Глава 67. Игра
Маркус Левин. 16 августа
— Перестань, — сказал Маркус. — Это глупо устраивать сцены в магазине. Все нас слушают.
— Все слушают тебя, — ответил Билли, паясничая и уже не скрывая мерзкий звериный оскал, — меня же не видит и не слышит никто. Потому что я так хочу. Вот посмотри!
Старушка буквально наехала на него своей тележкой и только после этого заметила его, ахнула и стала извиняться.
— Отвяжись, старьё! — оборвал её Билли. — Вали отсюда!
Та поспешно укатила прочь, испуганно оглядываясь, а Маркус испытал некоторое облегчение — всё же не галлюцинация.
Они стояли в супермаркете, между ними невысокие по пояс холодильные камеры с морожеными курами и рыбой. Билли хищно улыбался.
— Опять они гонят эту поганую музыку! — сказал он раздражённо, и Маркус внезапно действительно заметил противное завывание какой-то певицы под тупо бьющий ударник. — И им совершенно не важно, нравится это кому-то или нет! И если я подойду и пожалуюсь, ты думаешь, что-то изменится? Ха! — он картинно раскинул руки. — Чёрта с два! Они уже выяснили, что по статистике для девяноста процентов покупателей либо всё равно, либо эта попса нравится, а мнение десяти процентов никого не колышет! В принципе!
Маркус покачал головой и попытался стронуть свою коляску с продуктами с места, но не смог.
— Ну ты понимаешь! — Билли прошёлся вдоль мороженых кур. — Никого не волнует мнение крошечных процентов недовольных клиентов! Это такие мелочи! И эти ублюдки всё равно будут иметь свои доходы. С нами или без нас. Всем плевать!
Маркус не ответил. Он качнул тележку вперёд, но у неё заблокировалось и перестало проворачиваться колесо. Маркус попробовал его покрутить подошвой.
— И потому, — воскликнул Билли, — приходится принимать меры! — Он взмахнул руки в жесте фокусника, и в тот же момент где-то у касс раздался слабый треск, и музыка затихла. — Я же тебе говорю, я маленький бог, — прошептал он вкрадчиво. — Ты тоже.
Маркус качнул головой, не зная, куда деваться от собеседника. И уже раздумывал, не бросить ли тележку.
— Мы живем над этим миром! — продолжал Билли, не обращая внимания. — Мы можем им управлять! Мы можем стать прекрасной командой и получить всё, что хочется! Подумай, эти мелкие людишки…
— Люди, — сказал Маркус, пиная колесо всё сильнее. — И они живые. И им больно.
— Конечно больно! — воскликнул Билли. — Но вот этим курам тоже было больно! — он брезгливо взял тушку в упаковке и поднял вверх. — Их держат в клетках, не дают им двигаться, чтобы они толстели, а потом им отрубят голову! Их тебе не жалко?
Он сморщившись разжал пальцы, и курица упала обратно.
— А корова? — спросил он, паясничая и поднимая упаковку говядины с полки. — Добрая милая и беззащитная корова. Что она сделала тебе? Но её убили! Человек, стоящий на высокой ступени развития, просто уничтожает всё, что на низкой ступени. Впрочем, это закон природы вообще. Животные пожирают траву, мы пожираем животных, сильные нации пожирают слабые…
В это время Маркусу удалось справиться с тележкой и он тронулся вдоль стеллажей, а Билли следовал за ним продолжая свою речь.
— Так устроен мир! Сильные едят слабых. Кто знает, если наш бог создал нас как говорят по образу и подобию своему, то может быть он очень жестокая скотина? И может жестокость к слабым это нормально? Это по-божески? А может наш бог нас создал, чтобы нас есть? — Билли снова выпучил глаза и заговорил голосом какого-то злодея из мультфильма. — На убой! Э-э-э! — Он схватился за горло, словно начал задыхаться и издал долгий хрип, высовывая язык и корча рожу.
Марку молчал.
— Ты никогда об этом не думал? — продолжил Билли. — Он сильный, мы слабые, тот же закон! Человек выращивает курицу, кормит её, она думает, что он её добрый бог. А он однажды её убьёт и съест.
Маркус собирал в тележку сок, сыр и молоко, а Билли шел за ним и поучал назидательным тоном:
— Сострадание это слабость. Ты не сможешь стать истинным богом, пока ты не искоренил сострадание совсем. Это ловушка. Ты свободен только если ты отбросишь эту химеру.
— Где-то я уже это слышал… — бросил Маркус через плечо, — про химеру…
— То же самое можно сказать и про любовь. Это оковы! Истинная свобода означает не иметь никаких оков. Никто тебе не нужен! Ни о ком ты не переживаешь! Это и есть настоящая свобода, а не то, что ты себе представляешь.
— Никто тебе не нужен, но и ты никому не нужен, — ответил Маркус.
Он посторонился и пропустил женщину с коляской, которая посмотрела на него с тревогой и поспешила прочь.
— А зачем? — спросил Билли. — Если мне никто не нужен, то мне все равно, нужен я кому-то или нет. В этом нет необходимости. Ну? Я прав или прав?
— Отстань, — сказал Маркус. — Ты не прав, и философия твоя мне не нравится.
— Тебе просто нечего ответить! Моя философия это чистая свобода, а ты раб, и всегда будешь рабом!
Маркус отвернулся и положил в свою тележку упаковку сыра.
— Ну сразись со мной как мужчина! — приставал Билли, — а то мне скучно! Смотри, я тебя научу!
Он выбросил вперед руку и с его пальцев слетела молния. Она ударила в полку рядом с Маркусом, и баночки йогуртов рассыпались и покатились по полу. Маркус вздохнул и начал их собирать. Прибежал работник магазина и стал помогать. Когда они подобрали всё, Маркус поехал дальше в овощной отдел и положил в тележку помидоры.
— Ну давай-давай, семьянин! Собирай свои плоды, только помни, что касса-то не работает! — Билли рассмеялся мелким издевательским смехом.
Маркус посмотрел на выход из магазина и увидел, что у касс уже собралось много народа, и встревоженный заведующий что-то виновато объясняет.
— А почему?! — радостно спросил Билли. — Потому что я бог! И я ставлю мои условия и мир по ним играет!
Маркус покачал головой, оставил тележку у стеллажей и пошёл из магазина. Билли уже стоял перед ним в дверях и улыбался.
— У меня нет правил, нет границ, мой мир это безграничная свобода! А твои преграды у тебя в голове, все эти глупости о долге, о ценностях! Это все границы, которые ты сам себе ставишь. Почему ты не можешь просто пройти?
И Маркус просто пошёл на него стиснув зубы. И не смог. Словно невидимая подушка стояла между ним и выходом из магазина.
Билли поднял руку для новой стрелы, и Маркус заметив, тоже представил себе такую же молнию — и она слетела с его пальцев, и ударила в то место, где был Билли. Но там уже никого не было.
— Хорошо! — услышал он весёлый голос Билли. — Очень хорошо, продолжай!
Маркус выскочил на ночную парковку, огляделся по сторонам, и увидел чёрную фигуру среди машин. Билли словно вырос в размерах; он пританцовывал на асфальте, и теперь на нем был чёрный плащ как у вампира, который он распахнул словно крылья.
— Ну ударь!
Билли кривлялся и строил рожи, стараясь быть похожим на Джонни Дэппа. Потом он внезапно выбросил вперед руку, и Маркус увидел ещё одну молнию. Он успел отшатнуться в сторону и сделал свой «выстрел». Это было странное и нереальное ощущение — видеть, как с пальцев слетает голубая молния.
— Хорошо! — воскликнул Билли. — Ты замечательный ученик!
Протанцевав по парковке он вдруг картинно распахнул плащ, снова выбросил вперед руку. Маркус отскочил и сделал свой «выстрел» в ответ.
И вдруг с ужасом увидел, как Билли ускользает в сторону, как тореадор, а позади него полная молодая женщина вынимает коляску из багажника машины.
Словно в замедленной съемке Маркус видел, как женщина ставит коляску на землю, распрямляется, и как молния входит ей в спину, как женщина оседает на землю со слабым стоном, как к ней бросается её муж с ребенком на руках и мальчик лет десяти…
— Вот видишь, — сказал Билли сзади, — сострадание это слабость. Потому что ты теперь полностью уязвим. Настолько уязвим, что мне даже скучно в тебя стрелять.
Но Маркус уже не слушал. Он делал искусственное дыхание женщине, а Билли, невидимый для всех остальных, стоял рядом и комментировал:
— Посмотри на кого ты расходуешь свои силы! Даже не потребовалось создавать ничего дополнительного! Ты просто стронул один из тромбов, эту грязь, которую она накопила в себе. Сама! Никто не заставлял!
Маркус продолжал делать массаж сердца и искусственное дыхание, не обращая внимания на Билли, все его внимание ушло на женщину. Муж её стоял рядом в ужасе, прижимая к себе ребенка и набирая телефон скорой, а мальчик лет десяти стоял, испуганно прижавшись к отцу и быстро-быстро дышал, почти всхлипывая.
— Вся её жизнь это еда, еда и еда! — продолжал Билли. — Разве это жизнь человека? Это жизнь свиньи, с той лишь разницей, что свинью съедят, и она принесет пользу десяткам голодных. А что пользы от этой с позволения сказать женщины? Посмотри на её семью! Они все уже заплыли жиром, её дети готовы заболеть даже не начав жить…
Из супермаркета сбегались люди, вокруг собиралась небольшая толпа. Маркус отрешился от всего. Внешне он продолжал массаж и искусственное дыхание, а внутри он искал. Он мчался по венам и артериям этой женщины и искал этот тромб. И только под звуки сирен въезжающей скорой помощи он нашёл его и сложился весь в одном усилии — выбить, растворить, рассыпать…
На скорой приехали парамедики другой станции. Маркус быстро проинформировал их о ситуации, и те в несколько хорошо отрепетированных действий продолжили, положили женщину в машину, он запрыгнул вместе с ними, продолжая невидимо работать с тромбом — мысленно мял его в ладонях, превращал в мелко-дисперсную грязь и выдавливал, выбивал, вымывал…
Он выбил. Когда машина въезжала на территорию госпиталя, опасность уже миновала.
Дальше всё было по сценарию — каталка, госпитальная палата, анализы, капельница, муж и дети рядом… Но всё уже было кончено. В хорошем смысле.
Маркус всё равно не уходил, он бродил по коридору около приемного покоя, а сам мысленно все ещё плавал в венах и артериях этой женщины, проверяя, вычищая, освобождая завалы в её сосудах.
Муж её вышел отвести детей в туалет и увидел Маркуса. Через несколько минут они вернулись.
— Спасибо вам за всё, — взволнованно произнес он. — Если бы не вы…
— Если бы не вы! — кривлялся Билли появившись в конце коридора.
К счастью, никто, кроме Маркуса, действительно его не видел и не слышал.
Маркус чувствовал себя, как преступник, который ранил человека, а теперь его же и благодарят. Он не стал ничего объяснять, помолчал, кивая головой. В конце концов решился поднять глаза и встретил благодарный взгляд.
— Вы на пороге диабета, — сказал он мужчине, — а ваша жена может получить такой же приступ снова и ваши дети… — он замолчал встретив взгляд мальчика, и запнувшись. Потом помолчал и продолжил тише, — всё может однажды плохо закончиться, если вы не измените образ жизни…
Его вид был достаточно мрачен, и мужчина испуганно замолчал. Маркус хотел смягчить свои слова, хотел потрепать мужчину по плечу и сказать что-то утешающее, но не мог. Мужчина грустно кивнул и увёл детей в палату.
Они остались вдвоём в пустом длинном коридоре. Маркус повернулся и встретил гадкую ухмылку Билли, и вдруг странное понимание стало наполнять всё его существо — Билли не нападал не потому, что ему было скучно, а потому, что он не мог. Не мог пробиться! Маркус мысленным взором видел рассыпанные стаканчики йогуртов в магазине и понял — это был не намеренный промах, не игра в кошки-мышки, это был рикошет. И Билли больше не стреляет, потому что не хочет этого показывать…
Понимание превратилось в мурашки; волна пошла по его спине, как будто крылья расправлялись за спиной. И он увидел, как улыбка Билли медленно начала сползать и заменяться на гримасу ненависти. Оскалившись он повернулся и вышел.
*
Глава 68. Карл
Двейн Рейни. 17 Августа
— И вы не хотите об этом рассказать? — спросила Барби сладенько, — я слышала у вас какие-то новые результаты в расследо…
— Нет, — ответил Двейн, разглядывая плинтус.
В комнате повисло молчание. Это было собрание, на котором присутствовал сам шеф, и мальчишеская фронда агента Рейни не прошла незамеченной.
— Я не совсем понимаю, — промямлила она меняя тон.
— А что понимать? — спросил Двейн.
Он говорил тихо, спокойно, не напрягая голос, а даже наоборот приглушая. Тихая речь заставляет вслушиваться и держит внимание куда сильнее, чем любые крики.
— Едва я получаю эти самые новые результаты и вам рассказываю, вы сразу же отнимаете у меня эту работу, передаете другим, и я больше не имею доступа к информации. Где результаты работы с Вернье? Где портрет подозреваемого? Полное молчание, и всё под паролем. Агенту Дубчек, — он указал на Джину, — не разрешено мне рассказывать про её расследование! Чего же вы от меня ждёте? Фокусов? Что я вам из рукава достану что-то новенькое?
Собрание затаило дыхание. Особенно красноречивым было молчание шефа, который теперь смотрел на Барби вопросительно приподняв брови и выпятив вперед нижнюю челюсть. Она заметила этот взгляд и эту челюсть, заморгала, выпрямилась и наконец промямлила:
— Да, я понимаю… Вы конечно чувствуете себя… Неловко…
— Неловко?! — покачал головой Рейни. — Интересный выбор слова.
— Да… Я понимаю… — повторила она с нарастающим напряжением, — ваши… э… чувства. Но… мы это обсудим после собрания…
Она переключилась на других и сделала вид, что его не замечает.
После собрания шеф попросил Брейди к себе. Беседа длилась не менее часа и закончилась только потому, что у шефа было что-то запланировано в расписании.
На следующий день агентов Дубчек и Рейни пригласили в кабинет Брейди.
Барби корчило от необходимости произнести заветные слова, потому она тянула не менее получаса, но в конце концов торжественно поручила заняться старым расследованием вместе с новым. С подробным описанием, что им нужно делать в первую очередь. И теперь они оба сидели мрачные и подавленные. Рейни уже был не рад, что начал всё это. А Барби заливалась соловьём и составляла им план расследования, ключевой фигурой которого была… Ольга Коваленко. В её изложении неизвестная женщина становилась не просто соучастником, а чем-то вроде организатора убийств и мозговым центром, и всё это совершенно не понятно на каких основаниях.
Дубчек скептически возражала. Брейди объясняла и настаивала. Дубчек опять возражала. Брейди опять объясняла и ещё больше настаивала. И это длилось нескончаемо.
— Я хочу понять, что с вами происходит? — наконец дребезжа спросила Барби, когда её энтузиазм очередной раз провалился в их апатию и там умер. — Есть расследование, и вы теперь остались двое главных и наиболее осведомлённых в этом деле! И вы сами очень хотели им заняться! И вот оно идёт к вам в руки и вы сопротивляетесь!
— Бойся данайцев дары приносящих… — тихо сказал Рейни себе под нос.
— Что? — спросила Брейди, — вы что-то сказали?
— Это он шеей скрипнул, — прогудела Дубчек, глядя исподлобья.
Она шумно вздохнула, тяжело как слон перевалилась с боку на бок в кресле и выпрямилась, глядя прямо в глаза Барбары тяжёлым как кувалда взглядом.
— Хорошо, — нехотя процедила она сквозь зубы. — Я объясню ситуацию. Если вы поручаете нам расследование, то мы сами выбираем тактику и стратегию. И вы не приказываете нам, как его вести, а просто принимаете наши отчеты. Тогда мы отвечаем за результаты.
— Конечно! — воскликнула старушка, — я же об этом и говорю! Я просто прошу уделить особое внимание определённой персоне. Потому что я, как ваш непосредственный начальник, считаю, что это наиболее эффективный путь!
— Вот видите! — мрачно заметила Дубчек. — Вы считаете, вы задаете, как нам работать, и что искать в первую очередь. Именно об этом я и говорю. Персона эта конечно интересна, но после этого она нигде не засветилась. Ни в одном из последующих дел.
— Вы имеете в виду дело профессора? — испуганно спросила Брейди.
Дубчек посмотрела тяжёлым взглядом и чуть улыбнулась одними губами. Улыбка эта была страшноватой.
— Я имею в виду дело профессора, — медленно протянула она, пока не желая напрягать ситуацию. — А поскольку оно самое «свежее», то я считаю, что раскапывать это направление и есть наиболее продуктивная линия.
— И однако хотите также ехать к родственникам судьи из самого… из э… первого дела, — поджимая губы произнесла Барби.
— Вот видите, — теперь уже не выдержала Джина, — вы оспариваете наши приоритеты и хотите навязать нам свою линию!
— Но всё же… — попробовала вставить Барби. — Она засветилась в суде, а не в…
— Хорошо! — вдруг воскликнул Рейни, неожиданно для себя самого.
А может просто хотел выйти из этой бессмысленной и бесконечной патовой ситуации. После почти часа сидения между двумя одинаково упёртыми дамами, ему сейчас хотелось изобразить картину Мунка «Крик» и начать то ли бегать по комнате, то ли биться головой об стол. Или то и другое одновременно.
— Хорошо, мы начнём поиск с неё. Но также мы оставляем за собой право заняться другими каналами.
— Ну да! Ну да! — с облегчением задребезжала старушка, подаваясь вперед и разводя руки над столом, словно хотела обнять, — я же о том и говорю!
Рейни заметил, что её руки тряслись, и она быстро положила их на стол.
— И если мы начинаем с неё, — добавил он, — то нам нужен выход на того частного детектива, с которым общался Вайрус. Все координаты. Нам нужна вся информация, которую он сообщил и все каналы, которыми она пришла.
— Да… Точно… — сказала Барби, усиленно пытаясь сообразить, что делать, и руками ощупывая бумаги на столе, словно она внезапно ослепла. — Дайте мне несколько минут, мне надо сделать пару звонков. Идите пока, я вас позову.
Дубчек вышла впереди, ругаясь себе под нос. Она не оглядываясь проследовала к выходу из отдела на лестничную площадку и в лифт. Если бы где-то по дороге была дверь, то она бы её просто вынесла.
Рейни не пошел за ней, решив дать ей остыть. Он вернулся к себе, сел за компьютер и услышал, как в соседнем кубике раздался звонок. Бек поднял трубку, сказал: «Да, сейчас буду» и вышел. Рейни сначала не понял, что случилось, и только через несколько секунд осознал, что Брейди скорее всего вызвала Карла для того… Конечно! Дело медсестры! Если она заподозрила кого-то в сливе информации, то это мог быть только Бек!
Рейни выскочил в коридор, но было поздно. Карл в конце коридора уже подходил к кабинету начальства… Рейни вернулся в свой кубик и сел. На душе скребли кошки. Нет, не скребли; они грызлись и выли истошными голосами. И кроме того…
И кроме того его мучало то, что согласившись искать Ольгу, он переступил какую-то черту. Он говорил себе, что это только воображаемая черта, что всё это только плод его фантазии, но всё же…
Естественно ли бояться непонятного? Рейни только недавно по-настоящему осознал, что суеверен — и не меньше, чем Невилл. И не меньше, чем Грей. Воображение рисовало ещё одну аварию или массу других будущих случайностей с трагическими последствиями, и он чувствовал себя отвратительно. И уже знал, что пристыдить себя не удастся. Он действительно понимал, что внутри него живет глубоко закопанное семя страха перед тем, что не укладывалось в логику, что не может найти объяснения в «обычном» мире. Он чувствовал — согласившись искать Ольгу, он вступает в область, этой логике неподвластную и потому страшную.
«Погибали…» Люди «просто погибали», сказал тогда Алекс. «Просто так не бывает», ответил ему Двейн. Но снова перед ним в воображении несчастный обреченный олень выбегал перед жучком-фольксвагеном. Просто так. Невозможно рассчитать до пол-секунды и сделать это преднамеренно. И просто так за рулем сидела неопытная девушка, для которой он был милый Бэмби — и вся дорога превратилась в руины. Если бы олень выскочил на долю секунды позже, то водитель фуры не мигнул бы глазом, и на дороге появился бы небольшой бугорок. «Просто так» рядом с домом частного сыщика стояла машина, в которой спал пьяница, просто так у него в бардачке завалялся пистолет, просто так он решил взломать единственную машину, в которой лежал глушитель… Почему этот придурок пошёл к той самой машине, а потом к окну того самого дома? Собака уже скорее всего давно перестала лаять и наверное с удовольствием собирала остатки ужина с ковра… Всё было «просто так» — и нелогично, и неправильно. И это ещё более пугало. «Я отказался искать, и выжил», сказал Томас. «Чертовщина штука опасная».
Окей, подумал Рейни. Представим, что этот зверь её защищает. Так? Спросил он своё воображение, закрыл глаза и представил себе того зверя. Воображение услужливо нарисовало ему картинку, и у зверя был очень человеческий взгляд. Он слушал.
— Начальство требует найти её, — сказал ему Рейни, — но мне нужен Призрак. И для меня этот поиск только способ снять начальство с хвоста. Чтобы иметь возможность вести свой поиск. Ну представь себе, что мы её нашли, в этом случае мы бы просто заключили с ней сделку, и она могла бы снабдить нас информацией, чтобы найти настоящего убийцу. Потому что это был мужчина, и мы ищем его. Почему начальство зациклилось на ней, я не знаю, и это очень хороший вопрос. И может если удастся на него ответить, то и Призрак будет найден, и она спасена…
“Стоп! Почему спасена?” спросил себя Рейни. Почему у меня возникла эта странная идея, что она тоже может быть жертвой? Ну может быть не до конца чистой, но всё же…
Зверь в его воображении чуть наклонил голову, потом отступил назад и даже сел, продолжая внимательно за ним наблюдать. И Рейни почувствовал, что заключил сделку. По крайней мере хотя бы со своим воображением.
Но облегчения не наступило, потому что он почувствовал что-то другое… Ещё одно присутствие. Что-то куда больше и страшнее, чем этот зверь. Сзади. И он не хотел поворачиваться. По спине пошли мурашки. Он судорожно вдохнул воздух и поспешно открыл глаза, чтобы поскорее попасть в простую будничную реальность.
Он все ещё сидел в своем кубике и смотрел в экран компьютера, который уже успел погаснуть. Сзади почувствовалось какое-то движение и Рейни увидел неясное отражение Бека на этом экране.
— Я надеюсь, ты всё отрицал! — сказал Двейн и обернулся.
— Конечно! — ядовито промолвил тот. — Только мне интересно, как твоё поведение вписывается в сур-р-ровую мужскую дружбу? — и добавил тихо. — Я же просил…
— Никак не вписывается, — тихо ответил Рейни вставая. — Как и твоё враньё. Лучше вообще не давать информации, чем дать неверную. «По-дружески». И «нет-нет, ты не можешь расследовать». — Он помолчал, внимательно наблюдая реакцию. — И не беспокойся, твоя девственность не задета. Я нашёл свой источник.
— Какой? — спросил Карл с явной тревогой в голосе.
— Ты смеёшься? — ответил Двейн чуть укоризненно и ещё тише. — Лучше расскажи, что произошло на дороге.
— На какой? — ещё тише спросил Карл и сглотнул.
— На той самой.
Бек выпрямился и какое-то время смотрел Рейни в глаза, потом вышел из его кубика и ушёл в свой. Двейн пошёл за ним, понаблюдал, как тот сел за компьютер, а сам спиной подпёр его стенку и засунул руки в карманы, продолжая сверлить взглядом белёсый коротко стриженый затылок Карла. Тот сначала пытался сосредоточиться, но наконец не выдержал.
— Ты ничего не знаешь! — шёпотом воскликнул он, поворачиваясь на вращающемся кресле. — Я просто хотел помочь. И я сообщил информацию, которая могла тебе помочь! И я почти ничего не врал.
— Конечно, — тихо ответил Рейни. — Только кроме этого ты дал определенные установки, иногда отвлекающие и иногда полностью ложные, и предложил им верить.
— Какие ложные?! О чём ты говоришь?! — опять шёпотом возмутился Бек вставая.
— Про опознание, — ответил Рейни. — Это раз. Ты сообщил, что Кэмпбелл сбежала и затерялась в стране. И тем самым ты создал определенное впечатление. От одного случая, чтобы можно было экстраполировать на все остальные. Хотя я допускаю, что это не было твоей целью.
— При чем тут опознание?
— При том, что оно было ошибочным, — и поправил себя. — Могло быть.
Взгляд Бека был красноречивее слов, и Рейни подумал, что вряд ли это можно сыграть. Или можно?
— Я не понимаю, — наконец произнес тот. — Я не понимаю, как это может быть…
— А так. Дело надо закрыть, и тут очень удачно подвернулось «подходящее» тело.
— Да что ты говоришь?! — Карл уже кричал шёпотом и собирая пальцы в щепоти. Сразу вспомнился доктор Пинкофф. — Подделать тело! Родинки, шрамы, тату!..
— А очень просто, — так же шепотом ответил Рейни. — Мало ли одиноких полных женщин, об исчезновении которых никто не опечалится? Запереть в подвале, сделать ей тату и шрамы, дать им зажить, а потом сам понимаешь. Например большую дозу инсулина и труп в реку. Если человек убийца, то он не останавливается перед такими мелочами, как похищение, пытка и убийство, чтобы снять со своего хвоста преследование. А потом спустить цепных собак на добычу. Анонимный звонок. А всякие несоответствия в фигуре и внешности можно объяснить двумя годами скитаний и долгим пребыванием в воде. Если кому-то очень хочется закрыть дело и принять желаемое за действительное. Рискованно конечно. Но ему везёт.
И вдруг внезапно Рейни подумал, «Везёт… Такой же везунчик… А не устраняет ли он конкурентов?»
— Это абсурд! — Карл снова перешёл на шёпот и оглянулся. — Это полный…
— Конечно! Почти абсурд! — продолжал Рейни ещё более понизив голос. — Но есть реальный вариант, что наша старушка всё знала и приняла «подарочек», понимая, что это значит. Выкручивала руки, чтобы закрыть дело. Слишком легко всё сошло: формально бойфренд опознал, и никакой проверки ДНК! Обычный бардак деревенского полицейского управления, и все следы закопаны!
— Бред! Параноидальный бред!
— Ладно, виноват, — согласился Рейни, успокаиваясь и делая глубокий вдох, — я не могу утверждать. Человек, который мог бы это подтвердить, уже умер, тела тоже нет, ДНК не проверить, так что можешь спать спокойно, расследовать никто не будет. Может и правда бред.
Он вздохнул и покачал головой. Все эти предположения показались такими нереальными, стоило только произнести вслух, и ему стало неловко.
— Лучше расскажи, что случилось на дороге.
Бек стоял какое-то время, свирепо сверля его глазами, но наконец отпустил плечи, сел на край стола и сник:
— Не знаю я, — он понурился на скептический взгляд Рейни и добавил оправдываясь, — правда не знаю. Ночью перед тем мы погуляли с ребятами круто, и я был с такого бодуна... А этих полицейских четверо. Трое охранников и водитель, все вооружены. На одну толстуху в наручниках. Я полдороги держался, а потом подумал, какого чёрта!? И просто заснул. Очнулся уже в бинтах и растяжках.
— Понятно, — вздохнул Рейни. Потом помолчал и вдруг вспомнил. — А можешь мне хотя бы рассказать про случай в госпитале, когда пациент сошёл с ума и начал резать людей?
— Какой пациент?
— Который её поранил.
— Поранил? Кто? Когда?
— То есть ты не знаешь?
— Откуда информация? — Бек смотрел на него потрясённым взглядом и Рейни понял, что ничего нового он здесь не узнает.
— Кошки рассказали, — ответил он и ушёл к себе.
* * *
Он сидел какое-то время в тишине и не мог ни на чем сосредоточиться. И снова услышал, как у Карла зажурчал телефон. Тот ответил явно в прескверном настроении и судя по репликам оно становилось ещё хуже с каждой минутой.
— Да, я всё понимаю, но суд… — говорил он приглушённым голосом, переходя в шёпот. — Да, это решение суда; ты не имеешь права… Почему я не могу забрать его в пятницу?... Вы не можете переехать без… Да, он мой сын тоже… ЧТО?..
Последнее слово было сказано тихо, но с такой интенсивностью, что Рейни замер. Далее шла длинная пауза, после которой Бек сказал с острой горечью:
— И ты сообщаешь мне это только сейчас… После того как… Я все равно… Алло! Алло!
Трубка с треском ударила в телефон. Бек вышел из своего кубика и стремительно ушёл из отдела, доставая сотовый. Через минуту Рейни выглянул в окно и увидел его на улице под окнами конторы, разговаривающего по телефону, причём всё его существо выражало крайнюю точку кипения. Когда он закончил разговор, он долго стоял уперев руки в бока и глядя на поток машин невидящим взглядом. Рейни давно не видел его таким.
— Ты прости, — сказал он Карлу, когда тот наконец вернулся на свое место, — я не хотел тебя подставить. И об этом речи никакой не было…
— А?… Нет, это мелочи. Бывает, — ответил тот без эмоций, чуть повернувшись, но всё ещё в своих мыслях. — Знаешь, как исправить неприятность? Устроить гораздо большую. Так что теперь… это такие мелочи.
Он снова отвернулся, закусив губу и глядя в никуда.
— Чем-то могу помочь? — спросил Двейн.
Тот медленно покачал головой в ответ, по-прежнему глядя куда-то в себя.
Рейни продолжал стоять. Пауза была длинной, но наконец Бек обернулся всё ещё не поднимая взгляда и сказал еле слышно, почти одними губами:
— Она сказала, что Саймон не мой сын.
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58413-kolesnica-zla-glavy-67-68.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: