Глава 51. Хвост
Двейн Рейни. 1 июня
— Агент Рейни, чем это вы занимаетесь? — сладенько пропел голосок Барби и только после этого раздался стук в стенку его кубика.
Через долю секунды после того, как Рейни перевернул распечатку белой стороной вверх, услышав тихие шаги по ковролину.
— Что это у вас? — спросила Барби, не отрывая взгляда от листка поверх стопки бумаги, словно она хотела просверлить его насквозь и увидеть изображение с другой стороны.
— Личные бумаги, — ответил Рейни холодно, поднимаясь со своего места и загораживая стопку собой. Он застегнул пиджак и присел на край стола.
— Какие? — процедила Барби, теперь уже сверля глазами его самого. Он почти слышал звук дрели на своей переносице. — Почему вы занимаетесь личными делами в рабочее время?
— Потому что у меня перерыв, — ответил он тихо и укоризненно, глядя прямо в глаза. Он хотел, чтобы она почувствовала глупость ситуации. Она почувствовала, но иногда здравый смысл ей отказывал.
— Я хочу видеть, — сказала она так же тихо.
— Будете делать обыск? — спросил Рейни.
Однако в этот момент в дверях кубика показалась секретарша и начала что-то шептать, показывая бумаги. Пользуясь моментом, когда Брейди отвернулась, Рейни скомкал за спиной этот листок и прямо из-за спины ловко швырнул через перегородку в кубик Карла, как делают фокусники и как он натренировался ещё в детстве. Потом так же за спиной взял следующий лист из стопки и стал комкать уже на виду с демонстративным видом. Когда Барби повернулась к нему, бросил комок в корзину.
Иллюзия была полной. Брейди проводила комок бумаги с ненавистью и вернула взгляд Рейни. Тот сделал невинные глаза и пожал плечами.
— Я хочу вашего отчета по текущему состоянию дел, — прошипела она, — прямо сейчас.
— Хорошо, — сказал Рейни, — Соберу бумаги и приду.
— Я подожду, — ответила та не спуская с него немигающего взгляда.
Рейни вздохнул, размышляя, не поменять ли ему наконец работу? Или хотя бы начальство. Он демонстративно допил остатки кофе из своего бокала и вылил осадок в урну — туда же, где лежала скомканная бумажка. Потом медленно перебрал несколько папок на столе, нашёл свои пометки и изобразил готовность. Начальница показала ему рукой на свой кабинет и пропустила вперед. Он кивнул и пошёл в указанном направлении. Проходя мимо кубика Бека, он бросил туда невольный взгляд. Хозяина там не было. И комка бумаги на его столе тоже. Рейни невольно огляделся, но кроме Барби не увидел в коридоре никого. По спине побежали мурашки.
Вернувшись на своё рабочее место после бессмысленного и изнуряющего разговора он увидел, что скомканная бумажка в кофейной гуще лежит в другом углу его корзины, и скомкана и перепачкана она уже по-другому. Он достал и развернул, чтобы убедиться, что это именно второй случайный листок, не содержащий ничего интересного. Зашёл ещё раз в соседний кубик, чтобы снова увидеть пустое рабочее место друга и его пустой стол. Нет, конечно, не пустой, а полный обычного творческого беспорядка, но того что искал, там не было. Под столом, на кресле и в других возможных местах тоже. Он вернулся в свой кубик с тяжёлым чувством и никак не мог сосредоточиться на работе.
На том листке была фотография Ольги. Её глаза выглядели вполне нормально. Распечатку принесла Немзис и начала объяснять, что именно она исправила и как. Рейни выпустил из головы все детали кроме одной — Невилл сняла себя в том же ракурсе и с тем же светом, слегка осветлила и вставила свои глаза взамен. Почему-то именно эта деталь его задела. В остальном портрет был почти нормальным.
Рейни смотрел на фотографию со сложными чувствами. Всё казалось таким эфемерным по прошествии времени! И не мог понять, что его подвигло искать эту линию, и как этот портрет мог помочь, и как он связан с главным расследованием. И связан ли вообще?
Вечером он выехал домой уже в сумерках и вскоре удивился — за ним следовал хвост! Рейни поэкспериментировал с глупыми поворотами, и выяснил, что хвост даже не один, а два. Они следовали на значительном расстоянии от него и друг от друга, через одну-две, а иногда три машины, но всё же поворачивали стабильно в те же стороны, что и он. Обе машины незнакомые, хотя в темноте и в слепящем свете фар он не мог быть абсолютно уверен.
Рейни задумался. Он значительно снизил скорость, и тот автомобиль, который был между ним и первым преследователем, сначала раздраженно посигналил, потом включил дальний свет ему в зеркала заднего вида, потом стал обгонять, и водитель проезжая мимо показал ему палец. Подъехав к ближайшему светофору Рейни еще более снизил скорость и потом даже остановился, хотя свет был еще зелёный. Ближайший «преследователь» вынужден был подойти почти вплотную, но не стал сигналить. Тут загорелся жёлтый, потом красный свет — достаточно времени, чтобы рассмотреть водителя в зеркало заднего вида. Рейни наконец вздохнул с облегчением и рассмеялся, увидев за рулем знакомую могучую фигуру. Выдвинутая челюсть была подсвечена светом приборной доски и светофора.
Хорошо, эта проблема решена. Но кто второй-то?
Начав движение на зелёный свет и осмотревшись вокруг, Рейни заметил вскоре, что по обеим сторонам дороги располагаются одноэтажные магазинчики и кафе и их всех объединяет длинное парковочное пространство, разлинованное на мелкие секции и карманы. Редкие фонари высвечивали небольшие площадки, а всё остальное пространство тонуло в темноте. Рейни подмигнул поворотником направо и на всякий случай показал рукой, и Дубчек съехала на «указанную» парковку, он же медленно поехал дальше, чаще глядя в зеркало заднего вида, чем на дорогу впереди, и стараясь распознать действия второго преследователя. Тот сначала проехал чуть дальше за ним, но потом тоже повернул направо и запарковался неподалёку от Джины.
Дубчек давно уже поверила, что в действиях Рейни присутствует логика; и он знал, что сейчас она сидит несколько озадаченная в машине и думает. И наблюдает происходящее. Он же медленно продолжал движение вперед и несколько зданий дальше свернул в тёмный проулок налево, где не было фонарей. Остановившись на обочине, выхватил из бардачка портативный бинокль, выскочил из машины и бросился бегом назад перебежками от одной тени к другой. Машина-преследователь стояла на том же месте в отдалении, и он рассмотрел её номера. Затем, зайдя со стороны, рассмотрел и водителя. Пухленький, лысоватый со свиными глазками и носом, похожим на пятачок. Все его внимание полностью поглощено машиной Джины. Впрочем, нет, не всё — пользуясь остановкой, он развернул сэндвич и начал с удовольствием его поглощать.
Наконец Рейни увидел, что Дубчек вышла из машины и осматривается по сторонам. Как всегда одета во что-то серое мешковатое и джинсы. Свитер подправлен так, чтобы была видна поясная кобура. Наконец набычившись и разминая плечи она направилась прямо к машине преследователя с грацией носорога. Тот вдруг понял, что его вычислили, испугано уронил бутерброд и резко рванул с парковки. В считанные секунды он исчез среди потока машин.
Рейни вышел из тени.
— Мне стыдно! — сказала Дубчек. — Я об этом даже не подумала! Теряю форму…
— Поиграли в разведчиков, — ответил Рейни. — Вспомнили детство, что называется.
— Да уж, детский сад! — воскликнула она. — Это уже какой-то запредельный абсурд! Ладно, плевать. Если захотят, они все равно нас вычислят. Не слежкой, так по телефонам. Пошли. Надо всё обсудить.
* * *
— Ты понимаешь, дурацкая ситуация! Ощущение, что мы где-то вот так вот близко! — она возмущенно собрала пальцы в щепоть. — Вот так! И не взять! — она шлёпнула ладонью по столу, так что посетители забегаловки испуганно оглянулись.
Они скрупулёзно и безрезультатно переворачивали каждый камень. Вайрус выглядел всё более радостным с каждым днем, и уже начал тихо изводить её настоятельными рекомендациями наконец закончить и возвращаться, так как текущая работа превращается в безнадежную растрату его, агента Вайруса, драгоценного времени. Но странным образом Брейди не возражала; возможно её устраивало держать Дубчек подальше и подольше, даже если шансов на успех практически не было. А может именно поэтому.
Однако, когда и сама Джина уже практически отчаялась, её ждал странный и неожиданный прорыв. И ждал он её в Аннаполисе, в доме покойного судьи Болтона, дочь которого наконец согласилась на интервью и пригласила их домой.
— Ты представляешь, — воскликнула Джина, — вхожу и вижу! В домашней библиотеке триллер за триллером, старая фантастика, мистика! Лавкрафт, По, Кинг, Стокер, Кафка, Ходжсон, Лейбер! И никак не пристегнешь!
Кроме дочери Робин, которой было пятнадцать в то время, у судьи было два старших сына, Фред и Ник, но первый погиб ещё года за два до событий с Бергом, а второй в настоящее время жил в Колорадо. Джина тайком перекопала биографию последнего, местопребывание до и во время суда, даже взяла тайком образец ДНК Робин, утащив несколько волос из расчески в ванной комнате, и ДНК самого судьи, тихо изъяв один из мундштуков от трубок судьи из мемориальной рамочки на стене. И не нашла ничего, за что можно зацепиться. У Ника, которому в то время было девятнадцать, была железная причина, по которой он не мог быть в числе подозреваемых.
— ДНК, — задумчиво произнес Рейни. — А что если…
— Если мать гуляла налево? ДНК Призрака не показывает связи с Робин ни по отцовской, ни по материнской линии. Ничего общего в принципе.
— А если он, этот Ник, не родной сын вообще? Приемный. Надо бы раздобыть его собственные ДНК. И по поводу гибели… Расскажи подробнее.
— Да ничего особенного, пьяная драка. И слишком давно. Не думаю, что может быть какая-то связь.
— И всё же. Я уверен, ты просмотрела дело?
— Да, просмотрела, — Джина вздохнула. — Был пьян, нарвался на плохую кампанию. Поздно вечером около бара его крепко избили, но как говорят свидетели, он ушёл на своих двоих. Под утро его нашли на задворках другого бара в мусорном баке. Уже без штанов и признаков жизни. Множественные переломы и синяки, изнасилование… Добивали отверткой. Несколько ударов, смертельный в глаз. Никого не нашли…
Дубчек помолчала и добавила:
— Как я заметила по намекам, сын не являлся предметом гордости семьи. Похоже был бездельник, сидел на шее отца. Из университета ушёл, на работах не удерживался. Однако по словам дочери отец его очень любил и всё ему прощал. Но в любом случае никакого отношения к данному делу.
— Понятно. А соседи? — спросил Двейн. — Коллеги? Любовники-любовницы? У судьи кто-то был?
— Всё прошла, что могла. Ноль, — мрачно ответила она. — Ну почти ноль. Он был достаточно известный ловелас. Жена умерла рано, у него были подруги, но… В итоге так не на ком и не женился, и всё было так давно! И если что-то инкриминирующее, то дети либо не знают, либо не скажут, а соседи почти ничего не знают.
Она помолчала глядя куда-то в пустоту. Потом наконец вздохнула:
— Ну теперь ты. Я слышала, что начальство тебя опять сильно невзлюбило. Значит у тебя есть успехи.
Рейни рассказал. Он начал с дела медсестры, однако не упоминая Карла в качестве главного источника, а отсылая случай к Мэгги. Однако заметил, что поскольку дела нет в наличии, что оказалось правдой, то и проверить возможности нет. На эту информацию Джина среагировала неоднозначно. Конечно в деле присутствовали значительные параллели, но в то же время подтверждения о связи этого дела с другими найти нельзя. Пока нельзя.
Затем Двейн рассказал про Ольгу. Отдал Джине диктофон с записью беседы с Феликсом. Попутно написал электронное письмо Немзис и попросил прислать портрет. И хоть был уже достаточно поздний вечер, через несколько секунд телефон издал звук колокольчика, почта принесла письмо. Двейн открыл фотографию.
На этот раз Джина слушала, впитывая каждое слово и под конец расстроилась:
— Прямо хоть возвращайся обратно и ищи эту женщину.
— Не знаю… Та же ситуация. Упоминание о женщине из одного источника, портрет из другого, причем они могут быть совершенно не связаны. Ничем реальным к нашей истории эту фотографию пристегнуть в принципе нельзя.
— ДНК Призрака?
— Только с покойником, а не с ней. Мы не знаем, может она вообще не покинула Россию. Феликс единственный, кто мог бы опознать, но его уже нет в живых…
— Клэр! Клэр Фергюсон, любовница Берга, миллионерша! Она была на заседаниях! Она может вспомнить!
На что Рейни заметил:
— С ней конечно давно надо поговорить. Но она в круизах. Последний раз я звонил, она была уже в Японии… Однако насчет портрета… представь себе два наиболее вероятных сценария. Первый, она смотрит на портрет и говорит «нет, я её не помню», или «я вообще не помню, кто приходил на эти заседания», или «я забыла всё это как страшный сон». Второй, «да, я помню девушку на задних рядах, но она была совсем другая». И мы опять оказываемся на нуле. Я не рассчитываю, что у нас будет хоть какой-то результат. Слишком эфемерно. А пока… я хочу найти твой хвост.
После некоторых манипуляций с поисковиком и поездки по ночному городу, они подъехали к аэропорту Рейгана, где в фирме по аренде машин был зарегистрирован автомобиль. Машина уже возвращена. И ещё через почти час они подъезжали по адресу на водительских правах, на которые был выдан этот автомобиль.
Скромный частный домик на тёмной улочке; его окна светились. На обочинах дороги стояло много машин, занимая значительную ширину проезжей части. Они проехали по улице пару раз, осматриваясь и оценивая ситуацию, нашли место в соседнем квартале, запарковались и подошли к дому.
Ничего подозрительного не наблюдалось. Обычная слабо освещенная улочка частного сектора вокруг большого города. Домики одноэтажные, окруженные кустами и деревьями. Окна, выходящие на улицу, были зашторены, но боковое окно прикрыто только сеткой от насекомых и позволяло видеть и слышать всё, что происходило в комнате. Со стороны дороги это окно было прикрыто кустами туи. Уголок сада утопал во тьме, и только свет от окна освещал облезлую клумбу.
Они подошли к окну поближе. Хозяин сидел перед телевизором, перед ним на столе стоял набор картонных треев из KFC с салатом, курицей и гарниром, картонное ведро поп-корна и бутылка пива, а сам он активно обгрызал куриную ногу. Около дивана лежал крупный ротвейлер, который смотрел на эту трапезу облизываясь, но вдруг повернулся к окну и издал низкий звук «Уррр».
— Это мне не нравится, — прошептала Джина отодвигаясь от окна. — Это мне совсем не нравится!
Она выпрямилась, поправила кобуру на поясе и добавила:
— Пока останься здесь. На случай если он тебя не заметил, тебе пока лучше не светиться.
— Хочешь развлекаться одна? — прошептал он ей в спину.
— У тебя место в партере, — ответила она тоже шепотом.
На стук в дверь собака бросилась первой с грозным рыком.
— ФБР! — прорычала Дубчек через дверь, — откройте!
Толстяк подскочил как ужаленный. Собака начала грозно лаять, вернее издавать низкие ухающие звуки, а хозяин не в состоянии был сообразить, что ему делать, только зачем-то выключил телевизор, словно школьник, которого родители застукали за порнофильмом. Джина продолжила тоном далеким от миролюбивого:
— Я бы очень хотела знать, сэр, какого чёрта вы выслеживаете федерального агента. И пристегните свое животное, мне не доставит удовольствия его пристрелить.
— Сейчас! — жалким фальцетом прокричал хозяин, наконец придя в себя, бросившись к собаке и за ошейник оттаскивая её от двери, — Сейчас! Минуточку! Секундочку!
Он затащил зверя в смежную комнату и захлопнул его там. Собака продолжала яростно ухать, и дверь прогибалась и трещала под напором лап. Хозяин жалким голоском кричал ей команды замолчать.
— Сейчас! Секундочку! Одну секундочку!
Он бросился к шкафу, выхватил оттуда большой пакет собачьего корма, снова метнулся к той комнате по дороге разрывая верх пакета и щедро рассыпая содержимое. На мгновение открыл дверь и швырнул пакет внутрь, но пёс уже вырвался, бросился к входной двери и с грохотом опрокинул стол с едой и пивом. Толстяку опять пришлось ловить и тащить беснующееся животное от двери, растаптывая по дороге курицу, поп-корн и салат. Наконец он затолкал зверя в комнату и захлопнул там. Собака продолжала рычать и бесноваться.
— Сейчас! Иду! Уже иду! — совсем тоненько взвизгивал он.
Весь мокрый и красный от страха, он бежал на полусогнутых. Длинная прядь волос, когда-то зачесанная на лысину, теперь растрепалась и свисала куделью с одного виска, напоминая собачье ухо.
— Проходите, проходите! — воскликнул он пискливо, впуская гостью.
Дубчек вдвинула ему в нос удостоверение, потом медленно прошла за ним переложив руку на кобуру.
— Итак, мистер Рустер, я жду объяснений! — сказала она глубоким басом.
Собака зашлась в рычащем вое, и дверь затрещала.
— Молчать! — рыкнула Дубчек грозно.
Пёс внезапно затих, издал странный звук, похожий на удивленное «урр», затем фыркнул, и вскоре послышалось громкое чавканье.
Джина огляделась. Вокруг царил хаос. Стол лежал на боку, по всему полу рассыпана еда. Но наконец-то наступила блаженная тишина.
— Итак, мистер Джозайя Рустер, — начала Джина не торопясь. — Я бы очень хотела знать, какого черта вы выслеживаете федерального агента…
Рейни протоптал себе площадку на клумбе и прислонился к окну снаружи, чтобы наблюдать в комфорте. Допрос был красив, как все классические допросы Дубчек. Чувствовалось, что она тоже получает удовольствие. Мистер Рустер отвечал торопливо и тоненьким голоском, изображая полную готовность говорить правду, только правду и ничего кроме правды. Но конечно врал, ничего не поделаешь.
Нет, нет, он не знал, что следит за федеральным агентом! А как тогда объяснить, что он взял след от самого здания ФБР? Ему сказали, что она на пенсии, и просто хотели знать… Нет, он бы не решился! Никогда-никогда! Что знать? Связи, встречи, перемещения, ну всё такое. Джозайя почти плакал, пытаясь придумать объяснение. Он маленький человек, ему платят за работу, он её делает! Кто платит? Он не знал. Получал распоряжения и давал отчёты по телефону, который невозможно отследить, он проверял. Оплату получал в почтовый ящик наличными. Без обратного адреса. Нет, ничего предъявить не может, сразу положил в банк! Как давно? Несколько дней. Точнее? Две недели назад. Конверт? Выбросил. Нет, телефон не знает, номер заблокирован, клиент звонил сам…
Джина потребовала показать телефон, тот торопливо вытащил из кармана. Она пролистала список звонков, потом решительно засунула его в карман. Затем потребовала компьютер, на что хозяин ответил, что такового не имеет. Тогда Джина приказала принести отчет, и Джозайя с готовностью выхватил несколько листков из папки на рабочем столе. Дубчек подошла и забрала всю папку, пролистала её, положила листки туда же и не сделала ни малейшей попытки вернуть хозяину. Она уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут в дверь постучали.
— Полиция! Сэр, у вас всё в порядке?
Мистер Рустер подпрыгнул, пытаясь понять, что он может и должен сделать, и Дубчек кивнула на его немой вопрос. Тот побежал к двери.
Из-за своей густой туи Рейни слишком поздно заметил мерцающий красно-синий свет на улице, но впрочем, что он мог бы сделать? Он нервничал, понимая, что полицейские могут просто пройти вокруг дома для оценки ситуации, и он окажется в глупейшем положении. Но к счастью вопреки протоколу они этого делать не стали.
— Да, да! — воскликнул толстяк открывая. — Да, проходите! Проходите!
На пороге стояли двое.
— Сэр, — начал один из них, — соседи позвонили и сказали о подозрительном шуме.
— Да, у нас был подозрительный шум, — откликнулась Дубчек.
Она протянула им своё удостоверение ФБР. Полицейские не сделали ни малейшей попытки взять удостоверение, даже скорее чуть подались назад.
— Я просто пришла задать несколько вопросов, и мистер Рустер охотно на них отвечает и полностью сотрудничает. Спасибо за вашу бдительность, офицеры.
Те несколько напряженно осмотрелись, обозревая царящий хаос, на что несчастный Джозайя начал тоненько причитать, обращаясь к прибывшим и иногда Джине:
— Это собака, Чарли, она не моя, моего племянника! Он попросил присмотреть пока в отпуске! Этот Чарли просто ужас какой-то! Совершенно неуправляемый!
Услышав своё имя пес в закрытой комнате ухнул басом и прыгнул на дверь. Дверь вздрогнула и затрещала, по ней заскребли когти. Полицейские разом положили руки на кобуры.
— Понятно, — сказали они хором. Один из них добавил, — хорошо, что всё в порядке.
Однако они продолжали стоять, явно не зная, что им делать. Видно было, что ситуация им не нравится. Очень не нравится.
— Ладно, счастливо оставаться, — пробурчала Дубчек.
Она занесла ладонь, чтобы шлепнуть хозяина по плечу, передумала и пошла к выходу мимо полицейских. Полицейские посмотрели ей в спину, потом на хозяина, но их взгляд был скорее вопросительный.
— Всё в порядке! Всё в порядке! — заторопился тот, чуть кланяясь и прикладывая руки к груди. — Спасибо! Спасибо за вашу бдительность! Всё хорошо! Никаких претензий!
Полицейские пошли к выходу, глядя Джине в спину.
— Если что, звоните, — сказал один из них на выходе поворачиваясь к хозяину.
*
Глава 52. Поиск
Маркус Левин. 2 Июня
Она не пришла ни через день, ни через два.
Шмуэль дожидался его каждый вечер с дежурства, чтобы спросить где Китти, но Маркусу не хотелось говорить. Нет, не поссорились. Просто занята… Не знаю…
Старик сник и помрачнел. Несколько дней они даже особо не разговаривали, якобы занятые своими делами, потом всё просто перешло в серые будни. И самое странное, что Маркус на самом деле пытался подумать о Кицунэ, пытался что-то предпринять, но едва начинал размышлять, где она и где её искать, то немедленно осознавал, что ситуация ещё хуже, чем в случае с Тали — он вообще ничего не знал! Ни кто она, ни где работает, ни на каком курсе учится. Ни телефона, ни даже её фамилии.
И представил, как он придет в полицию и что он скажет?
Кто она? — удивлялся он. — Почему оказалась в моей жизни? Почему исчезла?
И почему он ничего не знает о ней, будто даже мысли спросить не возникало? Сейчас это казалось ему неестественным, словно он жил под гипнозом… И это было как пробуждение, и он внезапно чувствовал, что она исчезает из его жизни, словно уходит и закрывает двери одну за другой, одну за другой. И словно масса дел окружила его и раздирают по кусочкам, чтобы каждый день он был занят до полного отупения: испортился холодильник, протёк унитаз, пришло извещение о необходимости заплатить ежегодные налоги на дом, пришёл какой-то штраф…
И однажды он вернулся с работы вечером перед выходными и вдруг осознал, что прошло уже две недели с её исчезновения, а он так ничего и не предпринял.
Он стал искать её вещи и не нашёл ничего. Даже зубной щётки. Он стал вспоминать хоть какие-нибудь мелочи, которые могут навести на её адрес или координаты. Возникло пугающее ощущение, что кто-то почистил даже его память.
Было уже за полночь, наступила прохлада. Маркус набросил пиджак на плечи, тот самый, единственный и уже сильно потёртый, сел на веранде и стал размышлять.
«Найти, найти. Я хочу её увидеть», приказал Маркус. «Я хочу её найти».
«А она хочет?» спросил кто-то внутри голосом Кицунэ.
И опять чувствовал липкое сопротивление, туман, и опять образ ускользал, и в голове появлялись какие-то отвлекающие мысли. И ещё двадцать минут исчезали из жизни…
«Найти, найти», снова повторял Маркус, приходя в себя. «Я хочу её найти…»
А потом он проснулся. Внезапно в шесть утра. И он по прежнему сидел на веранде. Странное состояние, как будто его выключили, чтобы он не думал, перестал сопротивляться и поплыл по течению.
Он встал, пошёл в ванную, умылся, вышел из дома и сел в машину. Выключил все мысли и выехал на дорогу. Он стал белёсой тенью, скользящей по утренней улице. Ехал на автопилоте, намеренно убирая любую зарождающуюся мысль, держа сознание чистым и прозрачным. Руки поворачивали руль сами, если он вдруг чувствовал такой импульс. Он наблюдал светофоры и потоки машин, останавливался на красный и трогался на зелёный, но сознание не регистрировало где он, и куда двигается. Просто ехал, ощущая внутри направление, как наверное птицы чувствуют магнитное поле земли или что-то другое, что их ведёт.
Было около восьми утра, когда он понял, что он на территории какого-то университета. Он нашёл парковку, оставил машину и пошёл по кампусу. Люди не замечали его, но и не наталкивались, а скорее огибали, словно вокруг него невидимые мягкие стены. Он шёл не глядя по сторонам и не замечая архитектуры и клумб; он старался не упустить стрелку компаса внутри, которая приказывала ему повернуть налево или направо или идти прямо. Пока он не подошёл к какому-то зданию.
Двери были с кодированными замками. Маркус остановился чуть в стороне, дожидаясь. Он не знал, чего он ждет, и даже не спрашивал, стараясь держать сознание по-прежнему чистым и пустым.
Из здания выбежали две студентки в спортивных маечках и шортах, и он спокойно вошёл в открытую дверь. Он по-прежнему не знал, в какой комнате живет Кицунэ, просто шёл так, как будто жил тут всегда и ходил по этим коридорам сотни раз... Пока вдруг не остановился перед комнатой, и понял, что больше идти некуда. Он постучал.
Дверь открыла Кицунэ. Она была в синем халате и тапках. Волосы мокрые после душа.
— Как ты меня нашёл? — испугалась она.
— Почему ты ушла? — спросил он.
— Кто там? — раздался вопрос из комнаты, и в прихожую высунулась растрепанная девушка завернутая в полотенце. И сразу отдёрнулась назад, увидев Маркуса.
— Это ко мне, — сказала Кицунэ.
— Ты знаешь, что это нарушение правил, — голос соседки звучал раздражённо.
— Знаю, — ответила та.
Она жестом показала ему говорить шёпотом, и они вышли в коридор. А Маркуса удивило, что она испугалась. Что-то важное начало проявляться сквозь вату последних дней. А может просто наконец это были первые искренние живые чувства? Первое реальное ощущение, которое он наконец поймал. И он внутренне сконцентрировался на нём, как будто потянул за нить. И словно рыбу из воды начал тянуть. Медленно и настойчиво.
— Почему ты ушла? — опять спросил Маркус.
— Потому. Ты любишь другую девушку, — говорила она торопливо и обеспокоенно. — Мы немного встречались, потом разошлись. Вот и всё. Это случается. А теперь иди домой. Хорошо?
— Это неправда, и ты это знаешь. В смысле то, что встречались и разошлись. И я не уйду, пока мы с тобой не поговорим.
— Пожалуйста, — уже молила она, — уходи, здесь строгое начальство.
— Нет, — сказал он твердо. — Не уйду, пока не поговорим.
— Хорошо, — сдалась она, — подожди, я оденусь.
— Я буду ждать тут.
— Здесь камеры, охрана…
— Тогда торопись.
* * *
Кампус наполнялся жизнью. Кто-то шёл в кафе, кто-то в библиотеку, кто-то занимался спортом. Они вышли из здания и пошли по аллее между корпусами. Кицунэ надела светло-голубое платье с белым поясом, белую кофточку и босоножки.
Они оба молчали, и Маркус опять почувствовал, как в его сознание входит туман безразличия, который он ощущал все те несколько недель их странных отношений. И он внутренне ощетинился — как будто шерсть поднялась на загривке.
— Китти, не делай этого, — сказал он. — Это нехорошо.
— Что нехорошо? — спросила она бесцветно.
— Ты знаешь о чем я, — туман в голове Маркуса начал отступать. — Перестань!
— О чём ты? — так же тихо спросила она, но забытьё уже не имело над ним власти.
— Прекрати! Пожалуйста! — решительно сказал он и взял её за плечи.
И в тот же момент уже знал ответ. Внезапно, как озарение. Словно его прострелило её жизнью навылет, и он знал все: её детство, мечты, её боль, сиротские дома, приёмную семью и одинокую юность.
И её скорую смерть.
Он увидел её тело, ставшее прозрачным для него, и шрамы от операций, которые он странно не замечал, пока они были вместе, и россыпь горошин раковых опухолей в её легких… Метастазы…
И ещё Маркус увидел новую жизнь!
Он задохнулся:
— Боже мой, что ты наделала, девочка! Что же ты наделала!
Он обнял её посреди улицы, и у неё уже больше не было сил сопротивляться, и она заплакала от безнадёжности и отчаяния своей жизни.
* * *
Они бродили и разговаривали всё утро.
Она незаметно следовала за ним с тех самых пор, когда они встретились в первый раз. Она даже узнала, что он работает на станции скорой помощи и иногда приходила помогать волонтером. Но он никогда её не замечал; тогда все его мысли были заняты Тали. А потом она долго лечилась.
Жара начинала припекать не на шутку, но на душе у них обоих было мрачно. Маркус обнял её за плечи, а Кицунэ обняла его за талию, и они без цели шли по улицам университетского городка, пока не оказались около маленькой католической церкви. Субботняя утренняя служба уже закончилась, а на исповедь народ начнёт подходить после обеда, так что в здании было почти пусто. А также темно и прохладно.
Они зашли в широко открытые двери и долго стояли вдыхая аромат восковых свеч и глядя на полутёмные образы вдали.
— Вам нужна помощь, дети мои? — спросил приветливый голос сзади.
Это был темнокожий священник. Он был маленький, седой и улыбающийся, и в его глазах светилась доброта.
— Да, — внезапно сказал Маркус, — мы хотим пожениться.
— Что? — спросили одновременно Кицунэ и священник.
— Мы хотим пожениться, — сказал Маркус поворачиваясь к Кицунэ с мягкой твёрдостью в голосе, проводя пальцами по её виску и приглаживая короткие волосы.
Она смотрела на него и хотела что-то сказать, но не могла.
Священник оказался в трудной ситуации.
— Вы уверены? — осторожно начал он, глядя на Кицунэ.
— Да, — вдруг сказала она не сводя глаз с Маркуса.
— А вы… католики? — нерешительно и медленно спросил он.
— Рэбе, — нечаянно назвал Маркус священника. — Разве это важно? У моей девушки рак. И она ждет ребёнка.
— Что?! — сказали оба.
— Вы понимаете, нам надо срочно, — продолжил Маркус. — И мы пришли к вам. За помощью. Вы же не откажете?
— А… — только и сказал священник и сглотнул. Потом постоял, переводя взгляд с одного на другого, а Кицунэ опустила голову, прижалась к Маркусу и печально уткнулась лбом ему в плечо, а он гладил её волосы и целовал в висок.
«По крайней мере ты не будешь просить меня избавиться…» — подумала она, и он «услышал».
— Что?! Что ты сказала?! — тихо спросил он вслух.
И он вдруг наконец осознал, что её болезнь может быть смертельной. И ему стало страшно.
“Вы можете не выжить оба,” — наконец подумал он, боясь даже подумать то, что когда-то произнёс его отец.
“Да,” — подумала она, — “Но и одна я тоже не выживу. А он может.”
— Знаешь, я так хотела стать матерью… — сказала она вслух. — Это мой шанс. Последний. Единственный.
Они стояли, забыв про всё на свете, и не заметили, что священник в конце концов очнулся и куда-то торопливо ушёл. Через несколько минут он вернулся в сопровождении нескольких молодых людей — видимо студенты, которые помогали в церкви. А может просто прохожие. Три девушки и четверо юношей. Темнокожие, смуглые, белые, азиаты. У них у всех были перепуганные лица. Они наперебой начали успокаивать, говорить, что всё будет хорошо и обещали за них молиться. «Спасибо», отвечали молодожёны.
Все приготовления были сделаны очень быстро, и священник провёл процедуру привычно, хоть и не так радостно, как всегда. Он спрашивал, а они отвечали свое «да» спокойно и сосредоточенно. И Маркус был рад, что не надо разбивать тарелку.
А когда священник осторожно спросил про кольца, Маркус почему-то машинально сунул руку в карман, в котором было пусто, но пальцы нащупали дыру, и он нырнул в неё всей пятерней, чтобы почувствовать в самой глубине подкладки тонкий металлический звяк. Те самые два кольца, которые… Он вспомнил, как выбросил коробочки, не зная, что с ними делать, и задумавшись почему-то положил кольца в карман. И полностью забыл про них, а они просто провалились в дыру. Чтобы вот так появиться в нужный момент…
Он вынул их вместе с шерстяными катышками, нитками и какой-то пылью, которые всегда накапливаются за подкладкой, и смущённо извиняясь сдул этот мусор с ладони, но все понимающе смотрели и ждали, робко улыбаясь. Он надел кольцо Кицунэ, та надела ему второе…
— В счастье и в несчастье, в болезни и здравии… Пока смерть… — На этих словах голос священника дрогнул, — не разлучит… Я объявляю вас…
Свидетели, подписи, сертификат. И дальше всё было не важно.
Молодежь робко поздравляла их, обещала, что всё будет хорошо, потом повела их в полуподвал, где угощала печеньем и чаем… Спросили нужна ли помощь.
— Да, — ответил Маркус. — Помогите собрать вещи и переехать.
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58367-kolesnica-zla-glavy-51-52.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: