«Снаряд взорвался - Звезда Полынь, и нам в лицо летят осколки!». Егор Летов и группа «Гражданская оборона»
Зерральты не привыкли долго удивляться. Стрелы, ранее направленные в сторону Дер Форгоса, поменяли своё направление, одновременно выпущенные из луков в направлении крылатого существа. Наёмники никогда не промахивались, однако у них не получилось причинить вред пришельцу с небес. Острые наконечники, способные поразить буйвола, ударили в широкую грудь и плечи великана с оранжевыми глазами, и, отскочив, безвредно упали на землю. Только сейчас предводитель зерральтов по имени Эштмар заметил, что седьмой наёмник, отправленный выбить хлипкие опоры из-под ног подвешенных на ветви вяза девушек, лежал бездыханный на полпути к дереву – спускаясь с высоты, человек с крыльями легко, словно венчик цветка со стебля, сорвал с его плеч голову. От этого зрелища командир наёмников потерял самообладание:
- Ты убил моего сына, демон! – Крикнул человек в маске с незнакомым Мельхару акцентом.
Старший зерральт выхватил из-за спины меч и бросился в атаку на гиганта. Остальные зерральты, привыкшие во всём следовать за своим предводителем, присоединились к этой атаке. Потрясённому увиденным зрелищем князю показалось, что белые крылья пришельца подёрнулись туманной дымкой – жуткий гость повернулся вокруг своей оси, встречая нападавших, и одного лёгкого прикосновения его руки оказывалось достаточным, чтобы наёмники, один за другим, отлетали от него прочь на десятки саженей. Зерральты поочередно падали на камни, похожие на изломанных кукол, побывавших в руках безжалостного ребёнка, и уже не подавали признаков жизни. Не более десяти секунд ушло на то, чтобы отряд элитных убийц перестал существовать. Эштмар прожил немногим дольше своих воинов. Опытный головорез, не смотря на страх и бешенство, завладевшее им, смог уклониться от смертоносного прикосновения рук крылатого исполина. Отскочив на безопасное расстояние, зерральт начал полукругом обходить чудовищного противника, выбирая удобный момент для новой атаки. Он не рассчитывал победить демона с горящими глазами, а просто дорого отдавал собственную жизнь. Он никогда не отступал, и не собирался начинать это делать сегодня.
- Брось свой меч, - прорычал пришелец, - и, быть может, я позволю тебе умереть легко.
Эштмар не ответил. Вместо этого он сделал стремительный (как показалось ему, но не «демону») прыжок с выставленным остриём вперед клинком. Такому прыжку позавидовала бы привыкшая охотиться в ночных джунглях хищная пантера, но он не удивил крылатого гостя и не застал его врасплох. Рука великана пробила зерральту грудную клетку, так, что окровавленный кулак выскочил у командира наёмников из спины. Атлет поднял вверх обвитую мускулами руку, на которой точно бабочка на булавке, корчился главный наёмник. Эштмар был ещё жив, открывал рот в бесплодных попытках кричать, однако пробитые насквозь лёгкие не позволяли ему издать ни звука. Агония продлилась не более минуты, в течение которой наёмник успел претерпеть все мыслимые адские муки, после чего пришелец брезгливым движением стряхнул мёртвое тело со своей руки. Затем крылатый гость повернулся к Магистру «Ордена Падшего».
Эсмаэл, не смотря на изумление и ужас, вызванные появлением страшного создания и его молниеносной расправой над зерральтами, сделал единственно возможное в такой ситуации, что могло позволить ему продлить свою жизнь. Пока чудовище с оранжевыми глазами добивало Эштмара, а Мельхар, заворожённый этим зрелищем, потерял своего дядюшку из виду, Эсмаэл, пригибаясь добежал до старого вяза. Когда со всеми наёмниками было покончено, и две пары глаз – горящих оранжевым пламенем, и обычных человеческих, обратились к Эсмаэлу, то он уже стоял под ветвью вяза, между двух девушек, стоявших с петлями на шеях, и держал их за связанные за спинами руки.
- Если ко мне кто-нибудь попытается подойти, я выбью камни у них из-под ног! – Непривычно визгливо закричал Эсмаэл Дер Форгос. Граф тяжело дышал, не то от волнения, не то от вулканического пепла и горячего воздуха.
- Отойди от них, если не хочешь потом умирать долго и мучительно, многим дольше, чем твой глупый наймит! – Ответ крылатого существа прозвучал так громогласно, что умудрился перекрыть рёв Мулай-Хата. – Я ведь знаю всё о боли. Поверь, есть такие муки, что одно их описание заставит побледнеть Архидемонов!
- Кто ты такой, хилтова тварь?! – Эсмаэла трясло от ужаса, он в любой момент мог сорваться и выполнить свою угрозу.
- Я звался луч, я звался свет… - великан начал задумчиво декламировать строки из творчества легкомысленного поэта Симона Дер Костена, даже и не подозревавшего в своё время, из чьих именно уст когда-то станут звучать его стихи. Минувшей ночью Шагаат уже говорил эти слова другому перепуганному мерзавцу. Только теперь будто где-то внутри него отвалили в сторону тяжёлый камень, закупоривавший источник памяти, и воспоминания хлынули наружу широким потоком. – Меня зовут Солнечный Свет! – Просветлев лицом, сказал гигант, не сразу осознав, что последнюю фразу он произнёс на древнем языке, на котором она прозвучала как «Зиа манн Гэлеас Берт».
- Не подходи, демон! – Брызжа слюной и трясясь от панического ужаса завопил Эсмаэл. А затем до него дошло, что он только что услышал из уст исполина с оранжевым взглядом. Это было невозможно, немыслимо, непредставимо. Этого просто не могло произойти!
Два слова – Гэлеас Берт. На праязыке они означали «солнечный свет». Объединенные вместе они представляли собой имя. Имя существа, служению которому когда-то посвятили свою жизнь создатели Ордена Падшего. Имя создания, некогда противостоявшего Светлым богам и низверженного ими в глубочайшую из бездн. Имя того, кто в начале времен внимал словам Создателя Сущего.
- Разве не ты недавно звал Падшего? Ну вот, я пришёл. – Насмешливо произнёс Гэлеасберт. – Отойди прочь от девушек, или, клянусь дворцами Эдреаллахорта, я заброшу тебя туда, где я сам провёл несколько вечностей подряд!
Мельхар дер Форгос, застывший поблизости точно мраморная статуя, сначала не поверил собственным ушам – чудовищное создание требовало от Магистра не причинять вреда девушкам! Впервые за сегодняшний не наступивший день он ощутил тень надежды.
- Нет, я не такой дурак! Я никуда от них не отойду! Стоит мне сделать хотя бы шаг в сторону, как ты нанесёшь удар. И вообще, мне всё это кажется, я сплю! Ты не мог вернуться, Падший! Изыди, исчезни! Тебя вообще не существует, тебя нет!
- Я прошёл испытания бездной. Теперь я снова есть. Я парил среди Изначальной Пустоты, безбрежной и безграничной, где не видел ничего, кроме тьмы и не чувствовал ничего, кроме холода. И только крайне редко, раз в две-три вечности я встречал на своём безрадостном пути других Изгнанников – пятна мрака среди черноты. Победители почти не оставили нам памяти, всего лишь жалкие обрывки, и, не узнавая друг друга, мы расходились в пространствах, как безлунной ночью расходятся встретившиеся в океане корабли-призраки. Я был опустошён и безумен. А потом Хайде позвала меня назад. Она вернула меня обратно в мир, проведя через свою душу. И неужели ты думаешь, что я позволю тебе безнаказанно угрожать её жизни, человек?
В пятидесяти шагах выше от этого места на дорогу начала изливаться водопад из лавы. Расплавленная плоть глубин грозно и неторопливо, большими пластами сваливалась с широкого уступа. Оказавшись на дороге, расплавленная масса начала медленно ползти в сторону домика Первого Смотрителя и засохшего вяза.
Пожилой аристократ начал быстро озираться по сторонам, в поисках возможных путей для бегства. Теперь он сам очутился в такой же ситуации, как и Мельхар десятью минутами ранее.
- Опомнись, дядя! – Голос князя Мельхара прозвучал хрипло и сдавленно, словно со дна глубокого колодца.
На короткое мгновение Мельхару показалось, что Эсмаэл готов сдаться. В глазах старшего Дер Форгоса (обычно светлых, смеющихся) появилось прежде незнакомое его племяннику затравленное выражение, разбавленное смертельной тоской. Руки графа, державшие девушек за стягивающие их руки верёвки, заметно дрогнули.
- Твоё время уходит, самозваный Магистр шутовского ордена! – Заявил Гэлеасберт, и за его спиной расправились белые крылья, поднимая Великого Тёмного ангела в воздух. – И вместе с ним уходит время всего этого города. Встречайте Звезду Полынь, о которой так любили вопить с алтарей ваши храмовники!
Лишь успело отзвучать громовое эхо ангельского голоса, как земля вновь содрогнулась в титаническом спазме, и древний вулкан Мулай-Хат взорвался с чудовищным грохотом, так, что на бесконечные мгновения вокруг стало светло точно в яркий полдень.
***
Скадербек Айсад с командой учеников и десятком примкнувших к ним магов из числа Видящих, которые остались в гибнущем городе, привели на Храмовую площадь целую толпу горожан численностью не менее семисот человек. Отправившиеся за волшебниками жители Хаддара испуганно косились на гигантские обломки статуи Карны-Демоноборца и на поврежденный в результате подземных толчков фасад главного столичного Храма, встревоженно прислушиваясь к рычанию вулкана за городскими стенами.
- Времени у нас больше не остаётся! – произнёс глава Видящих Коорн Дали, когда двое чародеев под руки привели его к Скадербеку. Глаза Коорна, пострадавшие в результате недавней астральной вспышки, закрывала плотная повязка, пропитанная целебной мазью.
- Тогда всё. Надо заканчивать. Пусть Светлые боги проявят свою милость к тем, кто отказался иди с нами этой ночью!
Повернувшись к находившемуся поблизости Лиону Эйнкетту, Айсад отдал последний приказ:
- Открывайте Тонкие грани и быстрее уводите отсюда людей!
Среди двух десятков волшебников имелись те, в чьи умения входило открывание пространственных тоннелей. Объединив усилия, они открыли достаточно широкий портал, проходящий между человеческим миром и областью Изнанки, дорогу в так называемых Тонких гранях. Эйнкетт первым шагнул в портал, ведя за собой первую партию людей. Не все горожане хотели добровольно соваться в тоннель, проходящий весьма близко от жутких областей Великой Тени, однако у магов Скадербека Айсада не оставалось времени на уговоры сомневающихся. Поэтому всех тех, кто колебался или открыто высказывал страх, просто-напросто заталкивали, а тех, кто полегче (в основном женщин и детей), так и заносили на руках в портал. Скадербек, носитель Чёрного клобука, вошёл в Тонкие грани самым последним, когда там находились уже все спасаемые жители и его маги. По расчётам Видящего Коорна Дали, тоннель должен был привести их в Северную Кабрию, за сто с лишним миль от грозного Мулай-Хата.
***
***
Багрово-чёрный пирокластический поток сошёл на Хаддар через какие-то мгновения после того, как за спиной Скадербека закрылись двери в Тонкие грани. То, что вулкан демонстрировал ранее являлось не более чем впечатляющей прелюдией к грандиозному представлению. Вырвавшиеся из клокочущей бездны раскалённые газы смешались с пеплом и расплавленными горными породами. Все вместе они превратились в одно смертоносное облако, которое ринулось из разверзшегося кратера вулкана на город, сокращая отделявшее их расстояние стремительней, чем летит выпущенная из лука стрела. Клубящаяся чёрная масса должна была накрыть Хаддар от силы через две минуты, а температура внутри разъярённой тучи превышала ту, при которой плавится свинец. Не существовало никакой магии, чёрной, белой, любой другой, способной совладать с дыханием горы.
***
Дорога постоянно шла вверх, так что те люди, кому не досталось лошадей, были вынуждены передвигаться пешком и скоро выбились из сил, хотя в путь с собой брали исключительно лишь самое необходимое. Вскоре после предположительно наступившего рассвета маленький отряд, возглавляемый ехавшим верхом на пегой кобылке лекарем Мерсадом, достиг верхней части тропы, идущей параллельно основной дороге к выходу из долины. Об этой тропе в Хаддаре знали немногие, поэтому кроме слуг и телохранителей Дер Форгоса и примкнувших к ним королевского лекаря Луциана Дер Корнагона с супругой, так и не отправившихся к себе домой после празднества, этим путём к спасению решили воспользоваться не более полусотни человек.
Достигнув верхней части тропы, группа людей, не сговариваясь, остановилась и все посмотрели назад, на покинутый город Хаддар, тонувший в сизой дымке, сквозь которую пробивались злые светляки множества пожаров, вызванных раскалёнными «плевками» горы. До Мулай-Хата, находившегося в противоположной части огромной долины от этого места по прямой было около пятнадцати миль. Гора дышала огнём, по её склонам багровыми жилами струились потоки магмы, из кратера на большое расстояние вылетали оранжевые сгустки кипящей субстанции. Чёрная корона над дышащим кратером простиралась почти на весь небосклон. По направлению от города в сторону перевала наблюдался затор из повозок протяжённостью в целую милю, их владельцы, бросив свой транспорт со всем имуществом, спасались пешком. Отсюда также можно было видеть сторожевую башню, охранявшую главную дорогу через перевал. Сложенная из цельных каменных глыб древняя башня стояла с распахнутыми настежь воротами. Постоянно находившийся в укреплении небольшой военный гарнизон, в полном составе оставил место несения службы.
- Трусы, - лаконично оценил действия гарнизона телохранитель Тайре, - они бы могли помогать людям на перевале!
- Когда легионеры бегут, это плохо. И нам нельзя долго здесь торчать. Чую я, что одними только землетрясением и потоками лавы Мулай-Хат сегодня не ограничится! – Голос лекаря Мерсада глухо прозвучал из-под закрывавшего лицо шарфа. Пожилой врачеватель слегка привстал на стременах, с тревогой наблюдая за происходящими с горой метаморфозами. – Один путешественник рассказывал мне о вулкане с какого-то далёкого южного острова, и о чёрном потоке, рождённым этим вулканом. Этот чёрный поток сжёг все человеческие поселения в радиусе двадцати миль. На суше почти никто не сумел спастись. В основном выжили только рыбаки, успевшие выйти далеко в море. Поэтому нам надо спешить.
- А как же господин Дер Форгос? И госпожа Дейзи? – Этот вопрос Джемайя Алфани произнесла практически без акцента. За считанные недели уроки с Мерсадом, заставлявшим девушку учить наизусть многочисленные наименования целебных трав и лекарственных препаратов, сделали для её речи больше, чем те несколько лет, что она провела в доме Бейтани Дер Лиер.
- Сейчас им, так же, как и всем оставшимся в Хаддаре, помогут лишь Светлые боги. А мы должны молиться о спасении хозяина и юной госпожи. Пора спускаться с перевала, мы никак не поможем господину Мельхару и благородной Дейзи, если останемся стоять здесь и далее.
- Я верю, что они спасутся, - серьёзным тоном произнесла Джемайя. В её широко открытых карих глазах отразились багрово-оранжевые отсветы бушующей стихии.
Отряд, состоявший из дюжины всадников и такого же количества пеших путников, возобновил своё продвижение вперёд, прочь от гибнущей в огне долины. Вскоре тропа пошла вниз, в сторону дремучих лесов Загорья. Объятый пожарами Хаддар с Мулай-Хатом скрылись из поля зрения беглецов, и только угольно-чёрная корона, видимая отовсюду, напоминала о том, что сейчас происходило в долине.
Когда сметающий всё на своём пути чёрный поток низринулся со склонов Мулай-Хата в долину, возглавляемый Мерсадом отряд находился уже вне пределов его досягаемости.
***
Барон Саласар Дер Эстемери томился в ожидании суда и вынесения приговора в Западной башне Крепости Правосудия, находившейся в ведении Главного экзекутора Анзела Дер Мойеда. Его тесная камера располагалась почти под самой крышей, а из единственного узкого окошка, забранного решёткой, открывался апокалиптический вид на извергавшийся Мулай-Хат. Он содержался в башне уже третью неделю. За это время разные мысли посещали голову отпрыска старинного баронского рода Дер Эстемери, поначалу он на полном серьёзе обдумывал различные доступные способы наложения на себя рук. Он даже попробовал перерезать себе вены острым краем камешка, выпавшего из стены, однако увидев каплю крови, выступившую из неглубокой царапины, Саласар едва не потерял сознание от вида собственной крови. Он упал на колени и его стошнило в помойное ведро.
Сейчас Саласара пугало то, что о нём словно внезапно все забыли. Он ожидал ежедневных допросов с применением суровых пыток, но за всё время к нему только пару раз, в первые дни после ареста, пожаловали дознаватели экзекутора и маг из Серого Корпуса, который ограничились тем, что старательно перенесли на бумагу всё, что он им рассказал, не утруждая себя выяснением, что из сказанного арестантом, правда, что полуправда, а что откровенная ложь. После этого Саласара оставили наедине с его душевными муками. Больше всего его угнетало не то, что его ожидало лишение всех титулов, прав и вполне вероятная смертная казнь, не то, как отнесётся к случившемуся его мать, нет. Страшнее всего было осознавать, что ему больше никогда не суждено увидеть Джемайю Алфани, его темнокожего ангела, ради которой он всегда возвращался в дом ненавистной тётушки. Поначалу его успокаивала мысль о том, что с девушкой на самом деле всё оказалось в порядке, что она не попала в лапы колдуна и осталась жива. Только позднее Дер Эстемери начал терзать себя догадками, в чьих руках сейчас находится его предмет тщательно скрываемого от всех чувства. А что, если новый хозяин нагружает Алфани тяжёлой работой, постоянно подвергает телесным наказаниям, морит голодом? Или, что ещё хуже, каждый вечер укладывает в свою постель с расписным балдахином? Почему-то воображение Саласара рисовало ему именно такой балдахин, расписанный геральдическими львами и единорогами. От подобных мыслей ему хотелось кинуться на стенку, царапать её ногтями и выть, точно сидящий на цепи сторожевой пёс. Он пытался договориться со стражниками о том, чтобы кто-нибудь из них попытался разузнать для него о судьбе Джемайи Алфани, но вышколенная стража ведомства королевского экзекутора упорно не желала идти на контакт, на все вопросы и предложения отвечая равнодушным молчанием. Позднее барону Саласару стало понятно, что его тюремщики были взяты из числа Гиберианских или Думвальдских северян, из каких-то горских племён, понимавших по-хаддарски всего несколько фраз.
Кормили его относительно сносно, конечно же для узника, заподозренного в покушении на убийство и государственной измене. Еду приносили два раза в день – кашу (куда не забывали добавить масла) или горячую похлёбку, в которой можно было даже найти кусочки мяса. Вот только сегодня утром в назначенное время еду ему не принесли. Это заставило и так томящегося Дер Эстемери ещё больше встревожиться. А что, если его просто-напросто решили уморить голодом? Подойдя к двери темницы, он постучал в тяжёлую, окованную железом дверь, призывая стражника. Обычно уже через несколько секунд в двери открывалось маленькое окошко и тюремный страж с лицом душегуба, используя несколько доступных ему хаддарских слов, интересовался, зачем узник его беспокоит, а далее Саласару грубо советовали заткнуться. Сегодня к двери никто подходить не собирался.
Саласар потратил некоторое время, чтобы затолкать соломенный тюфяк, служивший ему постелью, в проём зарешечённого окошка, снизив таким образом проникавший снаружи рёв Мулай-Хата. Вернувшись к двери камеры, он дождался пока ритм его сердца немного успокоится, и, прислонив ухо к холодному металлу, начал прислушиваться к звукам из коридора узилища. Тишина. У него возникло такое ощущение, что тюремная стража покинула этаж в полном составе, чего раньше никогда не случалось. Некоторых узников не рекомендовалось оставлять без присмотра даже тогда, когда они находились взаперти.
Подойдя к окну, Эстемери втащил тюфяк обратно в камеру и попробовал сквозь шум, производимый вулканом, расслышать то, что могло происходить в тюремном дворе. Однако снаружи по-прежнему раздавался только грохот набиравшего обороты катаклизма. Неужели тюремная охрана покинула крепость, а его здесь элементарно забыли, либо умышленно бросили на произвол судьбы?
Ужасная догадка барона начала подтверждаться, когда он, подтянувшись на прутьях решётки и вывернув шею, взглянул налево, где на флагштоке у Восточной башни всегда реяло Хаддарское знамя. Сегодня красно-чёрный стяг на обычном месте отсутствовал. Сколько Саласар себя помнил, этот флаг находился на своём месте постоянно, днём и ночью, в любую погоду (особая магическая формула делала ткань устойчивой к капризам погоды и воздействию солнечных лучей). Вернувшись к двери, Саласар начал барабанить в неё кулаками, громко взывая о помощи. Минут через десять, когда он успел до крови разбить себе кулаки о твёрдое железо и сорвать голос криком, к его неистовой радости в коридоре раздались чьи-то быстрые шаги. Затем окошко в двери приоткрылось и на барона с любопытством уставились чьи-то глаза.
- Помогите! – Сипло выдавил из себя Саласар.
- Ба! Вот так встреча, барон Дер Эстемери! – Прозвучал откуда-то знакомый Саласару голос.
- Откройте дверь, выпустите меня отсюда! – Отчаянно взмолился узник. Он узнал человека, стоявшего в коридоре. Это был князь Элмиен Дер Альед, один из аристократов, взятых под стражу по делу Ордена Падшего. Если вельможе каким-то образом удалось освободиться, то он способен помочь и барону.
- Открыть тебе дверь, барон? – Дер Альед почему-то засмеялся. – Да, на днях мне сумели тайно передать отмычку, и сегодня, когда наша охрана сбежала, я ей воспользовался. Могу предоставить тебе такую же возможность. – С этими словами Элмиен бросил в оконце загнутый под разными углами металлический предмет, который Саласар автоматически поймал ладонью.
- Но я не умею пользоваться отмычками, князь! – Панически воскликнул Дер Эстемери.
- Весьма жаль. Я как-то потратил время и деньги, чтобы научиться этому ремеслу у одного взломщика. Никогда не знаешь, когда то или иное умение тебе пригодится. Между прочим, мне рассказали, что именно ты выдал меня на допросе Экзекутору. Надеюсь, что тебя мучает совесть, дорогой барон. А сейчас – прощай, Саласар, и удачи с замком!
- Постойте, князь! Не бросайте меня, я всё объясню! – Отчаянно воззвал к Дер Альеду барон, но Элмиен, что-то весело насвистывая, уже удалился. Где-то в конце коридора гулко хлопнула тяжелая дверь.
Он провозился с замком больше часа, пытаясь вставлять отмычку в замочную скважину под разными углами. Однако, то отмычка не желала заходить, а когда ему это удавалось, тогда она отказывалась проворачивать механизм. Наконец, после одного неосторожного движения, отмычка со звоном сломалась, часть её осталась торчать в замочной скважине. Отчаявшийся Саласар в изнеможении сел на пол, прислонившись спиной к двери.
Грохот снаружи заставил Саласара дер Эстемери подскочить. От этого звука содрогнулось всё здание Крепости Правосудия. Подбежав к узкому окошку и выглянув наружу, барон увидел. Что по направлению от Мулай-Хата (и, как ему показалось, прямо на него) движется клубящаяся чёрно-сизая туча, огромная, как породившая её гора, и быстрая, словно река прорвавшая плотину. Спустя кошмарную минуту широкий язык мрака налетел на обречённый город Хаддар и поглотил его.
- Нет, пожалуйста не надо! – Успел крикнуть Саласар Дер Эстемери, отпрянув от окошка.
Продолжение следует...
Автор: Вл. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/74176-stiratel-imyon-glava-29-zvezda-polyn.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: