В предыдущий раз Гэлеасберт бывал у себя дома, в Небесном городе, целую вечность назад. Когда-то этот город был подарен Предвечным и Нерождённым первенцам Его Творения, ангелам Света, мудрым и прекрасным. Не смотря на своё название, находился этот город не где-нибудь среди звёзд, а в сокровенном месте, между плоскостями бытия, на стыке вселенных.
Он ушёл отсюда задолго до своего низвержения в бездну. Просто не мог и дальше спокойно смотреть, как на его глазах между бывшими друзьями происходит глубокий раскол и назревает вражда. Потом он сделал одну попытку вернуться - тогда, когда шёл войной на Небесный град вместе с теми ангелами, что оставались ему верны. Почему он проиграл множество эпох назад? Все подробности своего поражения он не мог вспомнить до сих пор. Помнил только, как падал в бесконечную пустоту, объятый гневом и отчаянием, обещая своим победителям вернуться и стереть их имена из памяти Универсума. Может быть, он проиграл потому что увидел, как те, кто когда-то были дружны и едины в своих помыслах и устремлениях, истребляют друг друга, взглянул со стороны на самого себя, сеющего гибель среди собратьев, в одночасье ставших его непримиримыми противниками? Взглянул и понял, что они нарушили все заветы Того, кто вдохнул в них жизнь? И поэтому Гэлеасберт не смог больше сражаться.
Возвращаясь, он ждал всего чего угодно – мощных силовых барьеров, коварных магических ловушек, атаки толп искусственно созданных титанических монстров, либо одновременного нападения всех тех, кто когда-то присвоил себе право зваться Светлыми богами - всех сорока четырёх обуянных гордыней ангелов. Он ждал всего, но только не того, что его здесь ждало. Пустота и тишина. Никто не набрасывался на него с боевыми кличами или негодующими возгласами, его вообще не встречали. Хотя нет, всё-таки его встретили. Невозмутимый Призрачный Страж никуда не исчез, он по-прежнему нёс свой нескончаемый караул при входе в Сияющую обитель, как и в самом начале времён, когда Эдреаллахорт плыл сквозь безбрежные пространства небытия, и ни один из обитаемых миров ещё не был создан. Воздух впереди заструился, а затем затвердел. Прозвучал знакомый голос, лишённый каких-либо интонаций.
- Феат меа зиран, кахаэн! – Данные слова означали «назови себя, входящий».
- Зиа манн Гэлеас Берт. – Ответил он стражу, так же, как отвечал ему множество раз раньше, на заре времён, возвращаясь домой из увлекательных дальних странствий, утомлённый, но счастливый.
- Тагиллит, Гэлеасберт! – Прозвучало в ответ, и прозрачная стена на его пути исчезла. «Добро пожаловать, Солнечный Свет!», - такими словами приветствовал ангела Призрачный Страж. Ему, поставленному самим Творцом охранять покой небожителей, не было дела до того, какие между ними произошли внутренние размолвки.
Сколько тысячелетий, заключённый в пустоте, он страстно мечтал вернуться в это сокровенное место, которое помнил с первых дней своего создания! А теперь, вновь оказавшись в Эдреаллахорте, он понял, что всё здесь успело стать для него чужим. Ангелы внешне почти не отличались от сотворённых несколько позднее людей, и, подобно людям они строили для себя жилища, в зависимости от вкусов каждого. Посреди Мерцающего леса поднимались причудливые строения, рождённые неуёмной фантазией своих бессмертных зодчих – хрустальные спирали, переливающиеся множеством цветов пирамиды, сотканные из плотного тумана сферы. Некоторые ангельские дома парили в воздухе. Небеса Сияющей обители состояли из сшитых между собой кусков северного сияния. Когда-то здесь, в Эдреаллохорте, Великий Создатель Сущего учил новорожденных ангелов тому, что мир есть красота и мир есть любовь. Не всем ученикам удалось пронести Его заветы сквозь тысячелетия.
Он прошёл по проложенным сквозь Мерцающий лес тропинкам, сложенным из звёздного камня - заранита, к своему родному дому. В той, другой жизни, которая была у него до падения в бездну, он соревновался с другими ангелами в причудливости постройки. Какими же тогда они были наивными и глупыми детьми! Его старый дом напоминал вознесённого в небо на выпрямленных щупальцах осьминога-великана. Стены жилища состояли из заранита, добываемого исключительно в Эдреаллахорте. Этот камень менял цвета на своих многочисленных гранях, в зависимости от освещения. Помимо этого, он обладал удивительными свойствами – оставался мягким и податливым, как воск до тех пор, пока из него что-нибудь не сделают или не построят. Когда это происходило заранит приобретал несокрушимую прочность, становясь твёрже земного гранита.
Прошептав нужные слова, услужливо подсказанные проснувшейся памятью, Гэлеасберт очутился внутри своего дома. Тут всё оставалось таким же, как и тысячелетия назад, словно он отсутствовал десять минут, решив устроить короткую прогулку по Мерцающему лесу. Тлен и разрушение не допускались в Небесный град. Он прошёлся по комнатам, в ожидании того, что сейчас в его душе что-нибудь всколыхнётся, и он вновь ощутит Эдреаллахорт своим домом, местом, где всегда отдыхала его душа. В зале целую стену занимали книжные полки. Эти книги писали сами ангелы, возвращаясь из далёких путешествий по разным уголкам вселенной. Отдельные книги записывались ими под диктовку. Тот, кто диктовал их давно удалился в странствия, чтобы создавать среди безбрежной пустоты новые миры. Гэлеасберт наугад взял с полки одну из книг. Ангелы не подписывали свои труды, когда-то им было чуждо тщеславие, однако он помнил, что эту книгу написал Артиммелар, его лучший друг, ставший впоследствии одним из Светлых богов. «Противодействие Энтропии или способы поддержания Божественного Творения», так называлась рукопись, которую он держал сейчас в руках. При желании Гэлеасберт мог бы вспомнить каждую строчку из того, что было в ней написано. Задержав взгляд на увесистом томе, он вспомнил смеющееся лицо вечно молодого ангела, создавшего это произведение, а потом резко поставил книгу на место. Даже вечности бывает недостаточно, чтобы забыть про боль, причинённую предательством. Они с Артиммеларом часто вместе отправлялись в странствия, чтобы чинить старые, потускневшие звёзды, возвращая им яркость. Артиммелар считался у них самым молодым после Джамаэля, и он обожал свою ангельскую силу. Ему нравилось купаться в коронах звёзд, играя с их пылающими протуберанцами. Он вспомнил и то, каким чужим стало лицо друга, когда тот убеждал его:
«Да пойми ты, Гэлеасберт, мы не должны работать дворниками и мусорщиками Вселенной, латая дыры во времени и материи! Предвечный и Нерождённый не просто так доверил нам Сущее! Мы должны не стоять на страже мироздания, а править им, получать удовольствие и новые впечатления от жизни! Испробовать всё! Мы, первенцы Творения, этот мир наш! Мы здесь боги!».
«Что ты понимаешь под словом «править», Арти? У нас уже есть всё, что нам нужно. О каких таких удовольствиях и впечатлениях ты рассуждаешь? Прежде всего, мы обязаны твёрдо следовать Его заветам, и беречь то, что нас окружает!».
«Мы и так следуем заветам Творца! Он не запретил нам делать то, о чём я тебе говорю. Однако ты посмотри только, как мы живём сейчас! Только и занимаемся тем, что следим, чтобы где-нибудь не прохудилось небо, а на границах миров не проросла вакуумная плесень! Ангелы не должны заниматься подобным. Повторяю, мы не должны обслуживать Сущее, а безраздельно владеть им, должны управлять судьбами народов и рас!».
Гэлеасберт вспомнил чем закончился тот тяжёлый спор – он вполне по-человечески влепил Артиммелару звонкую оплеуху, чем положил конец их продолжавшейся тысячелетия дружбе. У них была общая подруга по имени Аштониэль. Позднее во время войны девушка-ангел пала, сражаясь на стороне Гэлеасберта почти до самого конца.
В другой комнате над длинным столом парили в воздухе разноцветные шарики, напоминающие крупные жемчужины. Постороннему они показались бы обычными украшениями, но на самом деле эти шарики хранили о себе воспоминания обо всех мирах и пространствах, где когда-то довелось побывать Гэлеасберту. При желании шариками можно было воспользоваться как дверями, чтобы быстрее попасть в определённую область бытия. По очереди он коснулся каждой маленькой сферы, вспоминая места, где он когда-то побывал, которые оставили след в его бессмертной душе. Названия этих мест сами собой всплывали из глубины его памяти. Эттон-Райхат, тёплый мир рек, речек и речушек, обитатели которого жили на небольших островах посреди стремительно несущихся водных потоков. Зиннарат – бездонный океан с оранжевыми водами, где плавали города-корабли, похожие на горы. Перевернутый мир с необычными законами физики, где дожди падали в небо, а ветер дул в глубинах недр. В некоторых мирах он задерживался надолго, посещение других оказывалось кратким и мимолётным, как первый смущённый поцелуй невинной девушки, но каждый из них был ему чем-то дорог. Он вспоминал обитателей этих областей, с кем ему приходилось встречаться, а с некоторыми даже участвовать в настоящих приключениях, преодолевать препятствия. Никого из них уже нет. Время, проведённое им в бездне – страшный срок даже для базальтовых скал, а не только для созданий из бренной плоти. Особенно для людей, жизнь которых по сравнению со сроками, отмеренными ангелам, короче, чем у бабочки-однодневки, всего лишь мгновение. Гэлеасберт взглянул на маленький голубой шарик – дверь в человеческий мир, лучшее Творение Предвечного и Нерождённого. Некогда лучшее творение, ныне отравленное ядом лжи и ненависти. Но так уж и отравленное? Гэлеасберт подумал о Хайде, о девушке, вытащившей его из бездны через собственную душу. В ней не было тьмы, а только лишь свет. Когда он увидел её сестру по имени Дейзи, то обнаружил, что в ней света не меньше, чем у Хайде. А если среди людей встречаются такие, как эти девушки, то не всё в человеческом мире настолько безнадёжно.
Хриплый вой, долетевший снаружи, заставил Гэлеасберта вздрогнуть и отвлечься от размышлений. В Эдреаллахорте никогда не обитало созданий, способных издавать подобные звуки. Неужели случилось невиданное, и какая-то из хищных тварей Изнанки смогла пробраться мимо Призрачного стража в Небесный град?! Он поспешно оставил дом и новь очутился в Мерцающем лесу. Вой прозвучал повторно – страшный, тоскливый, душераздирающий. О, да, теперь он хорошо представлял себе, что из себя представляют страх и тоска заточённой в бесконечной пустоте души. Пока он шёл, воющий звук успел повториться ещё несколько раз. Выйдя на заросшую серебряной травой поляну, где били пять родников, возле которых они все когда-то любили соревноваться в пении и чтении стихов, он увидел и сам источник безумного воя. Что это было за странное существо? Ангел? Нет, чужак совсем не походил на ангела. Гэлеасберт никогда раньше не видел это жалкое создание с длинными перепутанными волосами, облачённое в грязные и рваные лохмотья. Незнакомец сидел на земле и равномерно раскачивался, время от времени принимаясь завывать, точно голодный волк на зимнюю луну. Он напоминал обычного земного сумасшедшего, неизвестно каким образом очутившегося в Небесном граде, сумев пройти мимо неподкупного Призрачного стража.
***
***
- Эй, кто ты такой? – Спросил Гэлеасберт, не сразу осознав, что задает вопрос на человеческом языке. Спохватившись, он задал вопрос на праязыке. – Лит феат меа?
Незнакомец в лохмотьях резко оборвал вой и перестал раскачиваться. Не вставая с земли, на четвереньках словно животное, любитель жутко завывать развернулся и уставился на неожиданного гостя сквозь спутанные сальные пряди падающих на лицо волос. При этом он издал какой-то сдавленный горловой звук, похожий на всхлип. Долго, очень долго он потрясённо молчал, глядя в лицо Падшего, а потом произнёс скрипучим точно у старого пьянчужки голосом:
- Наверное у меня опять начались видения. Я вижу тех, кого давно уже нет. Сгинь, призрак! Тебя нет, ты давно канул во тьму!
- Кого ты называешь призраком? – Возмутился Стиратель имён. - А что, если я угощу тебя сейчас отнюдь не призрачным пинком под зад, бродяга? И ты покатишься по этой чудесной полянке кувырком?
Озадаченный незнакомец вновь на какое-то время замолчал, вытаращив глаза на Великого Тёмного ангела, а затем неожиданно начал смеяться – его смех напоминал громкое карканье потревоженной в гнезде старой вороны.
Гэлеасберт почувствовал, что начинает гневаться.
- Если ты немедленно не прекратишь своё безумное карканье, то я размажу тебя по небу! – Пригрозил он чужаку.
- Конечно, я знаю, что ты можешь. Имеешь полное право. Ха-ха-ха! Размазать словно кашу, растоптать, стереть наши имена. Но ты вернулся, вернулся, вернулся! Ты не призрак, а настоящий! Ты совсем как прежний! Бездна бездн тебя не поглотила. Или она подавилась тобой и выплюнула обратно, Гэл? – Каркающий смех создания превратился в сдавленный кашель.
