерения плюс действия это во много раз сильнее, чем просто мысли и мечты. Они получали работу просто потому, что сформулировали намерения и потом воплощали их в жизнь. Подавали резюме, получали отказы, учились на ошибках. И каждый раз делали это немного лучше, чем в предыдущий раз, и однажды это давало результат!
Немзис помолчала, но потом упрямо ответила:
— Мы не знаем, что давало результат!
Рейни развел руками не зная, что ещё добавить, но голос сзади вывел его из этого состояния.
— А, дорогой, вот ты где! — сказала Лора, только что появившись из дверей конторы, — А я тебя ищу, звоню! Ты готов?
Она была одета в облегающее красное платье с декольте. Чёрная сумочка, туфли на каблуках и какая-то бижутерия дополняли картину. Она выглядела как всегда ослепительно, и прохожие невольно на неё оборачивались. Рейни напротив испытал неловкость и растерянность, особенно когда увидел в её руках бумажный фирменный пакет для покупок от Картье. Он даже задохнулся от ужаса, что она могла купить и за какую цену.
— Готов? К чему? — спросил он напряжённо.
— Я послала тебе емейл!
— Емейл? О чем?
— Как о чем? Юбилей! — сказала она, переводя взгляд с мужа на Невилл и уже чувствуя беспокойство, — она говорит тоже послала тебе емейл!
— Кто? — спросил Рейни, удивлённо хлопая по своим карманам и не находя сотового. — Зачем?
— Ну как же! Барбара! Она приглашала нас на её юбилей! Пикник у неё дома! Мы уже опаздываем! — и увидев его полное удивление добавила, — и не говори, что ты всё забыл! Ты ничего не забываешь!
— Забыл? — сказал Двейн. — Я даже не слышал об этом. И её юбилей через месяц!
Он решительно взял жену за локоть и повёл от дверей конторы, подальше от нескольких сотрудников, которые стояли у главного входа и откровенно обозревали Лору с ног до головы, и от Немзис, которая замерла открыв рот, провожая их потрясённым взглядом.
— Мы обязаны прийти! — возмущалась Лора, выкручивая и освобождая свою руку. — Я обещала. И это как будто и ты обещал! Это для твоего же блага! Для нашего!
— Ты ничего не перепутала? Я же тебе говорю, что её юбилей…
— Сейчас! — воскликнула Лора гневно. — Сегодня! И она приглашала нас обоих!
— Прошу прощения, — внезапно успокаиваясь заметил Двейн. — Если она приглашала нас обоих, то почему я об этом не знаю? Ни про какое приглашение! И так внезапно я не готов, у меня работа. Ты иди, если хочешь. Ты на своей машине или вызвать тебе такси?
Он махнул рукой такси, достал три двадцатки из кошелька и вручил Лоре. Она смотрела на него таким взглядом, словно он разрушил мечту её жизни. Еще раз. Потом перевела глаза куда-то вдаль, и проследив её взгляд, Рейни увидел Невилл, которая всё ещё стояла на том же месте. Увидев, что они на неё смотрят, она внезапно повернулась и стремительно пошла в здание.
— Понятно, — сказала Лора с вызовом. — Мне понятно, какая у тебя работа.
Гордо подняв голову, она надела роскошные тёмные очки и села в машину.
— Ой, не надо изображать королеву драмы, у тебя не получается, — заметил Двейн, закрыл за ней дверь и ушёл в соседнюю кофейню.
Через несколько минут он поднялся в свой кубик с бумажным стаканом, сел за стол и долго приходил в себя. Пока не появилась Немзис. Она тихо нарисовалась у входа в его кубик и долго не могла произнести ни слова. Когда наконец у неё это получилось, то это был вздох восхищения:
— Она такая красивая… Ваша жена…
— А? — Рейни удивлённо поднял на неё взгляд. — Что?
— Красивая, — ответила Невилл.
— Да, красивая, — сказал Рейни протокольным голосом, отворачиваясь, включая компьютер и испытывая острую неловкость и досаду.
— А что вы скажете Алексу? — спросила Немзис.
Похоже она за этим и пришла. Двейн пожал плечами и нашёл свой сотовый на столе.
— Алекс, — сказал он, когда тот ответил, — это агент Рейни. Можешь не беспокоиться, и использовать эти деньги. Это был как бы бизнес твоего отца, так что всё это принадлежит тебе. Какое-то время ты ещё будешь получать такие письма. Пользуйся, не волнуйся.
— Да? — удивился и обрадовался тот. — А… это… как… налоги?
— Налоги? — Рейни удивился, посмотрел на Невилл и чуть закатил глаза, удивляясь наивности. — Посмотри, как их оформлял твой отец в декларациях. А лучше спроси жену.
Он был уверен, что та спокойно заберёт наличность, оставив для налоговой декларации только чеки и ордера, но как федеральный работник, он не собирался объяснять это вслух по телефону.
Он попрощался, отключился, бросил телефон на стол и какое-то время молчал глядя в пространство и забыв про Невилл.
— Она вам изменяет? — спросила та тихо, — вы так с ней…
— Что?! — Рейни поднял на неё потрясённый взгляд и несколько мгновений пытался понять, что она спрашивает.
— Ой, я прошу прощения!
Её лицо свело от ужаса совершённой бестактности. Она закрыла, вернее захлопнула себе рот ладонью и стремительно выскочила.
Рейни покачал головой, снова повернулся к компьютеру и увидел бумаги Невилл, брошенные ею утром на его столе. Это были опять университетские бланки её и Стивена. Скоро начнется новый семестр. «Только этого мне не хватало!» подумал он.
Какое-то время он читал новые файлы, но у него не получалось сосредоточиться. Он вышел погулять по коридору и случайно бросил взгляд в окно. Внизу на улице Невилл выясняла отношения с каким-то молодым человеком. Он был высокий, крепкий, темнокожий и весьма привлекательный, в отличном чёрном костюме и галстуке. «Нет», подумал Двейн, «он работает точно не здесь, я его никогда не видел». Она как всегда тоненькая и элегантная. Двейн видел их с высоты своего этажа, но ему не нужно было их слышать, чтобы понимать, о чем они говорят. Он что-то требовал и в чём-то упрекал, она упрямо опровергала, отвергала и от чего-то отказывалась. Нет, скорее на чем-то настаивала. Он похоже хотел отношений, она хотела независимости. Иногда она оглядывалась на окна; наверное вышла на пару минут, вызванная звонком, и теперь оказалась невольно втянутой в выяснение отношений и уже спиной ощущала сотрудников, наблюдающих сцену. Она пыталась увести его от окон, он напротив старался донести своё сообщение окнам. В какой-то мере ему это удалось...
Вечером первое, что он увидел в доме, это рыдающую Лору. Она сидела забравшись с ногами на диван в прихожей в своём красном платье с расстегнутой молнией на спине. В руках бокал белого вина. По запаху это был мускат. Двейн поискал глазами и увидел под диваном закатившуюся бутылку. Пустую.
— Что случилось? — спросил он садясь рядом.
— Почему ты меня не остановил?! — наконец сквозь слёзы промычала она.
— Ну что случилось-то? — спросил он, гладя её по плечу.
Она подобралась ближе и уткнулась лбом в его шею. Двейну стало её жалко и он обнял её. Но думать получилось только о содержимом её бокала.
— У неё юбилей через месяц! — промычала она и шмыгнула носом.
— И я тебе об этом сказал, — терпеливо заметил он. — Пару раз.
— И я приехала как ду-у-ура… — она опять разрыдалась, — я не поняла-а… Я всё перепутала! Почему ты меня не останови-ил?! — и рыдания пошли по новому витку.
— Как, скажи на милость, я мог тебя остановить? Ты меня никогда не слушаешь! — ответил он терпеливо. — Ну какая катастрофа случилась? Тебя что, выгнали?
— Не-ет! — Лора наконец отшмыгалась, высморкалась в покрывало, и глубоко вздохнула.
Она приехала к Брейди домой, где всё и выяснилось. Та в тот день работала из дома, приняла Лору приветливо, и видя, как она расстроена произошедшим непониманием, напоила вином и они проговорили весь вечер. Рейни сразу с ужасом представил, о чём его начальница разговаривала с его не очень трезвой женой. Наедине! После чего Брейди вызвала ей такси и отправила домой, снабдив ещё одной бутылкой, которую Лора сейчас уже почти прикончила.
— Ну видишь, — сказал Рейни успокаивающе, хотя у самого ощущения были куда менее приятные. — Видишь, ничего страшного не случилось. Просто повидались, побеседовали…
— Ты пойдешь со мной на юбилей? — спросила она снова шмыгая. — Только не говори свое «мгм». Скажи просто да или нет. Нет, просто да. Она очень хотела нас видеть!
Рейни напряженно выдавил из себя:
— Ты же знаешь, я терпеть не могу всякий такой официоз.
— Но там будут и шеф, и другие сотрудники!
— Именно это я и не люблю!
У Лоры снова скривилось лицо и из глаз побежала новая порция слез. Она издала звук, похожий на долгое «и-и-ы-ы-ы…»
— Ну ладно, — сказал Рейни, уныло ненавидя свою капитуляцию. — Да, я пойду с тобой. Да. Да. Да. Пойду.
— Точно? — спросила она робко и с надеждой.
— Точно, — ответил он мрачно.
Он вздохнул, взял её руку с бокалом в свою и потянул бокал к своим губам. Она сначала расфокусировано смотрела на его руку, потом вздрогнула издала звук похожий на поросячий визг, отдернула бокал почти от самых его губ и в один момент выглотала содержимое. Потом уронив бокал на ковер и зажав рот рукой, она с трудом быстро-быстро засеменила в ванную, где судя по звукам подарила выпитое унитазу. В довершение там что-то ещё грохнулось и разбилось.
— Ситуация полное дерьмо! — мрачно прозвучало в его голове голосом шефа.
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58410-kolesnica-zla-glavy-65-66.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: