Глава 82. Находка
Маркус Левин. 9 октября
— Сюрприз! — возник знакомый противный голос где-то рядом.
Ощущение тревоги зазвенело в ушах и свело грудь.
Маркус огляделся. Магазин большой, народу много, но никого подозрительного рядом не оказалось. Весь день он провел в госпитале с Кицунэ, потом отвёз её домой, и поехал в магазин. Собирая продукты в корзинку, он внезапно испытал этот странный приступ.
Он остановился, осмотрелся ещё раз, оставил корзину с продуктами и пошёл на улицу, оглядываясь вокруг. Остановился около входа, постоял и направился к своей машине, пытаясь понять ощущения и привычно отыскивая глазами машину полиции. Она стояла достаточно далеко с его пассажирской стороны, не проявляя никакой активности, и ничего страшного, казалось, нигде не происходило.
Маркус огляделся. Автомобили на парковке жались поближе к магазину. Несколько фонарей отбрасывали слабый свет. Тёмная машина полиции казалась пустой. И тем не менее, что-то происходило, и Маркус не мог понять. Не было никакого желания возвращаться в магазин, но всё же надо было купить молока и хлеба, и он решил поехать в другой. Пусть это всё выглядит глупо, но всё же…
Он подошел к своей машине. Что за чёрт! Окно было приоткрыто. Вот идиот! — подумал про себя Маркус, вспомнив, что сам открывал окно по дороге и забыл закрыть.
Слегка успокоившись, он открыл машину, запрыгнул на сиденье, и выругался ещё раз, ощутив под собой что-то твёрдое — опять сел на тёмные очки! Уже предвидя найти их в обломках, он в то же время внезапно ощутил, что предмет слишком твердый… Он засунул руку под себя, вытащил этот предмет — и вздрогнул. Отбросил в ужасе, когда в сознание вошло, что это не очки. Это пистолет...
Ствол мерцал стальным блеском на полу под пассажирским сиденьем, такой реальный и такой нереальный одновременно. И теперь на нём отпечатки его, Маркуса, пальцев!
Маркус понюхал ладонь — она пахла машинным маслом и порохом.
Вытереть… Надо вытереть…
Стоп! Гарь и масло будут на ветоши… И он вспомнил какой-то рассказ Кобо Абе, который описывал как водоворот в безумие. Пытаясь устранить один след, человек оставлял второй, третий… И каждое новое действие делало его, невиновного, всё более и более виновным в глазах полиции…
Маркус сидел, тяжело дыша и глядя на этот страшный предмет, и не знал, что ему делать, и в голове звучали сирены. А вдруг это то самое оружие? Да, определенно то самое. Маркус снова поднес ладонь к носу и ощутив запах спросил «кто?» Перед глазами сразу развернулась довольная улыбка Билли. Играющий мальчик… Злой и страшный играющий старый мальчик. Чудовище, которому что-то от него нужно. Подойти под носом полиции и подбросить пистолет в его машину! Незаметно для этой самой полиции! Это в его духе. Значит прятать тоже не имеет смысла. Теперь, где бы он ни спрятал, куда бы ни выбросил, пистолет точно окажется в полиции. Анонимный звонок, безымянный свидетель…
«Что делать? Что делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?» звенело пожарной сиреной в голове. Рядом стояла машина полиции, а у него в кабине лежал тот самый пистолет, из которого…
Спастись, спрятаться, спрятать от всех, чтобы никто не нашел, даже Билли! КАК? ГДЕ? Лес? Река? КАК и ГДЕ?
Руки тряслись. Маркус сидел какое-то время не двигаясь, только достал зачем-то пузырёк жидкого антисептика и несколько раз протер руки, пытаясь дышать медленнее и медленнее. Наконец пришло относительное спокойствие. Он запустил машину, включил фары и поехал. Выехал с парковки медленно, словно проверяя дорогу, но повернул не домой, а в другую сторону — сам не зная куда. Сразу увидел, что машина полиции тихо тронулась и пошла следом, держа дистанцию. С парковки магазина выезжали ещё несколько машин, но та самая светилась хищным голубовато-стальным цветом. Тот свет, который Маркус видел своим другим зрением. Чуть вдали за несколькими машинами появилась ещё одна с таким же характерным свечением.
Руки сами поворачивали руль в сторону от дома. Маркус долго ехал по полутёмной просёлочной, свернул на совершенно тёмную улицу, которая вдруг слегка замерцала в его видении призрачным светом, как номер на столе в казино.
Он ехал между территорией школы и прудом, и его преследователи крались за ним на хорошей дистанции. Это были теперь единственные автомобили, идущие в том же направлении, что и Маркус. Вскоре вокруг стеной встал лес, иногда разрежённый отдельно стоящими коттеджами и группами домов. Дорога петляла. Начались пустыри, потом снова группы деревьев и домиков.
Полиция по-прежнему поворачивала за ним; одна машина относительно близко, вторая — держа дистанцию. Маркус медленно проехал какой-то населённый пункт и выехал на магистраль. Здесь уже наблюдалась какая-то жизнь, транспорт, заправки, торговые точки, и первый преследователь слегка отстал, вторая машина вообще потерялась из виду, но Маркус всё равно знал, что она рядом. Он повернул снова в сторону леса, туда, где опять заметил след слабо светящегося трассера. На этот раз первый не последовал за ним, а проехал мимо. Зато вторая машина подошла ближе. Сзади появился ещё один преследователь; они шли за ним, как хищники, время от времени сменяя друг друга.
Маркус приближался к очередной чёрной полосе леса и вспоминал историю с сумкой — там был резкий поворот, и под его прикрытием парни выбросили мешок незаметно для полиции. Если бы такой же поворот… Незаметный, чтобы они проехали по инерции… А что потом? Ответа не было.
Вдруг его внезапно прострелила мысль, что они могут поймать сигнал с его сотового. Он хотел выключить его, но снова испугался, что вдруг он может посылать сигнал даже в выключенном виде? В книгах и фильмах люди вынимали даже батарейки… Да, подумал он, это может быть и паранойя, но всё же... Открыл окно и выбросил телефон далеко в ночную тьму. Еле удержался, чтобы не выбросить и пистолет. Еле удерживался, чтобы не вдавить педаль газа в пол до упора. Нет никакого смысла это делать: догонят сзади, блокируют дорогу спереди, задержат, найдут… Об этом размышлять не хотелось. Он по-прежнему ехал, не поднимая скорости и не знал, что делать.
«Хочу исчезнуть, хочу исчезнуть» думал Маркус. «Меня тут нет!» И сам понимал, какой это абсурд. «Я», «меня» — это уже наличие… Надо думать как-то иначе!
И он стал думать про мистера Смита. Какого-нибудь мистера Смита. Возвращающегося с работы. Буднично, спокойно, много лет одним и тем же путём. Библиотекарь… банковский служащий… нет, работник автомастерской… Большой, лысоватый… Он подгонит машину к дому, достанет почту, откроет дверь, и к нему выбежит весёлый пёс. Они пойдут прогуляться, вернутся, хозяин включит телевизор, найдет баночку пива, устроится поудобнее на софе и будет смотреть футбол или вечерние новости…
Справа вдоль дороги тянулись жерди ограды, стояли несколько лошадей и смотрели на огни машин, слева тянулись пустыри с отдельными деревьями и домами. Какой-то автомобиль вырулил с боковой дороги справа и не торопясь поехал перед Маркусом в том же направлении. «Мистер Смит» пристроился в хвосте, немного снизил скорость и начал думать про баночку пива. Он увидел, что впереди идущий внедорожник даже похож на его джип — и просто слился с его движением, стал с ним одним целым, повторяя его манёвры. А машине сзади, которая шла теперь непосредственно за Маркусом, пришлось ещё несколько отстать, чтобы не упираться прямо в затылок.
Вскоре какой-то посторонний грузовичок выехал с боковой проселочной дороги позади него и поехал следом за Маркусом — как раз между ним и его преследователем. Это было кстати. И Маркус почувствовал, что полицейский тоже испытал облегчение.
Вскоре впереди идущая машина вошла в черноту леса, и Маркус нырнул за ней, повторяя её повороты — направо, развилка, налево… Фонарей давно уже не было — только фары, габаритные огни и изредка светящиеся из леса окна коттеджей. И вдруг Маркус почувствовал, что его словно что-то толкнуло: «сейчас!»
Машина впереди повернула направо и потерялась за деревьями, потом она повернула налево и снова исчезла из виду за густым лесом, но в свете фар на мгновение мелькнула другая дорога, грунтовая, отходящая вправо — куда-то вниз по склону в глубину чащи. Маркус резко дёрнул руль вправо, соскочил с асфальта на грунтовку, выключил фары, двигатель, перевёл машину на нейтраль, и тихо-тихо стал сползать вниз в черноту, придерживая машину тормозом. На него наползли густые ветви с обочины, поскрежетали по обшивке и закрылись сзади, словно занавес. Маркус сидел в полной темноте и практически ничего не видел, но услышал, как сзади прожужжала по асфальту одна машина, другая, спустя немного времени третья. Потом всё затихло.
Он чуть отпустил тормоз, и машина медленно поползла вниз на одной только гравитации. Маркус почти въехал в дерево, остановился, вырулил на еле заметный просвет и теперь снова сползал вниз, слушая хруст колес по гравию и придерживая машину тормозом. Он увидел, как во тьме засветилась пара огоньков — глаза какого-то хищника и подумал, как это звери могут что-то видеть в такой тьме? И вдруг вспомнил «своего» койота. И сразу заметил, что тьма вокруг стала растворяться, словно откуда-то появился слабый сумеречный свет. Он позволял видеть и дорогу, и лес вокруг.
Грунтовка выровнялась, и он снова завёл мотор. Вскоре за поворотом впереди возникли открытые ворота, и дорога уходила в них. Маркус не понимал, что делать, но оставаться в темноте посреди леса не хотелось. Тем более, что полицейские в любой момент могли осознать ошибку, спохватиться и начать его искать. И он поехал вперёд в надежде найти сквозной выезд.
В тот момент, когда он миновал ворота, они вдруг начали плавно и бесшумно закрываться…
*
Глава 83. Встреча
Маркус Левин. 9 Октября
Дорога закончилась в узком пространстве между забором, гаражом и домом. Дом был двухэтажный старый, увитый плющом, забор тоже покрыт густой куделью; листва уже желтела. Фонарей не было, но Маркус видел всё вокруг словно в сумеречном свете.
Он сидел в машине и не знал, что делать, чего ожидать. И поэтому он просто слушал свои ощущения. Опасность? Нет, чувство опасности ушло. Облегчение? Да, стало легче на душе, спокойнее. Теплее, что ли…
В доме горели окна. Кто-то выглянул в одно, потом в другое. Потом засветился фонарь над входной дверью. На порог вышла женщина в деревенском синем платье до щиколоток, кутаясь в вязаную шаль и рассматривая машину. Она не боялась.
— Тихон? — позвала она.
Маркус открыл дверь машины и вышел.
— Здравствуйте, — сказал он робко.
— Добрый вечер, — сказала женщина с сильным славянским акцентом. — А где Тихон?
— Кто?
— Ты один?
— Да.
— А Тихон… О, бедный малый! — она приложила руку к губам, потом перекрестилась справа налево. — Царствие небесное. Помяни, Владычица, раба твоего…
Она бормотала на другом языке, но Маркус понимал. Еще раз перекрестившись, женщина снова посмотрела на Маркуса — теперь уже долгим испытующим взглядом и сказала:
— Ну проходи, гостем будешь. Как тебя зовут?
И не дожидаясь ответа крикнула кому-то в доме:
— Иисус, пойди, закрой шлагбаум.
Из дома вышел высокий темнокожий юноша в футболке и спортивных штанах; он зевал и потягивался. Удивлённо посмотрел на Маркуса.
— Привет, — сказал он, надел ветровку, взял фонарик с веранды и ушёл в темноту леса.
Маркус зашёл в комнату и огляделся. Маленькая ухоженная гостиная с камином, уставленным слониками и прочими сувенирами. На длинном столе лежала красивая скатерть ручной работы из лоскутков. В камине горел огонь. В воздухе плавали сказочные ароматы, и Маркус вдруг понял, что очень голоден.
— Ужинать будешь? — спросила женщина, появляясь из кухни с подносом. На нём стояли дымящаяся глубокая сковорода и стопка тарелок. — Да не беспокойся, они скоро спохватятся, но не скоро найдут.
— Откуда вы знаете?
— Оттуда же, откуда ты знаешь мой адрес, — улыбнулась женщина, и Маркус увидел, что она очень красивая. И грустная. И ей, наверное, чуть больше пятидесяти. Длинные тёмные волосы, собраны в косу, кудрявые пряди обрамляли лицо.
Ещё два визита на кухню — и на столе появились мелко-нарубленный капустный салат, тарелочка с селёдкой, тарелочка с солёными огурцами и два фарфоровых чайника — большой с кипятком и маленький с заваркой.
Бесшумно вернулся Иисус, и тоже сел за стол.
— Девочки! — позвала женщина громко.
— Сейчас! — ответили два молодых женских голоса из глубины дома.
И вскоре в комнату вошли две миловидные девочки-подростка лет тринадцати — одна со светлой кожей, другая с тёмной. Хозяйка положила дымящееся и ароматное нечто на тарелку, добавила туда капустный салат и поставила перед Маркусом.
— Не бойся, — сказала она, чуть улыбаясь, — это просто жареная картошка с луком и грибами.
И стала раскладывать остальным. Иисус, который устроился на ближнем торце стола, подвинул себе свою тарелку и начал жадно есть. Маркус пока медлил. Девочки тоже не торопились, разглядывая гостя с любопытством и симпатией.
— Ну хорошо, — сказала хозяйка, наконец собрав себе на тарелку еды и садясь напротив Маркуса. — Давай знакомиться. Меня зовут Ольга. Хотя здесь я числюсь под другим именем. И я тебе его не скажу.
Юноша и девушки никак не отреагировали на подобное заявление.
— А тебя зовут…
— Маркус… — сказал он.
— И ты работаешь на скорой помощи.
— Да, — ответил тот, — откуда ты знаешь?
— И однажды вас вызвали по адресу, — продолжала она и вздохнула, — и это был человек, который умирал или…
Она замолчала, глядя в упор на Маркуса, и молодые люди тоже замерли.
— Уже умер, — ответил Маркус.
— И ты поранился… — продолжила Ольга.
— Кто ты? — спросил Маркус. — Что тебе от меня нужно?
— По-моему, это тебе что-то нужно. Это ведь ты ко мне приехал, — ответила она.
— Да, — Маркус вдруг потупился, — да, я… просто…
— Просто ешь, — сказала она. — А то остынет. Всё остальное потом.
* * *
Они закончили ужин в молчании. Ольга разлила чай и убрала сковороду и тарелки на поднос и унесла на кухню, и молодые люди подключились на помощь. Через минуту на столе остались только чай и душистая выпечка. Ольга что-то сказала на кухне девушкам, и те выглянули в гостиную, приветливо помахали Маркусу, сказали «пока!» и ушли. Юноша словно тень вернулся в гостиную и устроился на кресле неподалеку с каким-то смартфоном в руках и в наушниках, но явно было видно, что он продолжает наблюдать за гостем. И Маркус почувствовал, что наушники только для декорации, и в них тишина. И он готов жадно слушать всё, что будет сказано.
Маркус сидел, положив руки на колени и чуть съёжившись от неловкости, и он не знал, что делать. Тикали часы-ходики на стене. Вдруг что-то щёлкнуло, окошко открылось, появилась кукушка и прокуковала десять раз. Наконец, погремев посудой на кухне, вернулась хозяйка и снова села за стол напротив Маркуса.
— Ну хорошо, — сказала она, и запнулась, не зная, как продолжить. Обернулась на юношу и улыбнулась ему:
— Ты хотел увидеть. Вот, смотри, — и чуть кивнула в сторону Маркуса. — Видишь, ничего страшного.
— А что должно быть страшного? — спросил Маркус, поворачиваясь к Иисусу.
— Нет, это я так, — смутился тот.
— Представляешь, — сказала Ольга, поворачиваясь к Маркусу, — его мать назвала его Иисусом и отдала в приют.
— Зачем ты так? — спросил Маркус укоризненно, испытав внезапно острое чувство сострадания. И повернулся к нему и добавил, — она не могла сама. Она была…
— Да-да, расскажи ему, кто она была, — сказала Ольга, внезапно напряжённо и ядовито.
— Расскажу, — ответил Маркус глядя прямо в его тёмные жадные глаза. — Она была маленькой девочкой в страшном лесу с чудовищами. Её мать была наркоманкой, и девочка ходила в школу голодной и ела сухие макароны, потому что некому было их приготовить. И она воровала, чтобы просто поесть. Ты родился, когда ей было всего четырнадцать и она уже была в колонии. И там хотя бы кормили. А когда вышла оттуда, она ничего не знала, что с тобой делать, она сама была ребёнком, и денег у неё тоже не было. И она совсем не умела жить нормально, никто её не научил. Но она очень любила вас обоих, она просто не могла вас защитить и погибла сама… Её вины в том нет. И твоей вины тоже.
По лицу Иисуса пробежала судорога.
— Она была очень доброй, — продолжал Маркус. — Она назвала тебя Иисусом потому, что надеялась, он тебя защитит. И надеялась, что в приёмной семье тебя будут кормить.
— Ой, я сейчас заплачу! — иронично заметила Ольга.
— Ты её не слушай, — сказал Маркус Иисусу кивая на Ольгу, — она хочет казаться злой, чтобы быть сильной. Она тоже была в том лесу с чудовищами. И она добрая, она тебя любит, только боится это показать. Чтобы ты не подумал, что она слабая, и что ей бывает больно.
— Я знаю, — тихо сказал юноша. Он теперь звучал совсем как мальчик. Может быть, он и был ещё совсем мальчик. — Я знаю, — повторил он и голос его сорвался.
— Добрая? Я злая! — возмутилась Ольга, но голос её тоже дрогнул. — Я его поймала, когда он пытался вскрыть мою машину! Обычно он вскрывает за секунды. Но тут не получилось. Можешь понять, почему он руку сломал.
— Она не хотела, — сказал Маркус юноше. — Это просто случается. Иногда без нашего желания.
Тот промолчал в ответ, только сглотнул.
— И кстати, — сказала Ольга, — лечить пришлось за мой счет.
— Я не думаю, что ты нуждаешься, — ответил Маркус.
— Ну… в общем нет, — сказала она улыбаясь.
Маркус почувствовал, что ей нравится говорить об этом. Словно наконец-то ты среди своих, среди себе подобных.
— А ты тоже?… — вдруг спросил Иисус Маркуса, но запнулся и не знал, как продолжить.
— Да, он тоже, — ответила за него Ольга.
— А ты можешь меня научить? — спросил снова юноша, выдернув наушники их ушей и пожирая Маркуса взглядом. — Она не хочет.
— Нет, он не может, — снова ответила она, — этому не научишь. Я же тебе говорила, это нужно развить в себе самому!
— Но ты же можешь и без этого! — воскликнул Иисус, — безо всякого этого!
— Да, я могу… — ответила она. — Но это как в том кино; ты должен быть джедаем. Помнишь? «Да пребудет с тобой Сила!», — она улыбнулась. — Либо она есть, либо её нет.
— Джедаем надо родиться! — воскликнул юноша. — А тут другое! Он получил Силу! Ты сама сказала!
— Получил, — ответила она тихо. — И я получила. И ты не знаешь, что к ней прилагается. И он ещё не знает, но хочет узнать, — она говорила про Маркуса в третьем лице, но потом повернулась к нему и посмотрела испытующе. — Ты можешь задавать свои вопросы.
Маркус набрал воздуха в грудь, но не мог вымолвить ни слова. В голове был полный сумбур, и он не знал, что спросить.
— Впрочем, — вдруг сказала она, внезапно посерьезнев и запнулась, закусила губу, потом наконец решилась. — Я предложу тебе лучший способ.
Она снова замолчала, вздохнула и вдруг положила руки на стол, раскрыв их словно держа большое невидимое блюдо.
— Я предлагаю сделку. Информация за информацию. Я узнаю всё о тебе, а ты узнаешь всё обо мне. И поверь, — она сделала паузу, — мне это будет так же неприятно, как и тебе. Никому не нравится, когда есть кто-то, кто знает о тебе все твои сокровенные мечты и глупости, все твои грехи и ужасы… Но во-первых, — она сделала паузу, — у нас сейчас один общий и очень опасный враг…
Маркус съёжился под её взглядом, но промолчал, и она продолжила:
— И мне нужна информация о нём. Всё, что происходит с ним сейчас, всё, что он делает. И к сожалению, ты этого не знаешь. Но я смогу увидеть хотя бы то немногое, что ты видел, даже если это совсем-совсем мало.
Она надолго замолчала и чуть наклонилась вперед, её руки на столе чуть придвинулись. Маркус от этого движения немного подался назад.
— Во-вторых, — продолжала она, — я для тебя намного опаснее, чем ты для меня. А он куда опаснее, чем я. Потому поверь, тебе гораздо важнее знать обо мне и о нём, чем мне о тебе. И знать, что я сделала, и на что способна. И ты всё это узнаешь, — сказала она мягко. — И получишь ответы на многие свои вопросы.
Она вздохнула и помолчала. Потом добавила:
— А я в обмен получу просто небольшую информацию о нём. В надежде, что будет хоть что-то полезное, что я могу использовать против него…
Она по-прежнему сидела, не двигаясь, и Маркус понял, но ещё не решался. Он оглянулся на юношу. Тот окаменел и только переводил взгляд между ними, и во взгляде этом читались то ли ужас, то ли восторг.
— Этот обмен, — продолжила Ольга ещё тише, — куда более выгоден тебе, чем мне, и я иду на него только потому, что… очень нужно знать… текущее состояние дел. И сейчас через пару секунд я уберу руки, и больше никогда тебя об этом…
И Маркус судорожно вздохнул, вынул руки из-под стола, и словно ныряя в ледяную воду протянул ей. Их пальцы судорожно переплелись…
* * *
Как электрический разряд прошёл через его тело и сознание. Взрыв, растянутый во времени или наоборот жизнь, втиснутая в одно мгновение. Наверное, так же бывает перед смертью, когда вся жизнь пробегает перед глазами. С той лишь разницей, что это была не его жизнь.
Сколько прошло времени — они не представляли, да это было и не важно. Они наконец открыли глаза и посмотрели друг на друга словно увидели впервые. Потом медленно разомкнули руки, оба чуть подавшись назад. Маркус не мог собраться с мыслями, в голове всё ещё был этот взрыв, другой мир, другая страна, другая жизнь, другое всё. И он не мог быстро прийти в себя.
А Ольга выпрямилась, глядя на него печальным взглядом и сказала:
— Мне очень жаль… Обо всём, что с тобой случилось.
Он вздохнул и приходя в себя ответил:
— Мне тоже жаль. Очень жаль… что так всё… у тебя…
Она кивнула и опустила глаза. Потом покачала головой, и лицо её погрустнело:
— Тихон… Я совсем его не знала… Сколько лет… Бедный малый. Как жаль… Он для меня был как тайна за семью печатями.
— Мне иногда приходят его воспоминания, — ответил Маркус.
— Да, — тихо сказала она. — Я видела…
Они помолчали ещё и вдруг Маркус словно очнулся:
— Но ты хотела иметь это, ты выбрала! А я… Почему, зачем?! Я не просил, я не хотел! Мне это не нужно! — воскликнул он. — Зачем она захотела? Я не просил!
Ольга вздохнула и покачала головой.
— Ты работаешь на скорой, — ответила она, чуть покачав головой. — Сколько разных вещей происходит с людьми, о которых они не просили, и которых не хотели?! Это им не нужно! Кому нужен перелом позвоночника и инвалидное кресло на всю жизнь? Это кто-нибудь заказывал? Полчаса веселья и кто-то получил ВИЧ. А кто-то не виноват даже в этом! Непьющий, соблюдающий правила, просто попался на дороге пьяному водителю и остался калекой. Разве они выбирали это? Это жизнь, и это просто случается. И всё может случиться с тобой каждую минуту. На кого-то упадёт дерево, а кто-то примет не то лекарство... Но ты от этого огражден. И если задуматься, что ты предпочтешь: инвалидное кресло, или вот это?
Маркус молчал.
— И ещё масса хороших вещей в придачу! — продолжила она.
— Каких? — с напряжением в голосе спросил он.
— Исполнение желаний, например, — ответила она чуть укоризненно. — Твои мысли, твои желания в момент их появления превращаются в маленькие магниты! Невидимые нити притягивают в твоё поле твои мечты. Незаметно выстраиваются цепочки событий, мелких, случайных. Сумка с деньгами, лотерейный билет…
— Подожди! Подожди! — воскликнул Маркус, так как она затронула что-то очень болезненное. — Ты говоришь, сумка с деньгами… Значит ли это, что если я захотел сумку с деньгами, то кто-то захочет ограбить банк?!
— О, я поняла! — улыбнулась она. — Ты спрашиваешь, виноват ли ты в том ограблении?
— Да, — помрачнел Маркус.
— О, нет! — она уже смеялась. — Это уже что-то от мании величия! Мы не виноваты во всём, что происходит в мире. Они бы ограбили банк и без твоей помощи. Потому что они этого хотели, и они бы это сделали. Но мы живем в мире случайностей и неопределенностей. И возмездия… По стечению их обстоятельств рядом появилась полиция, началась погоня. Так заложено в их цепочку событий, и к этой цепочке ты не причастен. А что не заложено? Они могли повернуть в одну сторону, могли в другую. Полиция нагоняла, и они решили избавиться от вещей, для этого свернули в лес. Могли в один, могли в другой. Но повернули к тебе. И это твое влияние, твой магнит. Ты просто чуть-чуть прогнул реальность в своем направлении. Линия их судьбы пересеклись с твоей в одной точке. Конечно, твоя воля: принять или отказаться, но всё же…
— То есть каждый может намечтать…
— Да. Машину, например. Рок-звезду в подружки.
— Не надо рок-звезду, — сказал Маркус мрачно. И вдруг вспомнил Тали. — То есть если я захочу, чтобы…
— Да, она бы пришла к тебе сама, — ответила Ольга жёстко и с ненавистью, и Маркус уже знал причину.
— Это неправильно! — тихо сказал он, вспоминая слова Кицунэ. — Если она придёт, потому что я приказал, а не потому, что она хочет. Этого не должно быть!
— Не все так думают, — грустно вздохнула Ольга.
— В этом и проблема! — ответил Маркус горячо. — И к тому же есть вещи, которые… Нельзя захотеть. Вернее… нельзя получить назад…
— Какие? — спросила она с усмешкой.
— Простые. И главные, — ответил он тихо. — Как твоя семья. И моя. И самое большое мое желание это обнять снова моего отца, а оно невыполнимо. Увидеть мою мать, которую я… в реальности… даже не видел никогда. Вылечить мою жену. Понимаешь! А все эти машины и деньги это мусор! Просто мусор!
Улыбка ушла с её лица.
— Вот ты, — продолжал Маркус страстно, — чего ты хочешь больше всего на свете? Если посмотреть в глубину? В самую суть! Только честно!
— В самую глубину? — спросила она после долгого молчания. Ей не хотелось говорить. — Сейчас? После всего? — она на несколько мгновений закрыла глаза. — Остановить ту колесницу зла, которую я запустила когда-то. Тихон сказал тогда, много лет назад. Сначала мы невинные дети. Потом однажды нас настигает колесница зла, сминает, ломает… И хочется оттолкнуть от себя эту боль, этот ужас. Но отталкиваешь её на других людей, и им тоже больно. Отталкивая от себя, несёшь смерть и боль другим. Ломаешь чужие судьбы. И толкаешь её вверх по склону, и она снова катится на тебя. И ты снова толкаешь, а она возвращается. И с каждым разом всё тяжелее и тяжелее. И однажды не выдержишь, и придется принять её всю, со всем её страшным багажом.
Она помолчала и добавила:
— И я тоже не могу получить одну-единственную вещь, которую на самом деле хочу. Чистую совесть. И мне за всё придется платить. Береги свою. Однажды понимаешь, что это самое большое богатство. И как правило, когда уже поздно.
— Как рай… Пока ты в нём, ты об этом не знаешь.
— Да. А узнал, когда оттуда вылетел. Но уже поздно.
— Кицунэ сказала, что рай он вокруг. Счастье здесь и сейчас. Но мы в это не верим, ищем чего-то лучшего. А потом, когда теряем, оказывается оно было… Простое, теплое… Рядом.
— И мы его не заметили… — Ольга улыбнулась.
Они долго молчали, слушая, как за окном поднимается ветер и шумит в ветвях.
— Будет дождь, — сказала она. — Тебе пора домой.
И вдруг словно спохватилась, напряглась, вспомнила что-то очень важное и добавила полу-вопросительно, полу-утвердительно:
— Слушай, а тот пистолет, который он тебе подбросил, он ведь у тебя?
— Да, — ответил Маркус тоже приходя в себя и внезапно вспоминая эту проблему, — да! И я совершенно не знаю…
— Дай его мне, — сказала она, судорожно вздохнув. — Я спрячу. Я помогу тебе.
И видя, что он замер нерешительно, добавила с нарастающей страстностью в голосе:
— Это вещь, которая была в его руках! Это его… мысли, чувства! Это информация о нём! Это как раз то, что мне надо! Я знаю, что у тебя нет причин мне верить, но…
— Но ведь тебя тоже могут найти и обыскать…
— О, нет, — улыбнулась она. — Нас не так-то просто найти. Впрочем, мы тут долго и не задержимся.
Он неопредёленно махнул рукой и ответил:
— Машина открыта. Бери, — и добавил тихо, все ещё сомневаясь. — Если спрячешь, я буду благодарен.
Она поднялась и стремительно вышла.
* * *
По дороге Иисус всё время хотел что-то спросить, но так и не решился. Они проехали через лес вверх до той самой асфальтовой дороги, где Маркус повернул на грунтовку. Но дороги не было! Грунтовка упиралась в сплошную стену вечнозеленого вьюна. Иисус вышел и под этим вьюном нашел низкую калитку, заросший шлагбаум, отодвинул его с дороги словно занавес, и проход открылся. Маркус выехал, и оглянувшись заметил, как юноша закрывает калитку обратно, и проезд исчезает. Вместо него появляется зелёная непроходимая на вид чаща.
Он доехал без происшествий, и уже около дома почувствовал, что где-то рядом некто кричит по телефону возбужденным шепотом: «Он вернулся!» И уже знал, что скоро ему на машину тайком установят следящее устройство…
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58436-kolesnica-zla-glavy-82-83.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: