Глава 94. Скалы
Маркус Левин. 31 октября
— Я же говорил, что сделаю тебе подарок! — сказал Билли. — Тебе нравится?!
— Отпусти её! — ответил Маркус. — Отпусти! Что ты делаешь?!
Между ними простиралась пропасть. Они стояли на тех самых скалистых утесах, которые он видел в мире Тали. Маркус — на той вершине, где когда-то качался от ветра его манекен, а Тали на своём "берегу". Билли держал пистолет у её виска, другой рукой охватывал её шею.
Маркус протянул свои невидимые руки, для которых не существовало расстояний, и "обхватил" запястья Билли, стараясь отвести смертельную опасность от виска Тали и освободить её шею. Медленно-медленно их руки поднимались в страшном напряжении. Маркус какое-то время чувствовал, что Билли пытается нажать на курок, но не может. Однако он улыбался, и улыбка эта была полна ненависти.
— Конечно я могу её отпустить! — наконец прошипел он. — Но куда она пойдет?!
Тали наконец выскользнула вниз из-под локтя Билли, но вскрикнула и запрокинулась назад, увидев, что прямо от её ног сорвался кусок скалы и полетел вниз, в черноту пропасти. Где-то далеко раздался гулкий стук, рассыпавшийся в дробные перестуки, потом ещё один.
Она сидела, одной рукой придерживая тяжёлый живот, другой ища опору сзади. Ноги её в пушистых домашних тапках беспомощно скользили по халату, и Тали запрокидывалась всё больше назад и приникала к Билли, пытаясь отодвинуться от пропасти, но тяжёлый халат не давал ей это сделать.
— Тали, — сказал Маркус как можно более спокойно, — это всё только иллюзия. Никакой пропасти здесь нет.
Из-под её ног с грохотом оторвался другой кусок скалы, и она потеряла опору, невольно вскрикнула, запрокинулась назад и почти легла на спину у ног Билли, раскинув руки и цепляясь за камни.
Маркус пытался приказать, чтобы она видела дорогу, которую он сам-то видел очень смутно, но не мог. Билли превосходил его силой, и скалистая иллюзия царила страшной реальностью в уме Тали. Маркус не мог пробиться.
— Тали, — сказал он спокойным голосом, — просто закрой глаза. Закрой глаза, малыш. Всё будет хорошо.
Тали послушно закрыла глаза, но иллюзия шла изнутри, из её ума, и она закричала в ужасе:
— Я всё равно вижу!
Целая часть стены медленно поползла вниз с протяжным грохотом и гулом, и Тали снова вскрикнула.
Билли и Маркус стояли, разделённые пропастью, оба с поднятыми словно в молитве руками. Их невидимые руки, соединенные в смертельной хватке, дрожали от напряжения.
— Я знаю, милая, я знаю, — говорил Маркус спокойно, — ты всё равно видишь. Потому что это иллюзия. Ты сейчас на обочине дороги, и никакой пропасти рядом нет. Пощупай вокруг руками. Что ты чувствуешь?
— Ничего… — испуганно вскрикнула Тали, пытаясь ощупать скалы вокруг себя. — Я ничего не чувствую!
— Верь мне, — ответил Маркус спокойным голосом, не в силах преодолеть эту преграду. — Просто верь. Это дорога. Грязная обочина. Поле вокруг. Не смотри вниз. Смотри вверх. Смотри прямо вверх. Встань на четвереньки. И ползи отсюда. Медленно, спокойно…
Она послушалась. Вырвалась из плена своего халата и оставшись в одной пижаме поползла на четвереньках, сипло дыша, словно вскрикивая при каждом вдохе. В той иллюзии её руки уже наступили в пропасть.
— Не смотри вниз, просто двигайся вперед. Левее, левее. Хорошо. Ещё левее… А теперь прямо…
Маркус и Билли продолжали стоять, разделённые иллюзорной бездной, и Маркус чувствовал, что его силы на исходе. Напряжение становилось невыносимым, и он боялся, что ослабит хватку. Пока ещё держался. Пока.
Билли перестал тратить силы на разговор. Он скалился, его лицо чернело с каждой секундой. Он становился похож на демона с глазами, горящими красным огнём.
— Хорошо, малыш, — продолжал Маркус. — Очень хорошо. Двигайся прямо. Скоро ты увидишь машину, двигайся вперед…
Он уже стал голосом в её голове, и расстояние не мешало ей его «слышать».
— Я вижу! — вдруг вскрикнула она. — Машина!
Автомобиль стоял на обочине с включенным двигателем и горящими фарами, и это был единственный источник света среди чёрного леса. Среди чёрного бытия.
— Хорошо, — сказал Маркус, — очень хорошо! Уезжай скорее. До первого полицейского. Попроси агента Рейни из ФБР. Агент Рейни... Скажи ему моё имя… — повторял он уже на исходе сил. Последнее, что успел заметить теряя сознание, как её машина рванула с места и нервными зигзагами понеслась вдаль по чёрной дороге, постепенно выравниваясь…
* * *
Машину Маркуса вскоре нашли. Она стояла среди огромного пустыря на обочине лесной дороги. Там же в грязи лежал и тяжёлый грязный банный халат Тали, и её пушистые домашние тапки. И можно было заметить следы двух других машин, одна из них явно принадлежала Тали, другая неизвестная. Ещё нашли несколько человеческих следов, но никакой другой информации про вторую машину и этих людей у них не было. Полиция старалась, как могла, но все понимали, что найти машину без примет около оживленной трассы в принципе невозможно.
Почти сутки они кружили по окрестностям, и на всех направлениях была объявлена повышенная тревога, но всё было напрасно. Все концы обрублены…
* * *
— Я сказал, что это на тебе, — тихо произнес шеф.
— Знаю, — ответил Рейни. — Я готов подать заявление. Хоть сейчас.
— Нет, — ответил тот. — Ты подашь заявление, когда его найдешь.
Рейни пожал плечами. Он не хотел спорить и не хотел вообще говорить.
— Утром я звонил твоей жене, — добавил шеф, — попросил её уехать на неделю-другую. А ты пока иди домой и поспи. Там новые двери и новый замок; вот твои ключи. Ты уже на ногах не держишься…
*
Глава 95. Встреча
Двейн Рейни. 1 ноября
— Чёрт возьми, Рейни, я уже говорил тебе, что ты мне надоел!
Этот раздражённый голос встретил его дома. И он принадлежал не Лоре. Мужской голос. Знакомый мужской голос. Нарочито искажённый, словно у актёра, играющего злодея из мультика.
Рейни только вошёл и включил свет и стоял в прихожей, ещё не закрыв за собой новую укрепленную дверь c двумя замками. Перед ним открывался коридор, но он пока не видел говорящего; тот был слева за углом стены.
Зато он услышал перепуганное дыхание. Почти детское, тонкое, всхлипывающее. Выхватил пистолет из кобуры, дослал патрон в патронник, снял с предохранителя. И медленно, не желая того, сделал шаг. Он не хотел видеть, что происходило там, в комнате прихожей, но у него не было выбора.
— Папа… — услышал он тоненький всхлип. — Папа…
Ума стояла, закрывая собой тёмную мужскую фигуру; она была в джинсах и открытой белой маечке с серебряной звездой на всю грудь. Руки заломаны за спину, а по горлу тонкой струйкой стекала кровь — из того места между шеей и подбородком, куда на несколько миллиметров входил наконечник большого охотничьего ножа. На маечке уже расплывалось яркое красное пятно.
У человека за её спиной — чёрные кудрявые волосы до плеч. Они закрывали лоб и щёки и синтетически поблескивали. На глазах очки. На переносице небольшой шрам…
Держа точку между глаз гостя на мушке, Рейни протянул вторую руку и приподнял ладонь, словно пытаясь остановить происходящее.
— Всё будет хорошо, девочка, всё будет хорошо, — сказал он тихим и спокойным голосом.
— Да, мне тоже этого хочется, — ответил мужчина.
Он говорил тем же искаженным гнусавым голосом, в котором слышалось раздражение.
— Давай поговорим, — голос Рейни звучал тихо и успокаивающе. — Что тебе нужно?
— Мне нужно, чтобы ты сейчас застрелил себя! — ответил гость злобно. — Ты мне очень мешаешь, Рейни. И моё терпение на исходе!
Ума всхлипнула и подпрыгнула от боли. Нож вошел в её шею ещё на миллиметр, а струйка крови на шее стала чуть шире.
— Понимаю… Подожди… Давай поговорим…
— Не перебивай! — раздраженно воскликнул гость. — А то у меня дрогнет рука! Я знаю, ты хочешь гарантий! Моя гарантия, что и жена, и дети агента Деври живы, с ними ничего не случилось. И дети Берга. Я не воюю с детьми. Когда взрослые послушны.
Он сделал паузу, в которой слышалось только всхлипывающее дыхание девушки. Что-то было не так… Не так! Рейни никак не мог понять. Что-то странное происходило с волосами Умы, и звук плавал в голове и отдавался эхом. Сознание раздвоилось и никак не хотело соединяться. Ему надо было срочно собраться, а он не мог понять…
— И твоя дочь умная девочка, — продолжил гость, — она хочет жить, она никому! — он сделал паузу — ничего! — пауза, — не скажет. Как не сказали девочки Деври. Потому что они любят маму, и хотят, чтобы она была жива.
— Хорошо, хорошо, позволь мне ска…
— Нет! — воскликнул гость. — У тебя только три секунды. На счет «раз» один дюйм вглубь. На счет «два» будет два дюйма. На «три» всё остальное. Раз.
Его рука чуть дёрнулась и Ума взвизгнула в такт; порез на её шее расширился, кровь побежала широкой полосой, а тело начало дрожать крупной дрожью.
— Хорошо, остановись! Я сделаю…
— Два… — начал гость.
И Рейни выстрелил…
* * *
Когда Невилл и Дубчек подъехали к дому по ночной улице, они услышали стрельбу и увидели, как из ярко-освещённого прямоугольника входной двери выскочил человек в чёрном и пригибаясь запрыгнул в маленькую тёмную мазду. Джина с пассажирского сиденья немедленно включила полицейскую рацию, бросила его Невилл и крикнула: «Передавай!» А сама вывалилась из машины и бросилась к дому Рейни выдергивая пистолет.
Невилл нажала на газ, сообщая полиции приметы машины и водителя, но погоня длилась недолго, только три квартала. В конце соседней улицы весь перекрёсток почти перекрыла большая мебельная фура, неуклюже проезжающая слева направо. Мазда взвыла, сделала резкий вираж направо, мелькнув синим бортом в свете фонаря и успела обогнуть морду фуры. Она улетела дальше, а водитель грузовика с перепугу начал выкручивать руль, и сбил пожарный гидрант. Изогнутое чудовище заехало на тротуар и полностью блокировало всю дорогу; из-под него ударил фонтан воды. Невилл еле успела затормозить на тяжёлом внедорожнике прямо перед бортом машины.
Но она успела увидеть номер мазды в свете фар. И поскольку дорога впереди была практически перекрыта, она резко развернулась и подогнала машину обратно к дому Рейни. Туда уже с визгом тормозов заезжали ещё машины, из одной выскочил сам шеф, из другой ещё двое агентов. Следом полицейские с мигалками полностью закрыли переулок. Невилл бросилась в дом.
Рейни на четвереньках ползал по полу прихожей, пистолет всё ещё зажат в руке, и шарил по этому полу словно слепой, который что-то уронил.
— Где он?! — закричал Рейни с пола.
— Убежал! Уехал! За ним сейчас погоня! — крикнула Дубчек.
Она подхватила Рейни за грудки и подняла с пола, но он сам схватил её за грудки.
— Он был один?!
— Один! Один! Он был один!
Джина вывернула из его руки пистолет, маячивший около её уха, хоть оружие явно было разряжено, потому не опасно. — Что случилось? Ты ранен?
На лбу Рейни сверкала горизонтальная алая борозда, из которой в нескольких местах стекали струйки крови. Они наползали на его брови и бежали по лицу.
— Никого?! Никого больше не было?! — все ещё не успокаиваясь повторял Рейни, снова оглядываясь по сторонам, озирая в основном пол.
— Нет, никого!! Что стряслось?! — Дубчек уже начала слегка шлёпать его по щекам, чтобы привести в чувство.
— И здесь никого нет?! — всё ещё в состоянии близком к панике кричал Рейни.
— Нет, никого! — снижая тон ответила Джина. — Успокойся, тут никого нет.
— Чисто, — сказала Флетчер входя в прихожую с половины Лоры и выглядывая на улицу. Спенсер поднялся из подвала и заправляя пистолет в кобуру ответил тоже «чисто». Шеф что-то сказал полицейским у входной двери, и они отошли назад.
— Ума! Звони ей! — Рейни скороговоркой выпалил номер Джине. — Он держал её в заложницах…
— Рейни, её не было! — попыталась вразумить его Дубчек. — Ни на улице, ни здесь. Тебе показалось!
— Я знаю, я слышал, — несколько успокаиваясь и уже с раздражением ответил тот. — Но он угрожал! Надо охрану! Круглосуточно!
— Рейни, он здесь, а она в Калифорнии…
— А если нет?! — воскликнул тот. — Или если у него есть ещё нанятые! Эти…
Он тряс руками, забыв слова от перенапряжения.
— Всё, всё! Звоню! — примирительно сказала Джина, глядя на шефа, который кивнул, и стала набирать номер.
Рейни, чуть успокоившись, сел на диван, закрыв ладонями лицо и размазывая кровь. Он чуть раскачивался и слушал её разговор с дочерью, в то время как остальные рассматривали пулевые отверстия в стенах прихожей. Три на противоположной стене и ещё несколько веером следовали в сторону входной двери. Там же на полу они увидели ещё один пистолет.
— Ума? Привет, девочка, это Джина… Да, ты помнишь. Ты где?... А, понятно. У тебя всё в порядке?... Никто не приходил?... Слушай, у нас тут ситуация… Да… Было нападение… На ваш дом… Мама? В отъезде. В порядке, надеюсь… Папа почти… Нет, всё уже хорошо… Нет, пока не поймали…
Флетчер подошла ближе ко входной двери и подняла пистолет двумя пальцами, показывая шефу и остальным. Это был кольт сорок пятого калибра. Его патронник отъехал назад, показывая, что магазин пуст. Они осмотрели стены вокруг и обнаружили на противоположной от входа стене пулевое отверстие. Одно. Та самая пуля, которая отметила лоб Рейни горизонтальной чертой. Стреляли от входной двери.
Дубчек продолжала:
— Ты пока не открывай никому, ладно? Как ты посмотришь, если у тебя какое-то время подежурят… Да… Понимаю, общежитие, места нет… А в отеле? За наш… Или я поговорю, чтобы ты переехала на квартиру под охраной на время… Да, с подругой можно… Пока всё не успокоится… Согласна? Хорошо!
И увидела, как Рейни отнял ладони от лица, повернулся к ней, и глаза его в ужасе расширяются.
Всё ещё слушая телефонную трубку и произнося, «да… да…» время от времени, она показала ему знак успокоиться. Она прекрасно знала семейную ситуацию Рейни, в которой если ребёнок говорит папе «да, хорошо», то это или чужой ребёнок, или чужая недружественная вселенная…
— Да, я договорюсь… Лично!.. Сама позвоню в деканат… Тебе перенесут крайние сроки…
И Рейни успокоился. Мир снова вернулся в правильное русло…
А шеф в это время набирал телефон отделения ФБР в Калифорнии...
* * *
— У тебя аптечка есть? — спросила Дубчек, когда все разговоры закончились.
— Вот, — сказала Невилл, входя с улицы с автомобильной аптечкой.
— Я её видел… — сказал Рейни тихо.
Он сидел на диване в прихожей, глядя на то самое место, где всё происходило. Глаза его упали на три пулевых отверстия в стене.
— Я её видел. Вот тут. Он держал её и втыкал нож ей в горло.
Он показал как. Джина потрясённо молчала.
— И я видел её так чётко…
— И что он хотел? — тихо и напряжённо спросил шеф.
— Чтобы я убил себя. Как Деври.
— Но ты… Ты не… — Джина не смогла закончить фразу. Не смогла даже начать.
— Я выстрелил… В него… Всю обойму! И не попал!
— Вы попали, — сказала Невилл. — Вы его ранили. Вон капли крови. Он зажимал бок…
— Я хорошо стреляю, но я не попал… — ответил Рейни словно не слышал. И вдруг вспомнил.
— Звук! — воскликнул он, закрыв глаза ладонями и восстанавливая картину в памяти. — Звук шёл не с той стороны, что изображение! Сначала был из комнаты, а потом что-то изменилось… Звук шёл от входной двери! Я начал стрелять веером по звуку… Он, наверное, просто вошёл следом за мной… Но я не видел!!
— Чем он был вооружён?
— Охотничий нож. Большой, стальной, жёлоб для стока крови, красная рукоять из-под черной перчатки…
— А пистолет ты не видел?
— Нет! Какой пистолет!? Это был нож… — и вдруг остановил себя, — но был звук выстрела… вот отсюда! Прямо в ухо! — показал он направление на входную дверь. — Но я не видел пистолета, я только слышал выстрел…
— Один?
— Да… А дальше только щелчки…
— Похоже, — сказала Флетчер, показывая ему кольт.
— А она? — напряженно спросила Джина. — Ума?
— Она исчезла… Упала на пол и исчезла…
— Как галлюцинация? — прошептала Невилл.
— Не знаю… — ответил Рейни. — Просто её не стало!
— Гипноз? — тихо спросила Невилл, не ожидая ответа.
Рейни закрыл глаза, засунул руки подмышки и тихо раскачивался вперёд-назад. Видно было, что его тело трясёт крупная дрожь. Дубчек вытащила из кармана плоскую оловянную фляжку, подумала и собралась положить её обратно в карман.
— Дай, — сказал Рейни, почувствовав её движение, открыл глаза и протянул руку.
Дубчек посмотрела на шефа и тот еле заметно кивнул. Рейни стремительно выглотал содержимое и наконец почувствовал, как напряжение отступает. По крайней мере он перестал раскачиваться.
— Как вы узнали? — спросил он, уже явно расслабляясь и позволяя Невилл заняться его лбом. — Почему приехали?
— Звонок, — ответила Флетчер. — Анонимный звонок на линию ФБР. Женский голос. С акцентом. Сказал про нападение на дом агента Рейни. Больше ничего. Она просто отключилась.
— Кто? — спросил Рейни, обводя глазами присутствующих.
— Мы думали ты знаешь… — ответила Флетчер.
Все опять замолчали, пытаясь осмыслить происходящее. Невилл наконец протёрла его лоб и лицо салфеткой и наклеила пластырь, и тут Джина не выдержала.
— Как тебе удалось? — спросила она. — Как ты понял, что… это… не она? Что её тут нет? Или ты этого не понял? Как? Как это… было?! Ты ведь не положил оружие, не застрелил себя?
Он открыл глаза. Какое-то время ещё сидел, глядя туда — в несколько минут назад — пытаясь понять. И на пол, где только что, казалось, лежала его дочь…
— Потому что Лора не оставляет мне спиртное… — сказал он тихо и отрешённо.
— Что? — спросила Джина, глядя на него, как на безумца.
— Лора никогда не оставляет мне спиртное… — повторил он под напряжёнными взглядами присутствующих.
Он встал и подошёл к стене, где висел портрет Умы на залитой солнцем поляне.
— А моя дочь никогда! — он ударил ладонью по стене рядом с фотографией. — Никогда не наденет второй раз тряпку, которую я похвалил!
Джина подошла и увидела, что на той фотографии Ума одета в белую тонкую маечку с большой серебряной звездой на груди.
А Рейни больше ничего не сказал, но в памяти его ещё стоял образ дочери, волосы которой сначала выглядели в точности, как на этой подростковой фотографии, а потом внезапно начали на глазах превращаться в то безобразие, которое он видел на её селфи в фейсбуке. И вспомнил, как татуировка на её шее меняла очертания — то это была змея, то хвост рептилии, то дракона, следуя всем его размышлениям о возможной форме тату. И этого он уже сказать не мог. И случившееся несколько минут назад теряло реальность и становилось ночным кошмаром. И весь его опыт переговоров в экстремальных ситуациях летел в тартарары, когда внешний вид заложницы меняется прямо на глазах… Рана на лбу и так саднила довольно сильно, но Рейни всё же незаметно ущипнул себя. Больно…
Все молчали, явно пытаясь представить себя в подобной ситуации, наконец шеф шумно вобрал воздух носом.
— Хорошо, что мы имеем? — ворвался он в напряжённую тишину голосом реальности. — Машина, преступник, описание?
— Синяя мазда. Я дала номер полиции, — сказала Невилл.
— Хорошо, — ответил шеф и снова повернулся к Рейни, — как он выглядел? Приметы и всё, что можешь! Хотя конечно, если он такой мастер-фокусник…
Дубчек выпрямилась и начала выпаливать скороговоркой рост, вес, волосы, очки, но Рейни вдруг повернулся к шефу, и глаза его снова расширились в напряжении, которое взорвало его мозг вспышкой.
— Я знаю, кто это, — сказал он тихо. — Это К… К…
Его рот свело судорогой, и он не мог больше произнести ни звука, как ни пытался. Джина подошла и влепила ему пощёчину, он наконец выпалил:
— Конрад!
* * *
И снова под сирены машины неслись по городу к дому, где проживала Барбара Брейди и её супруг Конрад Шнайдер, внося переполох в этот респектабельный округ, но было уже поздно. Синяя мазда с тем самым номером стояла небрежно брошенная около дома с ключом в замке зажигания. Дверь в дом оказалась приоткрыта. Барбара в домашнем халате лежала на диване в гостиной, и во лбу её темнела аккуратная дырка с тёмным пороховым ободком от выстрела в упор. Второе отверстие — в середине груди. Диван под ней промок от крови…
* * *
Рейни стоял на улице около дома Брейди и курил. Он даже не помнил, у кого он спросил эту сигарету. Вокруг давно царила ночь, но суета не успокаивалась, а похоже только разгоралась. Несколько машин судмедэкспертов в беспорядке наполняли квартал, дальше стояли полицейские машины с мигалками, но к счастью без сирен, далее горели прожектора автомобилей прессы и толпились зеваки.
Эксперты перекапывали дом, извлекая на свет документы Конрада Шнайдера, его банковские бумаги и всю его обширную собственность и пытаясь найти, куда и на чём он мог отправиться. Повышенная тревога была объявлена в аэропортах и на главных дорогах. Но всё бессмысленно. И Маркус Левин, и Конрад Шнайдер исчезли бесследно. Другая команда работала в доме самого агента Рейни, потому идти ему было некуда.
Уже стало понятно, что скорых результатов поиск не даст, и теперь Рейни стоял на улице и думал, что же делать. Впрочем нет, он уже потерял способность думать. Потрясения последних дней полностью выпотрошили его.
Из дома вышел шеф и, увидев его в таком состоянии, подошёл и предложил остановиться в отеле. Сказал, что уже договорился, его отвезут. Рейни кивнул, и не видя более никаких причин торчать тут на месте, побрёл за шефом, докуривая остаток сигареты. Тот открыл ему дверцу какой-то машины, и Рейни сел не глядя. Он даже не взглянул на водителя и даже не знал, кто его везет и куда, пока не услышал:
— У него в коллекции были парики. Японское волокно.
За рулем была Невилл. Рейни кивнул и промолчал. Но хотя бы начал озираться, возвращаясь в реальность.
— Как вы узнали, что это Конрад? — спросила она.
— Что? — переспросил он.
— Как вы узнали, что это Шнайдер? — повторила она. — Он был узнаваем в гриме?
— Это был не грим, а галлюцинация, — ответил Рейни слабым голосом. — Внушение. Хотя я не знаю, как это делается. И он старался, чтобы образ был похожим на Карла. Шрам на переносице, очки. Он может внушать… Как видение скал той женщине. Как видение… Умы…
Он покачал головой и даже зажмурился на миг.
— Тогда как вы узнали? — спросила она, помолчав. — По голосу?
Он тоже надолго замолчал, задумался, и она даже решила, что он заснул. Но он ответил, испытывая неловкость:
— Логика поведения… Событий… Я не смогу объяснить…
— Логика поведения? — удивилась она. — Почему нельзя объяснить?
— Потому что… она отличается от житейской. Я правда не смогу…
— Но все же… — настаивала она, — Даже если это… что-то необычное, трудно объяснимое… Вы же мне сами говорили про коллективный разум! — и наконец добавила, — я никому не скажу, я обещаю!
Рейни только покачал головой и закрыл глаза, но сразу открыл их. Плечи его бессильно опустились.
— Не сейчас… — ответил он. — Нет сил…
И она поняла и тоже замолчала.
У него кружилась голова и он боялся уснуть на ходу. Но когда закрывал глаза, то видел свою дочь с ножом в горле и струю крови, стекающую на белую маечку. Он открывал глаза, и дорога расплывалась перед ними.
Он молчал, пока она парковалась, пока договаривалась с метрдотелем, заполняла анкету и расплачивалась, открывала комнату и проверяла её окна и пожарный выход — так, на всякий случай.
В номере он снял галстук и пиджак и расстегнул пару верхних пуговиц на рубашке. Присел на край стола в комнате и упёрся потемневшим взглядом в плинтус. Ждал пока Невилл уйдет. И уже думал, как он сможет перенести эту ночь? Видение дочери терпеливо подстерегало его за тёмным занавесом век…
— Всё в порядке, — сказала Немзис.
Она нерешительно остановилась перед ним и не понимала, что ей делать дальше. В ней боролись самые разные желания; одно из них было попрощаться и уйти, но оно было далеко не самым сильным. Однако она сделала попытку сказать «до свидания». Потом добавила:
— Может принести что-нибудь поесть?
Он только тихо качнул головой, не отрывая глаз от плинтуса. И тогда она внезапно приникла к нему.
— Стресс… — прошептала она прямо в его губы, пахнущие дымом.
Ладонью она прикоснулась к его впалой щеке, покрытой обильной двухдневной щетиной и добавила:
— Просто сбросить стресс… Очень тяжёлый день…
— Да… тяжёлый день… — пробормотал он.
И сил сопротивляться у него уже не было…
Продолжение следует...
Автор: Соня Эль
Источник: https://litclubbs.ru/articles/58459-kolesnica-zla-glavy-94-95.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Подписывайтесь на канал с детским творчеством - Слонёнок.
Откройте для себя удивительные истории, рисунки и поделки, созданные маленькими творцами!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: