Часть 4. Битва
Мир вдруг словно раскрылся, и они оказались в странном пространстве; они не понимали где. Впрочем это было не важно. Потому что они смотрели потрясёнными глазами на бездонное небо вокруг, подсвеченное мириадами звезд и галактик. Всё это двигалось в бесконечном кружении, и везде ощущалась жизнь, но они не видели, какая. Они просто чувствовали невероятной силы любовь, словно рядом проходила высоковольтная станция и это было её напряжение, её вибрация, долгая как звук «м-м-м-м».
— Как красиво! — прошептала одна из девушек, протягивая руки к звёздам, словно купая их в лучах света.
— Что это? — спросила вторая, тоже поднимая руки вверх. — Где мы?
— Однажды ты узнаешь, — ответила женщина. — Может быть…
— Как?! — тихо воскликнул юноша, — как мы попали сюда?
— Мы всегда здесь, но только мы этого не видим, — ответила женщина. — Изредка человек получает возможность увидеть… почувствовать… И для этого надо много трудиться…
— Как?! — воскликнул юноша. — Что надо делать?!
— Самодисциплина, — ответила женщина. — Чистота. В мыслях, мечтах, словах, делах. Молитва. Доброта. Честность. Не делать зла. Ну ты и сам знаешь…
— Не знаю! Откуда мне это знать?
— Да… Откуда… — чуть разочарованно протянула женщина. — Как будто мы никогда об этом не говорили…
— Ну… Это… — ответил юноша нетерпеливо. — Это же все взрослые говорят… Делай то, не делай это… Кто это слушает?
— Ты хочешь Это? — спросила женщина, разводя руками. — Хочешь? Значит слушай. Увидеть мир с другой стороны это редкий дар. И редкий случай в жизни. Ты не скоро сюда вернёшься.
— Но ты-то сама не очень…
— Что?
— Доброта там… Честность…
— Я это другой случай, — ответила она улыбнувшись. — Такие как я проходят с заднего крыльца. Кто-то получает этот дар, будучи несовершенным, и может использовать во зло… Результат будет ужасен.
— Откуда ты знаешь?
— Да, да, спроси меня, откуда я знаю… — сказала она печально.
— А я? Я смогу сам? У меня получится?
— Если хочешь. Это может каждый. Только не каждый хочет. Много работы, много стараний. Без гарантии результата.
— Но у тебя-то есть результат! И я что-то не видел, чтобы ты сильно старалась!
— Я другое дело, я же сказала. Иногда появляется шанс... срезать углы. Кажется, что так проще… Ан нет… Гораздо труднее победить зверя в себе, когда он в десять раз сильнее. Потому проще дисциплинировать себя, когда ты обычный человек. Когда это получается, то вот этот мир сам к тебе приходит.
Они долго молчали, купаясь в красоте и любви этого мира, но наконец юноша не выдержал:
— А я хочу как ты! Сразу! Сейчас!
— Чтобы не работать? Тогда нужна Сила. Помнишь, как в кино: да пребудет с тобою Сила!
— Как? Откуда? Где её взять?!
Она вздохнула и долго молчала. Наконец промолвила:
— Взять? Ты думаешь, это ты берешь Силу? Нет, дружок. Это она тебя. Ты временная лодочка, а она твой парус. Ты возничий, она твои кони. Может она унесет твою колесницу ввысь, а может в бездну; направляешь ты. Но она пролетит над тобой, над твоей жизнью и почти тебя не заметит. Пока ты с ней, она оберегает тебя, как фермер бережёт корову. Но твоя жизнь сгорит, как спичка, а она полетит дальше искать следующего. Только ты сам можешь сделать так, чтобы твоё осталось с тобой, но тогда эта Сила тебе и не нужна…
Юноша слушал её, протягивая руки к звездам и ощущая ладонями их свет исполненный бесконечной доброты и любви.
— Только ты сам… — повторила женщина. — И тогда это у тебя не отнять…
*
Глава 74. Робин
Двейн Рейни. 29 августа
— Если вы спросите меня, — сказал пожарный, почесывая изуродованную старым ожогом щёку, — то я скажу, что это работа хозяина.
Вернее пожарным он был когда-то, пройдя от рядового звена до самого верха, а теперь работал экспертом.
— У меня были случаи, — продолжил он, — когда хозяева сами поджигали дом, чтобы получить страховку.
— Не думаю! — мрачно прогудела Дубчек, — я с ней беседовала несколько раз. Она не производила впечатле…
— Даже если и не производила, — ответил тот пожимая плечами. — Даже тогда…
— Но ведь прошло несколько часов с тех пор как она улетела, — сказала Дубчек.
— Ну это не проблема, — ответил тот, — начиная с самого простого типа свечки, кончая разными электрическими устройствами…
То, что был поджог, выяснилось практически сразу. Экспертиза показала, что пожар начался в нескольких местах одновременно; большое количество горючего обеспечило быстроту распространения и катастрофические последствия. И как они поняли, возгорание произошло вскоре после их отъезда, за те небольшие сорок-пятьдесят минут пока они ехали от Аннаполиса до Силвер Спринг. Значит возможно в то самое время, когда они стояли около дома, кто-то неизвестный уже занёс туда несколько канистр бензина или чего-то подобного. Возможно наблюдал из-за штор, дожидался их отъезда, приоткрыл окна, чтобы была превосходная тяга, понаблюдал какое-то время пустынную улицу, щёлкнул зажигалкой…
Дом сгорел до основания. В пыль, пепел и труху, которую потоки воды превратили в чёрную грязь. Все старинные коллекционные книги, картины, альбомы фотографий и прочая меморабилия рассыпалась в первичные элементы. Сгорел и старый сад, и даже часть леса, так как погода несколько дней стояла жаркая и сухая. Но никто не видел никаких подозрительных машин — ни в тот самый день, ни за день до того. Ничего необычного на маленькой богатой тупиковой улочке, где половина домов имеют камеры наблюдения, и улица видна с нескольких ракурсов. Почти вся, кроме дома судьи. И уж конечно по этим камерам можно отследить все подозрительные машины, появляющиеся на улице. Однако их не было. И неделю, и месяц назад — всё те же машины самих жителей и почта. К дому подъезжала только сама Робин.
Дубчек, напуганная замечанием Рейни, что они могут больше не увидеть её в живых, начала обрывать телефон, но без результата. И поскольку Робин собиралась остановиться в доме брата, телефона которого Джина не знала, она прозвонилась в отделение полиции, ближайшее к тому дому, и на повышенных тонах потребовала срочно отправиться по адресу и во-первых проверить наличие и состояние самой Робин, а во-вторых доставить новость. А потом по возможности доставить и саму Робин в аэропорт и посадить на ближайший рейс из Денвера обратно в Балтимор. Последнее ей объяснили срочно сделать невозможно, так как от указанного адреса до аэропорта ехать не менее четырех часов по горным дорогам, и ближайший рейс будет только утром, а в остальном обещали посодействовать.
Пара полицейских машин прибыли на место и выяснили, что Робин только что доехала. Полиция добавила к одной трагедии другую. Новость Робин перенесла тяжело; пришлось вызывать скорую помощь. Женщину доставили в местный госпиталь с сердечным приступом.
Перепуганная Джина среди ночи созванивалась с лечащим врачом Робин, потом по наводке врача и с её психотерапевтом, потом с психиатром. От их туманных объяснений и постоянных ссылок на конфиденциальность, ситуация выглядела все хуже и хуже. Но хотя бы те в срочном порядке связались с госпиталем в Колорадо, где разместили Робин, и начали общение с врачами. Понятно, что разрешения ни на интервью, ни на перелёт пациента Джина не получила. Утром она не выдержала и вылетела в Денвер сама.
У госпиталя и у палаты больной теперь дежурили полиция и сама агент Дубчек, но больше ничего сделать она не могла; пациентка была на тяжелых седативных препаратах в почти коматозном состоянии. Рейни предвидел, что именно так и будут развиваться события, потому отказался лететь, тем более, что на месте шло живое расследование. Картина в воображении, рисующая часы топтаний под дверью госпитальной палаты его не вдохновляла.
Он попытался уговорить полицию осмотреть окрестный лес с собаками, но не встретил понимания. Тогда изучив спутниковые карты от гугл и изображения с высоты птичьего полета от бинг, одевшись в спортивное и закрывающее как можно больше тела, Рейни отправился сам. Одежда не спасла. Он вернулся весь в ожогах от ядовитого дуба и плюща, в колючках, занозах и укусах, совершенно уверенный, что Гарри Гаррисон писал свою «Неукротимую Планету», побывав в каком-нибудь подобном лесу. Все эти укусы и волдыри жутко чесались, и оставалось только надеяться, что их сделали не клещи, переносящие гадкие болезни. Долгая ванная и тюбик кортизона, вымазанный на себя, принесли некоторое облегчение, но ненадолго. Хотелось стонать, выть, чесаться и кататься по полу. Хотелось скупить всю аптеку и намазаться ещё. А главный результат всё же был таков, что он нашёл несколько звериных троп, выводящих в разные относительно цивилизованные точки, в том числе в жилой район, но не нашел на них заметных следов, только несколько оборванных колючих вьюнов, кое-где примятую траву и обломанные ветви, что с успехом могли сделать олени, которых в округе было множество. Погода стояла жаркая и сухая, следов на земле не оставалось.
Рейни сообщил результаты в отделе и передал полиции, полиция отреагировала без энтузиазма. Тем более, что через день прошёл сильный ливень, потому вопрос поиска с собаками закрылся сам собой. Во-вторых, как выяснилось, ближайший к дому судьи выход был с бедной улочки не снабжённой наблюдением, и если предположить, что найдется идиот, который будет таскать на себе через лес канистры с горючим, то отследить его было невозможно.
И всё же под некоторым давлением полиция начала расспрашивать жителей и внезапно выяснила, что на той улице действительно несколько раз видели загадочную машину, старый серый облезлый вэн. Номера его никто не запомнил, но последний раз он появлялся как раз в день пожара. Полиция оживилась и прорабатывала эту версию уже с интересом.
В одной из поездок, проезжая мимо какой-то местной церковки, Рейни внезапно остановился. Он припарковался и начал исследовать карту местности на наличие ортодоксальных церквей. Русские церкви нашлись в крупных городах — Вашингтоне и Балтиморе. Греческие церкви имели более широкую географию. Одна кстати была расположена совсем неподалеку в Аннаполисе. Рейни решил испытать удачу…
Дубчек обрывала телефон, требуя новостей, и готова была жаловаться часами. Рейни понимал и давал ей возможность выговариваться, отрешаясь и переходя в режим «мгм».
Ситуация в Колорадо была безрадостная. Делать Джине было практически нечего, кроме как ждать под дверью палаты, звонить в местную полицию, запрашивая новости про Ника Болтона, звонить его жене и звонить Рейни. Хотя однажды она героически попыталась проехать с полицией на поиск в горы, но вернулась задыхаясь и с сильнейшей головной болью. Горного кислорода ей не хватило.
— Я поняла, почему слоны не бегают по горам… — печально резюмировала она.
И испытала истинное облегчение, когда наконец утром после тяжелой битвы в кабинете, врачи сказали волшебное слово «скоро», и начали осторожно выводить Робин из ее медицинской комы. Радость была недолгой. Робин в себя не пришла.
Она была жива, все функции тела работали относительно нормально, но взгляд её был совершенно далёк и пуст. Она больше не реагировала на окружающее, словно сознание её умерло. И интервью с нею отменилось до непонятно каких времен…
*
Глава 75. Океан
Маркус Левин. 2 сентября
— Прощай… сынок… — прошептал лес.
Словно всё вокруг качнулось в последнем усилии, и он проснулся в смертном ужасе, и бросился бежать по этому лесу. Неизвестно каким чувством он знал, что где-то там происходит что-то ужасное, непоправимое, бессмысленное! И он бежал, чтобы это остановить, и уже знал, что бесполезно. Что он опоздает, что всё пропало, и ничего уже не будет прежним!
Он бежал три дня без еды и почти без воды, время от времени перехватывая несколько глотков воды из лесного ручья или подставляя рот тяжёлому летнему ливню, он бежал, сначала рыдая и умоляя непонятно кого, а потом просто беззвучно, как лесной зверь, уже растеряв свои человеческие чувства. И под конец просто задыхаясь, дрожа, скользя и падая от усталости.
И когда знакомая тропа вывела его на тот самый пригорок, когда наконец лес раздвинулся и появилась избушка у озера, когда ему осталось преодолеть только последний спуск, он уже знал, что всё напрасно, и что уже поздно. Что страшное уже случилось. И без сил он поскользнулся на мокром склоне и полетел прямо вниз на острые камни…
* * *
Маркус проснулся от ужаса. Это было не его видение, это был тот самый лес, но уже не чарующий и уютный, а другой. Безразличный. Немой и слепой свидетель…
* * *
— Ни в коем случае никаких разговоров с полицией! — сказала Бианка с порога. — Никаких и никому.
Присутствовавшие, а дома были все, встретили это заявление напряжённым и удивлённым молчанием.
— Расскажи мне про свое алиби, — продолжила Бианка останавливая палец на Маркусе, который открыл ей дверь. — Если оно у тебя есть.
— Какое алиби? — удивился он.
— Мистер Левин, у вас что, нет телевизора? — ответила Бианка осматриваясь. — Ваш случай из деликатного только что стал криминальным. И боюсь у вас есть все шансы стать подозреваемым. Хотя надеюсь полиция этого ещё не знает. Интернет-то у вас хотя бы есть?
Они сидели и смотрели планшет Бианки, который показывал последние новости. Мистер Эбен Джонсон из Калифорнии был найден мёртвым в отеле «Красные Клёны» в Квинстауне. Информация скупая; ясно только, что его убили накануне вечером или ночью. Причина смерти — два огнестрельных ранения, одно в голову, другое в грудь. Дальше шёл стандартный пассаж о том, что полиция опрашивает свидетелей, просит сообщить, кто что знает…
— Так что вы делали вчера вечером и сегодня утром? — спросила Бианка.
— У Маркуса выходной, мы были в гостях, — ответила Кицунэ. — А потом на океане. Вдвоем.
* * *
Это была тихая и немного грустная вечеринка. Хотя грусть соседствовала с какой-то странной и непонятной Маркусу радостью. Эта грусть была светлой.
Несколько дней назад Кицунэ созвонилась с кем-то из своих друзей и попросила Маркуса отвезти её. И, если хочет, пойти с ней. Он конечно пошёл.
Это был буддийский студенческий центр какого-то тибетского направления, хотя Маркус в них не разбирался. В большой комнате на полу лежали толстые красные подушки, на алтаре стояли золотистые статуэтки, крошечные свечи и серебристые чашечки. Столов не было, видимо обычно все сидели на этих подушках, но сегодня для Кицунэ студенты принесли складные столы и стулья.
Всего набралось человек пятнадцать — смешливых молодых людей из разных стран и самых разных рас, хотя азиатские лица преобладали. Девушки обнимали Кицунэ и о чём-то весело шептались. Среди всех Маркус с удивлением увидел и того самого темноволосого студента с азиатской внешностью и славянским акцентом. Его звали Бадма. Они с Маркусом поприветствовали друг друга, как старые друзья.
А когда обмен новостями закончился, когда они разложили на бумажных тарелках печенье, торт, кексы, расставили пластиковые стаканы, салфетки, бутылки воды и яблоки, Кицунэ спокойно сказала:
— Я скоро умру, вы проведёте по мне пхову?
— Даже не спрашивай! Конечно! — ответил Бадма. — Если бы я был эгоист, то я бы сказал «поскорее возвращайся», потому что мы тебя все любим и будем скучать! — он засмеялся своей шутке и поднял стакан с водой как для тоста. — Но я борюсь со своим эго, потому скажу, бросай ты лучше эту сансару! Быстрого тебе освобождения, девочка!
— Йе-е-е! — все захлопали в ладоши и подняли бокалы.
— Освобождение? — неожиданно для себя не выдержал Маркус. — От чего? От жизни? От любви?
— Да нет же! — воскликнула маленькая кругленькая Алтан, студентка из Монголии. — Не так уж драматично! Любите кого угодно и сколько угодно. Кицу! — воскликнула она, — я тебя очень люблю, и хочу тебя родить!
Все опять рассмеялись и захлопали в ладоши, а Алтан продолжила обращаясь к Маркусу:
— Это свобода только от привязанностей.
— Я не понял, — сказал Маркус, — как это?
— А так, — ответил Бадма радостно, — вы любите радугу? — и сам же ответил, — конечно! И рассвет, и закат, и океан! Но вы не можете положить океан в карман, присвоить его. И не надо! Но это же не мешает его любить! — Он широко развел руки в сторону, словно даря свою радость. И целый океан.
— Вот именно, — добавила Алтан, — любовь это не обязательно привязанность. Если ты знаешь, что радуга однажды погаснет, то ты также знаешь, что однажды она засветится вновь. Это просто радость! Встречи, тепла, любви! Но без чувства собственности.
— Радуга погаснет… — повторил Маркус задумчиво.
— Это как фишка про стакан, — сказала темнокожая Саша. — Наполовину полный или наполовину пустой. Это только твой выбор, как думать. Одни теряют радугу каждый раз, когда она гаснет, а мы находим, когда она загорается. И радуемся.
— Но нельзя найти другую мать или другого отца, — сказал Маркус.
— Да будут благословенны все живые существа, — подняла стакан Саша, и все подхватили вместе с ней, — мои драгоценные матери!
И все снова весело чокнулись пластиком. Саша и Алтан по очереди чмокнули Кицунэ в нос и погладили её по щекам, приговаривая «мамочка» и хихикая.
Бадма взял гитару и начал петь. Мотив был серьёзный и завораживающий; песня затягивала своим тихим ритмом. Бадма не столько пел, сколько проговаривал слова мрачноватым голосом, явно стараясь подражать неизвестному певцу. Было в мелодии что-то роковое и надвигающееся и она задела за живое. Маркус напряженно вслушивался в слова незнакомого языка, и вдруг осознал, что смысл проникает в его сознание.
«…Ночью над нами пролетел самолет, завтра он упадет в океан, погибнут все пассажиры. Завтра где-то кто знает где, война, эпидемии, снежный буран, космоса чёрные дыры… Следи за собой, будь осторожен, следи за собой…»
— Песня парамедиков? — спросил Маркус, и все снова смеялись. Явно все уже знали содержимое песен Бадмы.
Было около двух часов дня, когда они собрались домой. Выходя из центра на улицу и глядя в пасмурное небо Кицунэ вдруг заметила:
— Океан, наверное это красиво…
— Да. Очень красиво, — ответил Маркус, внезапно жалея, что однажды уехал туда без нее. — Хочешь, съездим?
— Да? Правда? Когда?
— Хоть сейчас! Это пара часов. И даже успеем до темноты.
* * *
Они успели. Огромный океан дышал непогодой, над ним висели уплывающие вдаль тучи, подсвеченные заходящим солнцем, и было грозное величие в этой картине. Тревожное и предвещающее что-то.
Маркус поставил музыку на своем телефоне, и они медленно танцевали обнявшись под «Fragile» и «Fields of gold» Стинга и что-то такое же. Потом Маркус укутал Кицунэ запасным одеялом из багажника поверх её куртки, посадил к себе на колени и обнял, и они смотрели на вечный бег волн и медленное движение судов, слушали музыку, чаек и гудки пароходов. Даже когда короткий осенний день погас и берег погрузился во тьму, нарушаемую только огнями самолетов и кораблей, они всё ещё не хотели уходить, слушали грозное биение волн и вдыхали запах океана. Оба ощущали, что кончаются последние спокойные дни их жизни. Или может быть даже самый последний спокойный день…
* * *
— Где это было? — спросила Бианка, когда Маркус вкратце рассказал расписание предыдущего дня.
— Рехобот Бич, — ответил Маркус. — Мы провели там остаток вечера, поужинали в местной забегаловке, подремали в машине и на рассвете поехали домой.
— Понятно, — ответила Бианка. — И дорога туда и оттуда проходит, если не ошибаюсь, через Квинстаун?
— Да.
— И доехать до Квинстауна оттуда можно, если не ошибаюсь, минут за двадцать?
— Да, пожалуй…
— Камеры на парковке? — пробормотала она, словно говоря сама с собой.
— Я не видел… — ответил Маркус пожимая плечами. — Дикий берег…
Она медленно вздохнула и так же медленно выдохнула.
— Молитесь, чтобы они где-нибудь там были! — сказала она медленно и добавила, — вынуждена вам сказать, мистер Левин, я рада, что мы несколько затянули и не начали никаких движений по вашему делу. Вы будете очень хорошим подозреваемым!
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58432-kolesnica-zla-glavy-74-75.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: