Глава 80. Визит
Маркус Левин. 25 сентября
— Привет герою, — послышалось сзади знакомое.
И сразу всё внутри привычно ощетинилось.
Маркус только что припарковался около дома, вышел из машины, оглядываясь вокруг, когда раздался этот знакомый голос.
Маркус обернулся и увидел троих. Впрочем, сначала он увидел только знакомого усатого шерифа. Рядом с ним подходили двое — мужиковатая брюнетка с короткой стрижкой и крупными угрями на висках и щеках и высокий и темнокожий мужчина, оба в тёмно-синих костюмах.
— Мистер Левин, можно с вами поговорить? — спросила женщина, бросив на шерифа недовольный взгляд.
— О чём? — спросил Маркус настороженно.
— О разном, — ответила она, предъявляя ему какое-то удостоверение. — Детектив Ферроуз, отдел убийств.
Маркус проигнорировал удостоверение и снова спросил:
— О чем?
— О том, знаете ли вы мистера Джонсона?
Он стоял и молчал, не зная, что ответить. Приказ никому ни слова от Бианки ставил его теперь в нелепое положение.
— А что? — спросил он. — В чем дело?
— В том, что он был убит несколько дней назад.
Полицейские подошли ближе и оба теперь смотрели на Маркуса сверху вниз, внимательно за ним наблюдая.
— И как выяснилось, — продолжила она, — у вас с ним были некоторые… э… трения несколькими днями ранее. Вы не хотите рассказать, что случилось, когда вашу скорую вызвали к нему в отель?
— Нет, — сказал Маркус.
— Вот как? — удивилась она. — А, где вы были двадцатого сентября с полуночи до трех часов утра?
Маркус только покачал головой.
— Тогда, — сказала она, — вам придется проехать вместе с нами в отделение.
— Вы меня арестовываете? — спросил Маркус.
— А есть за что?
— Нет.
— Тогда не арестовываем, — усмехнулась детектив Ферроуз, — пока.
— Тогда я имею право никуда не ехать.
— Это в ваших интересах.
— Не думаю.
— Это просто беседа.
Маркус открыл рот, и даже чуть поднял руку к нагрудному карману, как вдруг в его голове отчетливо возникла сцена:
— Нет, — скажет он, достанет из нагрудного кармана визитку и отдаст им, — это мой адвокат, я буду общаться только в ее присутствии.
— Смотри, Рис, — скажет дама своему напарнику, — он уже знает, что ему нужен адвокат!
Рис не ответит, только приподнимет брови и кивнёт в ответ, а шериф расплывется в гадкой улыбке и пробурчит:
— Черт побери!
Маркус закрыл рот, опустил руку, покачал головой, повернулся и пошёл в дом, спиной чувствуя, как они провожают его глазами.
* * *
Маркус позвонил Бианке.
— Понятно. Никому ни слова. Я сейчас подъеду, — сказала она напряженно и положила трубку.
— Ну в общем мы этого ожидали, — сказала она с порога.
— Что делать? — спросил Маркус.
— Ничего, — ответила она. — Тебе нельзя делать ни одного лишнего движения. И ни одного лишнего слова! Никому. Всё сделаю я.
Она появилась не одна, а с высоким крепким мужчиной, Лукасом, своим частным сыщиком. Они завели Маркуса в чёрный минивэн, расписанный рекламой фирмы систем безопасности, и вытащили из него все подробности последней встречи с тренером. Потом всю информацию о действующих лицах, потом всё, что мог рассказать о прошлом.
Откуда полиция могла знать о происшествии? Наверное, от служащих отеля и от Джастина, от кого ещё? Где он живет? Маркус рассказал. Бианка начала подробный инструктаж, что делать и чего не делать, как вдруг в проулке появилась знакомая тёмно-красная субару и затормозила у дома. Оттуда вышел Джастин, воровато оглядываясь по сторонам. Маркус выскочил из машины и окликнул его.
— А! Вот ты где! — с облегчением воскликнул тот.
Он тоже забрался к ним в машину, и их беседа всё больше напоминала собрание заговорщиков.
Да, полиция к нему пришла. Детектив Ферроуз насела на него и начала вытягивать информацию про тот вызов. Джастин увиливал как мог, ссылаясь на плохую память, невнимательность и хронический пофигизм, но полиция, к сожалению, уже знала и номер скорой, и имена обоих парамедиков, которые были на вызове, и многое другое.
— Они знают всё, — добавил Джастин шепотом. — Не от меня. Я сказал не помню, ничего не случилось, типа у пациента начался понос, и он убежал в туалет. От госпитализации отказался. Не будем же мы ловить… Но они знают. Спрашивали, что я знаю о тебе, о твоём детстве, о школе, в которой он был твоим тренером. Не велели тебе звонить. Правда забыли запретить разговаривать, — ухмыльнулся он. — И ещё, и ещё! — вдруг торопливо зашептал он, — чуть не забыл! Они спрашивали про пистолет!
— Какой пистолет? — спросил Маркус.
— Пистолет Габриеля! — воскликнул Джастин. — Ты его не брал?
— Я? С какой стати? — удивился Маркус.
— Ну так вы были напарниками! — тоже удивился Джастин.
— Ну и что? При чём тут пистолет?
— А при том, что он пропал! — заговорщицки сказал Джастин, — из его ящика! А может из машины. Он не помнит!
— А он что его на работу приносил?
— Конечно! А ты не видел? Он мне показывал!
— Нет, не видел. Когда пропал-то?
— Не знаю. Могу сказать только, что слышал. Эти с шерифом обсуждали, когда отошли в сторону, — добавил Джастин. — Я подслушал. Что вы были напарниками, что пистолет пропал, и что калибр подходящий!
Лукас и Бианка посмотрели друг на друга озадаченно и долго молчали.
— Почему шериф? — наконец спросил Лукас, — что он делает в этой компании? Ты с ним как-то пересекался?
Маркус мрачно кивнул и нехотя рассказал про свои попытки подать заявления.
— Понятно, — ответил Лукас озабоченно.
— Когда вас вызвали в отель, — спросила Бианка, — если, вы говорите, что люди стояли в отдалении, могли ли они слышать, что происходит в машине?
— Не думаю, — пожал плечами Джастин.
— Так откуда полиция могла узнать? Если ваша камера, как вы говорите, не работала.
Они замолчали и задумались, и вдруг у Маркуса сверкнула отчетливая мысль:
— Адвокат! Может он звонил своему адвокату?
Все замолчали и воззрились на него, и тут Маркус с ужасом почувствовал, что в воображении Бианки и Лукаса разворачивается одна и та же картина, как он, Маркус, ночью подходит к двери комнаты в мотеле, как слушает под дверью разговор тренера со своим адвокатом, как достает пистолет Габриеля…
— Нет, нет! — воскликнул он. — Это не то, что вы думаете! Если он звонил адвокату, то скорее всего сразу после происшествия! Еще в отеле «Супер 8». И я этого не делал! Я его не убивал!
Они несколько смущенно переглянулись, потом Бианка сказала Лукасу, стараясь, чтобы её тон звучал успокаивающе:
— Да, это хорошая идея. Попробуй узнать про адвоката. Это очень логично. Если этот мерза… э… покойный уже попадал в ситуацию и у него был адвокат, то он мог позвонить. Полиция проследила звонки покойного, нашла адвоката, и у того уже не было причин скрывать. Конфиденциальность уже не работает. Он мог рассказать о происшествии.
Она помолчала, повернулась к Маркусу, и тон её был мягкий и нежный, словно она разговаривала с психически больным:
— Ты не переживай. Всё будет хорошо. У них нет прямых доказательств и пока нет оружия.
— Откуда вы знаете?
— Если бы у них что-то было, они бы уже тебя арестовали.
— Имей в виду, — добавил Лукас, — что они скорее всего будут за тобой следить и прослушивать ваши телефоны, потому просто веди себя тихо, ни с кем не общайся.
И он уже знал, что они ему не верят. Что в их глазах он виновен…
* * *
С тех пор Маркус почувствовал присутствие. Как и сказала Бианка, полиция организовала слежку, и теперь, выходя из дома, он погружался в их поле. Он знал, где они сидят, где паркуются, откуда смотрят. Однажды он почувствовал, что они тайно вскрывали его машину и видимо осторожно перекопали содержимое. Они были рядом и ждали затаившись, он тоже ждал. Чего-то, что должно случиться.
Вопрос — что и когда?
* * *
— Знаешь, есть такая притча, — грустно сказала Кицунэ ночью, когда они ложились спать.
— О чём? — спросил Маркус.
После её признания он чувствовал себя не в своей тарелке. Словно что-то между ними изменилось, и он пока ещё не мог справиться с этим.
— О человеке, — сказала она печально, — который стоит на склоне скалы и держится за деревце. Вверху его ждет лев, внизу крокодил…
— Ужас, — сказал Маркус стараясь улыбнуться. — Я читал. И там ещё что-то было про мышь, которая подгрызает корни этого дерева.
— Да, — ответила она. — И про ягодку, которая растёт на этом склоне. Прямо как у нас. Сзади один зверь, впереди другой. И всё рушится под нами…
— А в руках последняя ягода, — Маркус обнял её. — Может это и есть рай?..
Они долго молчали, слушая жизнь, которая извещала их о каждой новой прошедшей секунде тиканьем старинных часов в гостиной.
— Кстати, — очнулся Маркус, — я ухожу в отпуск. Завтра работаю последний день!
— Хорошо, — ответила она, прижимаясь к нему.
Они заснули обнявшись, и Маркус был рад, что Кицунэ больше не одна, что у неё есть Элена. Если что-то случится с ним самим…
Об остальном он старался не думать.
*
Глава 81. Телешоу
Двейн Рейни. 27 сентября
— Включи телевизор! — тихо сказал Рейни в телефон. — Седьмой канал.
— А что там? — спросила Дубчек, зевая в трубку.
Но Рейни уже слышал в трубке фоном то же самое, что шло с его телеэкрана.
— Святое дерьмо! — пробормотала она мрачно и отключилась.
На экране агент Крейг на пенсии, по-прежнему кругленький, седой и представительный, рассказывал о своем старом расследовании. Том самом. Про изувеченные трупы двух молодых людей в маленьком курортном городке на берегу океана.
Невозможно остановить интерес людей к разного рода преступлениям. И конечно святое дело — делать на этом деньги. В ход идут разные журналистские штучки с представлением разных версий, мнений разных сторон. «Вы говорили, что вас осудили несправедливо,» скажет популярный ведущий отбывающему пожизненный срок, «вы же хотите рассказать правду?» и тот может согласиться, не задумываясь, что он будет лишь частью шоу. Что там, конечно, прозвучат разные версии, но в итоге произнесут и приговор. И зритель выключит телевизор с уверенностью, что посадили того, кого надо. Или как в данном случае — с уверенностью, что преступнику удалось успешно исчезнуть и замести следы. И он до сих пор ещё ходит на свободе.
Конечно, авторы телепередачи пытались выглядеть объективными — ведь только так они могли растянуть историю на пару часов экранного времени. Сначала они в подробностях рассказали о жизни обоих молодых людей, вытащили на экран некоторых старых друзей из ЛГБТ клуба и родственников. Потом излагали обстоятельства смерти. Ранения обоих были описаны красочно и в подробностях. Конечно, показывали кое-какие фото с места преступления — в основном детали, а сами тела давали с размывкой. Публика такое любит. Любит и боится. Боится и любит. Кто-то останется недоволен фотографией, а кто-то размывкой.
Но все-таки прогресс, подумал Рейни. Раньше толпа с восторгом смотрела, как людей на арене терзают дикие звери…
А потом ведущий начал рассказ о преследованиях геев тех лет. Вытащил на экран кого-то, кто отказался показывать лицо и рассказал про группу ультра-религиозных, в которой он состоял, и которая избивала представителей нетрадиционной ориентации. А потом намекал, что были и более экстремистски настроенные люди. Перед каждой рекламной паузой шоу обещало продолжение с великими тайнами и ужасными открытиями.
И наконец: начался рассказ об Айзеке Берге. Серьёзным почти трагическим тоном диктор говорил о его любви к жене и дочерям, о бизнесе, но затем с ноткой драматизации перешёл к его двойной жизни. Игры в казино, подпольные алмазы! Калейдоскоп кадров с членами мафии и судебными процессами тех лет, заголовки старых газет про нелегальный рынок драгоценностей. Материал был сочный.
И наконец, началось про измены Берга. Показали воспоминания пары приятелей из клуба, причем оба очень искренне отметили, что Берг был необыкновенно добрым, мягким и отзывчивым человеком, совершенно не способным на насилие в любом виде. Однако уход от жены в ЛГБТ-общество, а потом уход оттуда к другой женщине из-за денег, по мнению ведущего, характеризовал Берга не с лучшей стороны. А главное, на этом фоне подавался намёк на пороки ещё более страшные. Был ли Берг серийным убийцей? Ведущий шоу не утверждал явно, он просто задавал вопросы. Но этого было достаточно. Драма разворачивалась всё круче.
— Мой отец невиновен! — сказала Лея с экрана и начала рассказывать, что расследование продолжается, что следователи работают…
И Рейни чётко отметил множественное число. Но когда дальше она появлялась на экране, то упоминала только одного агента Марселя Деври. Видимо журналист сообщил ей имя. Никаких других имён и новых подробностей она не озвучила. Или, скорее, это просто не включили.
Зато дальше диктор начал рассуждать на тему странной гибели самого агента Деври. Драматизируя и растягивая шоу, разбавляя бесконечными видовыми съемками — знакомые окрестности, тот самый дом и тот самый подвал — ведущий рассуждал о том, было это ограбление, самоубийство или устранение. И даже не надо было говорить в открытую; достаточно ставить намёки в нужных местах. И всё шоу создавало впечатление, что Берг не только сбежал, но ещё и убил агента, который продолжал работать над старым случаем и может быть даже вышел на след.
Шоу закончилось в полночь, но Джину это не остановило.
— Это натуральное вредительство! — пыхтела она в трубку. — Этот придурок захотел славы!
Если бы у неё была возможность бросить трубку как на старых телефонах, то она наверное бы это сделала. Однако это было невозможно, и потому досталось столу. Когда она отключилась, сразу раздался другой звонок.
— Агент Рейни? Э… Я прошу прощения… — голос вначале такой тревожный и звонкий вдруг упал и затих.
Рейни даже увидел, как Лея, поднявшись от телевизора, достала свой ежедневник, перелистала, нашла его визитку, приклеенную к одной из февральских страниц, набрала номер и только потом взглянула на часы.
— Ничего, я ещё не сплю. И я тоже смотрел.
— О! Вы представляете! Они всё перевернули с ног на голову! — воскликнула она со слезами в голосе. — Почему вы не сказали, что мой отец невиновен?!
— Потому что никто ко мне по этому поводу даже не подходил. И я только сейчас впервые узнал, что они сделали такой сюжет.
— О боже! — тихо сказала она. — О боже! Что же это?! Как же так? Я же им всё рассказала про ваше расследование…
— Было бы лучше, если бы вы мне позвонили сразу, как только к вам обратились по этому вопросу.
— Да… Конечно… — прошептала она, — Но что-то же нужно сделать?!
— Боюсь, что всё делать уже поздно.
— Но это надо запретить, снять с экрана!..
— Это уже показано. Какой смысл сражаться сейчас? И к тому же у нас свобода слова. И поверьте, я уже попадал в такие ситуации. Пост-решения на них не существует. Хорошего пост-решения. Даже если мы пригрозим судом и потребуем извинений, нам скажут про эту самую свободу слова, а потом начнут раскручивать на информацию, чтобы сделать продолжение. И не факт, что оно будет лучше.
— Но что же делать? — в её голосе звучало отчаяние.
— Жить, — вздохнул Рейни. — Расследовать дальше. И надеяться, что мы найдем настоящего убийцу. Кстати, вы не дадите координаты тех людей, которым вы давали интервью?
Несколько дней он звонил по указанному телефону, но его встречал только автоответчик. Он звонил и в телестудию, ему обещали, что передадут информацию авторам передачи, но никакого ответа он не получил.
Социальные сети отреагировали всплеском, но это была не информация, а эмоциональная грязь. Фонтаны грязи. Не было толку и от телефонных звонков озабоченных граждан. Берга уже «видели» в десятке штатов от Аляски до Флориды. Даже в Мексике. Кто-то похожий или кто-то подозрительно выглядит… Многое, к счастью, отсеивалось ещё при получении — опытные телефонные операторы уже знают, что после каждой такой передачи бывает наплыв звонков, из которых некий процент это «летающие тарелки», но остальные звонки передавали ему, и работа с ними пожирала всё его время.
Однако следующая неделя принесла новый урожай, на сей раз трагический…
* * *
— Да, похоже это он, — сказал агент Крейг на пенсии, выпрямляясь от кровати, на которой покоилось обнаженное окровавленное мужское тело.
При жизни человеку было около пятидесяти. Полнеющий, лысеющий, изнеженный и не привычный к тяжёлой работе и гимнастическому залу. Он лежал поверх одеяла навзничь, руки чуть раскинуты в стороны. Кровь от ран на груди, животе и лице уже высохла, а под телом впиталась в ткань и почернела. Те же страшные чёрные глазницы, как на фотографиях в старом случае. Так же изувечено лицо.
Вокруг убитого ходила команда экспертов, обутых в пластиковые мешки, чтобы не оставлять следов. Они фотографировали, собирали отпечатки пальцев и образцы всего и вся.
Горничная отеля обнаружила тело и вызвала охрану, охрана позвонила менеджеру, тот в полицию, и поскольку в такой цепочке обязательно найдётся человек, который смотрит эти передачи, кто-то позвонил и в ФБР. И не только туда, так как под окнами, за кордоном мигающих полицейских машин, беспорядочно стояли телевизионные минивэны, толпились журналисты и зеваки. А в комнате находились мэр и шеф полиции Вашингтона, Барбара Брейди, Дебора Флетчер, шеф Ланкастер и даже замдиректора ФБР. И лишь недавно вспомнили про агентов Дубчек и Рейни. Между делом. И те только что приехали и обозревали происходящее в очень мрачном расположении духа.
Обутый в пластиковые мешки на ногах и в голубых резиновых перчатках, Рейни успел сделать пару кругов по комнате протискиваясь между экспертами, начальством и мебелью, осмотрел ванную, шкафы, тумбочки, выглянул в окно, осмотрел тело, вышел в коридор, вернулся обратно и теперь скептически обозревал толчею. Дубчек проделала примерно то же самое, и теперь стояла рядом и явно хотела всех убить.
— Да, похоже это он, — повторил агент Крейг повернулся к начальству, — Берг. В смысле его работа.
— Во-первых, Берг не убивал, — заметил Рейни.
Все вдруг повернулись к нему и впервые его заметили.
— Во-вторых, — продолжил Рейни, — кто бы ни был реальным преступником тогда, тут работал не он. Это подражатель.
— Молодой человек, — несколько обиженно начал Крейг, делая упор на слове «молодой» — вы только начали работать с этим делом, а я на нём уже давно. Ранения очень схожие и э… те же части тела забраны в качестве сувениров…
Дубчек издала звук, похожий на рычание, но потом всё же перешла на человеческий:
— О чём вы подробно рассказали всему миру несколько дней назад! Спасибо вам большое! Так что это даже не подражатели, а благодарные поклонники.
— Однако! Агент Дубчек! — воскликнула Барби, срываясь на фальцет и жалея, что послушалась шефа и вызвала их.
— Три главных различия, — перебил её Рейни, выходя на первый план. — Вернее, три из того, что сразу бросается в глаза. Первое, раны самозащиты.
— Э… — только вякнул агент Крейг, оборачиваясь к покойному и как-то сразу теряя энтузиазм.
Шеф наклонился и поднял руку убитого. И точно — между запястьем и локтем были видны порезы, словно человек пытался закрываться руками и отбиваться, чего в старых случаях не было и близко.
Все присутствующие приблизились, рассматривая, и Рейни в очередной раз удивился, насколько смерть полностью лишает достоинства. Всего несколько часов назад это был живой человек, а теперь это тело, оно лежит перед толпой со всем своим лишним весом, открытыми интимными частями, которые, впрочем, кто-то прикрыл куском голубого пакета, и страшными ранами — и ничего уже не стесняется…
— Так… он, наверное, уже в солидном возрасте… — вдруг нашелся Крейг. — Не смог сразу…
— О, да, конечно! — съязвил Рейни. — Если вы всё ещё думаете, что это Берг, то ему уже семьдесят пять!
— Второе, — мрачно продолжила Дубчек, заходя с другой стороны кровати, — кровавая баня!
Это действительно остро бросалось в глаза именно когда, к несчастью, появилась возможность сравнивать. И стало очевидно, что тот, кто убивал в старом случае, явно не любил кровь и не хотел её видеть. Он наносил первый смертельный удар, а потом ждал. Ждал пока сердце перестанет биться, пока кровь перестанет пульсировать, пока не остановится совсем. Медленно она стекает вниз внутри тела, а убийца в это время осторожно раздевает жертву — и только десять, пятнадцать минут спустя он вынимает нож из тела и начинает так же медленно наносить бессмысленные ранения, стараясь при этом не разбрызгивать. И потому, крови на старых местах преступления было гораздо меньше, чем в похожих ситуациях. Тонкие струи стекали с неподвижно лежащего обнажённого тела, и аккуратные круглые капли падали с ножа тем, где он готовил новый удар.
А в данном случае удары наносились хаотически, человек отбивался, кровь разбрызгивалась, разлеталась по комнате. На окружающих предметах можно было увидеть цепочки капель, слетевших с ножа. Сначала это была драка. Раздевали тоже труп, но делали это небрежно, потому кровь стекала из ран широкими струями и размазывалась одеждой. После этого, правда, добавили еще несколько ранений — они отличались, так как меньше кровоточили и кровь уже стекала по лежащему телу.
— Я думаю, — продолжил Рейни, — что сначала человек получил несколько ударов и только после этого умер. А в старых случаях, первый удар был смертельным, остальные декорация.
— Тогда, может быть, вы объясните, — начал Крейг раздраженно, — почему никто в соседних комнатах не слышал криков?
— Потому что, — ответила Дубчек с нарастающей яростью едва удерживаясь, чтобы не воткнуть в него сосиску пальца, — есть и третье различие! Это наличие сообщника, а скорее нескольких. Кто-то держал этого парня за шею и зажимал его рот, пока другой его резал.
— И вы можете найти его ДНК во рту покойного, — добавил Рейни. — Тот кажется его крепко укусил. Может даже остались образцы кожи и тканей. Кровь на зубах убитого очень вероятно принадлежит одному из убийц. На лице и шее убитого также могли остаться отпечатки пальцев.
— Вы хотите сказать, — уточнил шеф, — что этот случай не принадлежит к старой серии?
— Нет, — ответил Рейни снимая перчатки. — Думаю, что это скорее мелкие нарко-разборки, которые пошли неправильно и зашли слишком далеко. И имея тело на руках, они вспомнили шоу и инсценировали преступление, не зная мелочей.
— Почему нарко? — спросил шеф.
— Почему мелкие? — спросила мэр.
— В туалете, — ответила Джина, — на полу за бачком видна еле заметная белая пыль. Может это здесь давно, но может и относится к случаю. Мусорное ведро перевернуто и мусор рассыпан, что-то оттуда забрали. Может парень прикупил какой-то пудры, чтобы смешать с массой и отсыпать себе часть товара, и подельники это обнаружили.
— А мелкие, — сказал Рейни, — потому что у крупного бизнеса другой стиль работы. Здесь виден стиль кустарей, разрабатывающих окольные дороги.
— Понятно… — сказал шеф.
— Рейни, Дубчек, вы готовы вести этот случай? — проснулась Барби и решила изобразить начальство.
— Он не имеет к нам никакого отношения, — ответила Джина. — У нас много работы. Обычная полиция вполне справится, — добавила она, глядя на шефа полиции и тот кивнул в ответ.
— И кстати, — добавил Рейни, продолжая рассматривать лицо покойного, — Похоже, убитого зовут Барри Гарроуз. В позапрошлом году он проходил свидетелем по делу Акилы Менде. Хотя с такими ранениями его трудно сразу опознать.
Возникла немая сцена. Деятельность вокруг приостановилась, все воззрились на него в изумлении. Кроме Флетчер, которая держала в руках планшет и уже что-то набирала.
— Что? — спросил Рейни оглядывая их всех.
Заместитель директора ФБР выпрямился и спросил:
— Он проходил по вашим делам?
— Нет, я просто работаю со старыми файлами. Кое-что пролетало мимо.
— И вы просто вспомнили? — спросил замдиректора скептически.
— Да, — ответил шеф Ланкастер вместо Рейни, и в его голосе звучала нотка зависти. — Он помнит.
— Бывший адвокат, — начала Флетчер, уже найдя информацию и зачитывая фрагменты со своего планшета, — застукали с проституткой… лишился лицензии… развод… двое детей… подсел на наркотики, начал приторговывать… катался курьером по мелочи...
Она протянула шефу портрет на планшете, и начальство сгрудилось вокруг, глядя то на портрет, то на покойного. Шеф даже взял планшет и поднес ближе к изуродованному лицу. А Флетчер добавила, повернувшись к Крейгу:
— Так что я думаю, этот парень не гей. В качестве четвертого различия…
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58435-kolesnica-zla-glavy-80-81.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: