Бумажный Слон

Восьмое марта наступило, как всегда, внезапно. Для мужчин оно подкралось где-то в ночь с седьмого на восьмое, аккурат после того, как закончился хоккей и они осознали, что завтра, кажется, выходной, но почему-то тревожно на душе. Для женщин же оно начало наступать ещё десятого февраля. Именно тогда в магазине канцтоваров закончились открытки с котиками и тюльпанами, а в отделе игрушек — все более-менее приличные наборы посуды для кукольной кухни. В этот день природа, словно сговорившись с мужчинами, решила тоже проявить сомнительную щедрость и вместо ожидаемой капели выдала гололёд...

Василий Иванович Карасёв, известный своим читателям под псевдонимом Иван Васильев, сидел перед своим ноутбуком и ругал себя. Очередной шутник пишет! Ну зачем он в своем канале, где пять лет собирал подписчиков, написал «Возьму интервью у пришельца. Обращайтесь в личку»? Вот уже неделю его забрасывали чем-то вроде «Иван, здравствуйте. Я – циклопоид с планеты Бугага созвездия Желтых Такси. Хотел бы дать вам интервью, если вы угостите меня вашим земным пивом!» Некоторые писали так, что шутка была видна сразу...

— Ваша цена нелепа! Нонсенс! Я найду другого перевозчика! Марша смотрела, как закрылась дверь за спиной несостоявшегося клиента. Очередной провал. — Кэп, не парься, мы найдём ещё кого-нибудь! — Ямито обнял её за плечи. Непосредственность специалиста по безопасности коробила Маршу даже спустя тридцать лет дружбы. Щуплый, гибкий и подвижный, с вечной улыбкой и глазами-щелочками, он был абсолютно лишён чувства момента и такта. — Если на этой неделе не примем заказ, придётся возвращаться на Скалу. Или прости-прощай торговая лицензия, — тихо ответила женщина...

Плавно льются звуки фортепьяно из прямоугольного окна, а вороны с крыши неустанно гомонят: «Привет тебе, весна!». Возле дома на сухой площадке в волейбол играют малыши. Воробей клюёт у них украдкой в рюкзаке раскрытом беляши. И как будто здесь всегда погода, вечно по-весеннему тепла. Тарахтят на речке теплоходы, рядом с пристанью цветёт ветла...

Семеныч, как и положено всякому старику в его возрасте, смирно сидел на дряхлом пеньке и грелся на солнышке. Вокруг парили разноцветные бабочки, радуясь неожиданно долгому бабьему лету, что редкость в этих краях. Когда-то, давным-давно, когда старик еще был совсем молод, впервые нашел он эту маленькую полянку в лесу. Здесь было очень тепло и приятно, как-то по-домашнему что ли, а, самое главное, тут было безопасно: полянка находилась глубоко в лесу, окруженная оврагами и непроходимыми болотами - чужие ни за что не нашли бы сюда дороги...

Всё было хорошо – и на тебе!.. …Иван-царевич проснулся и посмотрел в окно, в котором виднелся кусочек чистого голубого неба над кронами окружавшего его дворец деревьями. — Какое прекрасное утро! — приятная благодать разлилась по его телу. Иван-царевич сладко потянулся на кровати, не спеша поднялся с кровати и подошёл к окну. Он махнул рукой деревьям и те послушно, шелестя ярко-зелёными листьями, склонились в стороны, открывая обзор на тридевятое царство. Всё радовало глаз: ухоженные поля вокруг нескольких...

Недавно мне отвесили нехилый с моей точки зрения комплимент: сказали, что я ощущаюсь как человек в броне спокойствия, максимально уверенный в себе. Сказал мне это человек лет на 15 меня младше и я подумала, что да, в 26 я не была так уверена в себе. Есть люди, которые в себе с детства уверены, а есть те, у которых что-то случилось (девяностые, например) и они с рождения в перманентном скрытом ужасе от жизни. Меня очень долго преследовало фоновое ощущение небезопасности, была потребность в ком-то, кто меня защитит от этого мира – друзья, подписчики, партнёры...

Леонид Углов сидел в процедурном кресле, ожидая, пока гель впитается в височные импланты. За левым глазом всё ещё пульсировало воспоминание о чужой боли — вчерашний клиент, мужчина с потухшим взглядом, арендовал на два часа «талант каллиграфа», чтобы написать предсмертное письмо. Леонид тогда почувствовал, как чужая рука выводит вензеля, и вместе с этим — солёный вкус отчаяния на губах. — Аренда подтверждена, — прошелестел динамик кресла. — Клиент: Е. Сомова. Талант: «Абсолютный музыкальный слух плюс импровизация на фортепиано»...

ПРОШЛО ТРИ МЕСЯЦА… Клара Федоровна не показывалась в моей библиотеке три месяца, но я знала, что с ней происходит. Не было, наверное, в тот момент ни одного читателя, который в тот или иной момент не говорил: — А вы слышали про Клару Федоровну-то… Молчала только Роза Сергеевна, хотя, наверное, той было, что сказать! По работе мы сталкивались в отделе культуры с госпожой Петровой, но она все время делала вид, что страшно занята и обливала меня холодным равнодушием. Она упорно не хотела забыть о моем отказе приютить своего протеже...

Как-то раз, в обычный ничем не примечательный осенний вечер, я пришла домой с работы. Хлопнув входной дверью, мечтала лишь о том, чтобы скорее рухнуть на мягкую кровать, а не прямо на пол прихожей. Устала зверски. В это же мгновение из одной комнаты выскочила моя младшенькая Машенька, и с криком: “Мама, а что ты купила?”, повисла на шее. Из другой комнаты выглянула старшая, Катерина. Пятнадцатилетняя красавица, уже такая взрослая... Она надменно хмыкнула и молча ушла к себе, а в это время младшая дочка уже стояла попой кверху и рылась в пакетах, отыскивая сладости...

Я лежал с закрытыми глазами, делал вид что сплю, а сам, сквозь ресницы смотрел на нее. Вот она откинула смятый пододеяльник, поднялась с кровати и подошла к окну. За окном, осенней листвой пламенел клен, старый и неухоженный, как и само здание гостиницы. Неяркий, хотя и полуденный солнечный свет, отразившись от красных, мокрых листьев падал в окно и дальше на пол. Идеальный, золотисто-красноватый прямоугольник на рассохшимся, истертом паркете. Тело ее, на фоне светлого окна казалось темным и строгим,...