Бумажный Слон

Гощу в Челнах у родителей и решил поделиться с вами кадрами из отцовской библиотеки. 1. Собрание сочинений Роберта Шекли и фигурка слона со стопкой книг. И Шекли, и Саймака — да и вообще всё на этой полке — я читал ещё в студенчестве. Для меня это уже довольно давно, учитывая, что студентом я стал после 9 класса. Фигурка слона тоже не простая — это подарок от талантливой девочки Дарьи Гараевой, посвящённый клубу «Бумажный Слон». Даша раньше часто посещала офлайн-встречи клуба в Набережных Челнах и была одной из первых художниц на сайте...

Зоя Федоровна не любила бегать по утрам. Однако приближался долгожданный отпуск на море, а любимый муж периодически приветствовал ее нежным щипком за накопленный за зиму жирок на боку. Вот и приходилось с утра пораньше надевать самые удобные кроссовки и старательно натаптывать шаги в фитнес-браслете. Предаваясь полусонным мечтам о белоснежном песочке и ультрабирюзовых морских волнах, Зоя Федоровна чуть не споткнулась на всем ходу о поросенка. Поросёнка??? Зоя Федоровна протерла глаза и ущипнула себя за руку...

Вы если в Первородный Сундук всё ещё веруете, грамоту эту не читайте. Иначе, прочтите да в сердце впустите. Зовут меня Ерёма, Пафнутия сын. Младший писарь при монастыре Святой задвижки. Год пят тыщ сорок второй от Открытия Сундука. Сижу я в Библиосуме под землей на сухарях и воде - списки с священных текстов делать в наказание. Свечей выдали, огню, ведро пустое, да затворили на седмицу. Мол, сиди, ищи ответы на вопросы свои, а коль не найдешь – ведерко выльем, да еще на седмицу оставим. Что за вопросы? Захотел покрасоваться перед Мнишкой...

– Осторожно! Двери закрываются. – словно опомнившись завопили динамики, и я вздрогнул, выныривая из дрёмы, на мгновение открывая глаза. Сморгнул, посмотрел на схему движения, и мне наступили на ногу. Извинились и отошли в сторону. Я зажмурился, потом заморгал, возвращая ясность зрения. И огляделся вокруг. Зевнул и продолжил. Напротив, через проход, сидела женщина в модных у молодежи штанах, с огромными карманами на коленках. И из левого, тянулся розовый шнур наушников к её уху. «Раритет. И кто этим сейчас пользуется?» Я шмыгнул носом и продолжил осмотр...

Человек не может сразу правильно оценить событие, случившееся в его жизни. В 1511 году Мавераннахр захватил потомок Тимура Бабур. Позади осталась ожесточенная борьба с предводителем кочевых узбекских племен Шейбани-ханом. Все было в этой борьбе: натиск кочевников, бегство из родной Ферганы в Афганистан, год правления в Самарканде, бегство из Самарканда, заключение союза с иранским шахом. В битве с иранцами Шейбани-хан был разгромлен и убит. Теперь Бабур с беспечностью поэтической натуры (он был еще и поэтом, писавшем на староузбекском языке) предавался пирам и развлечениям...

Я стояла на левом фланге, закованная в облитые в черную кожу латы, с чем-то тяжелым на голове, сужающим обзор. Короткое копье в правой руке, боевой топор в левой были неудобны. Особенно копье: как-то так само получалось, что колоть можно было только под углом вправо, либо влево, но не вперед. И в этом была какая-то логика, суть которой не улавливалась. Слева от меня не было ничего – в самом прямом смысле слова. Ни-че-го. А значит, и смотреть было не на что. Справа за пределами поля стояла крепость из светлого камня, на стене которой нелепо смотрелись два циферблата башенных часов...

В «A&A» трудилось тридцать пять сотрудников, распределенных по трем департаментам: креативный, коммерческий и финансовый. Некоторые умники присвоили этим подразделениям своеобразные имена: Крит, Ком, Фин. Я всегда снисходительно относился к импровизациям любителей острого словца. Изредка я и сам позволял себе потренироваться в лингвистических упражнениях, оттачивая данное мне от рождения остроумие. Одна из финеров, экономистка Катя, частенько опаздывала с обеда. При очередной воспитательной беседе,...

Городской парк — это целый мир. Со своей фауной, флорой, правилами, звуками, запахами. Ирэн приходила сюда в каждую свободную минутку: утром до пар, в обед вместо столовой, вечером, чтобы выдохнуть перед сном. И сопровождали ее альбом с простым карандашом. Грифель скользил острым кончиком по шершавой бумаге, создавал из линий картины, которые видела перед собой Ирэн. Вот бежит пес на поводке, пасть приоткрыта, язык свисает, а в глазах читается грусть. Ирэн вздыхает, ластиком стирает ошейник и у пса уже можно увидеть улыбку...

Теплый летний ветер встретил их на выходе из метро, пробежался по волосам и убежал дальше. Лиза держала за руку любопытную дочь, которой не терпелось изучить мир вокруг и перевернуть каждый встреченный камень. Взглянув на часы и проверив, что до отправления поезда еще есть время, Лиза поправила врезающиеся лямки рюкзака и пошла к вокзалу. За ней семенила Маша, рассматривая проходящих мимо путников, а также их непомерно огромные баулы, сумки и чемоданы. Двухэтажный поезд готовился к дальней дороге,...

В старой электричке было душно, майка прилипла к телу, а грузная женщина в конце вагона последние полчаса громко обсуждала по телефону свои болячки. Но Сергей все равно не хотел выходить на станции. Ему казалось, что стоит сделать шаг, и прошлое обрушится на него тысячей колющих иголок – постыдные, тяжелые воспоминания поджидали его. Но выйти пришлось. На станции ему в глаза ударило яркое летнее солнце, а за этой секундой слепоты последовало то, чего он боялся. Он узнал пейзаж. За пять лет почти ничего не изменилось...

Глава 4. Антон. I У Антона с мамой Любой всегда были специфические отношения. Специфика началась с того, что Антон появился на свет в день семнадцатилетия мамы. С тех пор, за неполные пятнадцать лет мама Люба успела четыре раза сменить город проживания и попытать счастье с тремя мужьями. Мужья эти Антона, как правило не очень любили, как и не очень любили его мамины друзья, которые часто приходили в гости и нередко оставались допоздна. Антону это время приходилось проводить на улице, а когда было особенно холодно и ненастно – в подъездах...