- Я уже почти потерял всякое терпение, оборванец! Назови мне своё имя, или ты пожалеешь, что пробрался сюда, в Сияющую обитель!
- Неужели ты не узнаешь меня, о Великий Тёмный ангел?
- Я не тёмный. Меня таким «прославили». И не такую уж я и великий, если позволил отправить себя в Изначальную тьму. Нет, я не узнаю тебя. Если ты в самом деле один из ангелов, то сейчас ты похож на грязного и вонючего человеческого бродягу. Тебе не мешало бы хорошенько помыться.
- Я знаю об этом, Гэл. Пусть так оно и будет. Мне открылось, что моё существование не имеет смысла. Мы все это давно поняли. Что нет никакой грандиозной цели, к которой мы все вместе должны прийти, что впереди только безжалостная вечность, которая никак не заканчивается! Для чего мне тогда сохранять благообразный вид?
- Надоело слушать этот жалкий, самоуничижительный бред! Говори кто ты такой, в конце концов?!
- Я тебе прочитаю несколько строк, и может быть ты вспомнишь моё имя. Когда-то ты очень хорошо его знал. Слушай:
Видит вселенная дивные сны,
Новые солнца родятся из тьмы,
Ночи угрюмый сгинет покров,
Даль открывая для новых миров…
- Да, я раньше слышал эти стихи! – Великий Тёмный ангел нахмурился, тщетно пытаясь угадать какие-нибудь знакомые черты под спутанными волосами грязного одиночки. – Но многие из нас писали стихи. Даже я сам пытался облечь свои чувства в рифмы. Нет, я не узнаю тебя.
- Слушай ещё:
Душа бессмертна, плоть хрупка,
Её недолог век,
Сметает времени рука,
Что создал человек.
Недолговечны горы, лес,
Бегущая вода,
Настанет день и твердь небес
Растает без следа.
Цветы покроются золой,
Померкнет звёздный свет,
И даже ангелов, порой,
Сгибает бремя лет.
- Карнаэль! – Гэлеасберт подался всем телом вперед. – ты написал это стихотворение перед самым началом Небесной войны, когда над всеми нами уже нависала тень ужасных раскола и вражды!
- Да, это я. Карна-Демоноборец собственной персоной, один из Светлых богов, квазар нам всем в глотку! – Карна засмеялся, уже не каркая словно ворона, а негромко и грустно. Безумие словно отступило от него прочь, оставив лишь безмерную тоску и такое же безмерное одиночество. Одиночество ангела.
- Но где же все остальные? Где, Тилланис, Джамаэль, Хелианзабет? Где ваш лидер Артиммелар, в конце концов?!
- Джамаэль остался на земле ещё до войны. Никто не знал, где он…
- А другие ангелы?! Где они?!
- Выпили отравленного сока звёзд. – В голосе Карны вновь явственно прозвучали нотки сумасшествия. – Они утратили смысл существования и перестали быть. Они сами стёрли свои имена, Гэл, не дожидаясь твоего возвращения! Мы получили абсолютную власть над миром, но никто из нас так и не разобрался, что нам с ней делать. Никто не понял, в чём смысл бесконечно долгой жизни, ибо с уходом Предвечного и Нерождённого мы почувствовали свою беззащитность перед Временем. Тебе было легче, ты пребывал в бездне и у тебя имелась цель – вырваться на свободу, чтобы отомстить. А у нас не было подобной цели, и все мы по очереди теряли разум, и я вместе со всеми. Артиммелар держался долго, дольше всех остальных, но и он не выдержал давления вечности. Под самый конец он всё твердил мне, что хотел бы снова увидеть тебя, Гэл, поговорить с тобой, попросить прощения за то, что не слушал тебя, за то, что предал. Он говорил, что ты оказался во всём прав, а он был тогда слишком глуп, чтобы это осознать. А затем Артиммелар ушёл, так же, как и все остальные до него.
- Куда ушёл?
- Далеко за двери неба. Стучаться в Вечность. Искать Творца, чтобы он вернулся и наполнил смыслом наше существование. Глупые, какие же мы все глупые! На то Он и Творец, чтобы ходить своими собственными путями, недоступными никому из смертных или бессмертных. Им Его ни за что не найти. Он вернётся только если сам сочтёт нужным. Возможно, никогда. Тем более, он и так есть везде и во всём, видит всё что было, всё что есть и всё, что только должно произойти. Если бы Он захотел, то давно бы уже пришел и явил Себя нам, Своим детям. Видимо, Он в нас разочаровался! – По грязному лицу Карны покатились крупные слёзы. – Ингода я обращаю взгляд на Землю и узнаю, что люди всё ещё верят в нас, Светлых богов, но им неведомо, что уже без малого тысячу лет я живу в Эдреаллахорте один. Всего лишь один сумасшедший бог-недоучка, который оказался слишком трусливым, чтобы отправиться вслед за своими братьями! Теперь пришёл ты, Гэлеасберт. Прости меня, брат. И окажи мне последнюю услугу – развоплоти меня. Во время войны у тебя это почти получилось.
- Как ты можешь меня о таком просить?! – Возмутился Гэлеасберт. Подойдя к Карнаэлю, он встряхнул его за ссутуленные плечи. – Вставай, ангел, хватит ныть и требовать от меня невозможные вещи. – Рывком он поставил Карну по прозвищу Демоноборец на ноги, отвёл с его лица перепутанные волосы. Лицо Карнаэля выглядело таким же юным, как и в самом начале времен. И только в потухших тёмных глазах таилась страшная тоска бессмертного существа, обречённого на вечную жизнь.
- Жаль. А я так надеялся, что ты меня убьёшь, - с отчаянием прошептал Карна, - я ведь этого заслужил!
- Ты бессмертный дурень, и слово «дурень» в этой фразе является определяющим. Не я тебя создавал, и не мне тебя развоплощать. Сидя здесь и маясь бездельем, вы доигрались до того, что утратили смысл существования и посходили с ума. Это вас теперь надо называть Изгнанниками, а не меня с моими соратниками. Теперь ты пойдёшь со мной Карнаэль. Пришла пора исправлять старые ошибки. Другие Изгнанники, наши с тобой братья, всё ещё там, в Великой пустоте. Мы вернём их и начнём всё заново. И если у нас получится исправить то, что натворили Светлые боги, то Он обязательно об этом узнает, и, возможно, решит вернуться к своим непослушным детям.
- Ты и в самом деле в это веришь? – В голосе Карны прозвучала робкая надежда.
- Конечно верю. Я не стал бы тебе врать. Время лжи и недоверия подошло к концу. И знай, что я рад тебя видеть. Что было между нами плохого – осталось в прошлом. Твоё имя я стирать не собираюсь, Карнаэль.
На ещё не высохших глазах Карнаэля вновь выступили слёзы:
- Ты ведь помнишь… Каждый миг рядом с Ним сам по себе был истинным чудом, миллионы лет сливались в один нескончаемый день, великий и великолепный. А потом Он вдруг оставил нас и ушёл! И дни стали похожими на маленькие вечности – тягучие, бесцветные и пустые. Что же стало со всеми нами? Сколько времени прошло, прежде чем мы стали понимать, что это не Он нас покинул, а мы Его?
- Довольно горевать о том, что уже случилось. Следуй за мной, ангел света!
- Куда мы отсюда пойдём?
- К людям. Их мир гораздо интереснее нашего. В Эдреаллахорте нам больше делать нечего. Небесный град стал похож на склеп, где похоронены надежды.
Карнаэль провёл рукой по лицу. Спутанные волосы сами собой стали распрямляться, кожа посветлела. Изменения распространились дальше, превращая грязное тряпьё на его теле в длинный серый плащ и чёрный камзол с вышивкой золотыми нитями. Ангел выпрямился, гордый и прекрасный, как в первый миг своего сотворения.
- Так я больше напоминаю самого себя? – Спросил Карнаэль у своего, брата, у своего бывшего врага.
- Теперь ты тоже вернулся. Пришла пора оставить наш мёртвый рай.
И очень скоро Небесный град Эдреаллахорт опустел, возможно, навсегда.
В то же самое мгновение два человека возникли из воздуха на берегу тёплого южного озера. Солнце садилось, окрашивая спокойную гладь Мар-Ханнамы в багровые и розовые цвета. Звенящая тишина стояла над миром, околдованная и околдовывающая, и только испуганная чайка с пронзительным криком метнулась прочь из-под ног появившихся из ниоткуда незнакомцев.
- Здесь есть закаты и рассветы, Карнаэль. Есть дождь и ветер. Ты всё это ещё увидишь. Здесь есть ненависть и вражда, но ещё есть благородство, дружба и любовь. Это мир людей и он прекрасен. Добро в него пожаловать!
Конец.
Автор: Вл. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/74244-stiratel-imyon-glava-31-poterjannyi-rai-epilog.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: