Бумажный Слон

— Рыбу слопали, а к холодцу не прикоснулись, — сказала Татьяна, складывая грязные тарелки в стопку. — Сдался им твой холодец, — усмехнулся Михаил. Мужчина сидел в кресле и смотрел на то, как его супруга убирала стол. В комнате витал сладковато-кислый запах недавнего застолья. Скомканная салфетка лежала на дне бокала, а в тарелке из-под салата отдыхала винная пробка. Завершало всю эту красоту свекольное пятно на некогда белоснежной скатерти. — Вчера весь вечер его готовила, — сказала Татьяна, и лицо её налилось краской...

Я никогда еще не был так глуп, как в средней школе. Средний рост, средний вес и средний мозг. Мой социальный рейтинг среди одноклассников болтался в районе плинтуса, учителя воспринимали меня как часть интерьера (массовка, не требующая гонорара), а для завхоза я был «полезным идиотом», тем самым волонтером, который согласен был таскать мешки с цементом в обмен на иллюзию собственной профпригодности. Мы с дядей Женей здорово ладили. Классический, почти хрестоматийный симбиоз: я рос без отца, он —...

Кирилл очнулся перед железной дверью с кодовым замком — подъезд у дома, где он жил. Предыдущий «жилец», видимо, не успел вернуться вовремя. Вечно это странное неуютное ощущение первых нескольких секунд после Переключения, когда ты не всегда даже знаешь, где находишься, как будто бы просыпаешься после сна в еще одном сне. Откуда-то справа раздалось мяуканье. Из-под машины припаркованной у дома выбрался котенок , потянулся и направился в его сторону. Похлопав себя по карманам куртки, Кирилл понял, что предыдущий «жилец» не прихватил с собой еды для котов...

Утро. Я нехотя вылез из теплой постели и выглянул в окно. Серый сумрак еще держал в своих объятиях город, измученный долгой слякотной зимой. В свете желтых уличных фонарей черные силуэты тополей казались исполинскими существами. Они сердито и шумно раскачивали ветвями на промозглом мартовском ветру, предупреждая проснувшихся обывателей о непогоде. Раздался визг запоздавших тормозов, и старенький фордик, въехав в лужу, покрытую тонким слоем льда, встал. Не без удовольствия понаблюдав за водителем, пытавшимся вылезти из машины и не замочить ноги, я прошествовал на кухню и открыл холодильник...

Скрипнула дверь. Татьяна Каплина опрометчиво перевела взгляд с экрана монитора на посетителя. Мужчина собрался было заговорить, как вдруг переменился в лице, будто невольно стал свидетелем чего-то неприличного. Таня пожалела о своём порыве и, поджав подбородок, тут же принялась листать накладные, имитируя срочную занятость. Посетитель спохватился и растеряно осмотрелся в кабинете: «Простите, а где выставочный салон?». – Здесь вам не справочная, – Виктория, кареглазая крашеная блондинка, ополоснула незадачливого прохожего таким взглядом, от которого и парное молоко вмиг скиснет...

Когда началась эпидемия, Игорь принципиально не пошёл в больницу, лечился дома. От таблеток уже тошнило, но без них было ещё хуже. Окрепнуть и выйти на улицу получилось только в начале апреля. Сугробы растаяли, солнце припекало. Витя ждал у подъезда с пакетом продуктов — закадычный друг не бросал в беде. Только выглядел Витя хуже Игоря: иссушенный — от былой богатырской массы не осталось и следа, вместо лихой улыбки на губах застыла её жалкая копия, взгляд извиняющийся, робкий. — Заболел? — с беспокойством спросил Игорь...

Все началось с того тревожного звонка пару дней назад. Мама ответила и долго слушала кого-то, время от времени отвечая короткими и злыми фразами. На лбу ее появилась складка, точь-в-точь как тогда, когда Данька заболел и к ним домой приходил хмурый и усталый, резко пахнущий больницей участковый врач. Данька затаился и пытался вслушиваться в слова мамы, но ничего не было толком понятно. Пару раз прозвучало «ритуальное агентство», «похороны», «отпевание». А потом притихший Данька узнал, что умерла баба Нюра...

Глава 3. Настя. I Терять близкого человека всегда больно. Мозг отказывается верить в происходящее, сердце разрывается на части, хочется либо молчать, либо громко, на весь мир, рыдать. Хочется либо проклинать бога за его несправедливость, ибо он всегда забирает только лучших, либо, наоборот, склонить голову и умолять его об успокоении души. Такие душевные травмы легко могут затащить в глубокое помешательство даже здорового человека, по-этому, так важны похоронные ритуалы. За молчаливой сухостью и...

— Аленький, ты меня напугала! — журит дочку мужчина, когда она запрыгивает к нему на руки. — Ты куда пропала? Я тебя обыскался! Другой бы, наверное, накричал, отругал, а этот прижимает девочку к себе, по волосам гладит. Во взгляде тревога, но в голосе ни одной грубой нотки. Нарбиев хмурится, но девочка совсем не боится сурового взгляда отца. Сейчас эта ситуация у меня совершенно не вяжется с тем образом Рината Нарбиева, которого я знаю. Ну как знаю… Видела. И, конечно же, много о нём слышала. Все в компании его боятся...

Мне казалось, что все наладится, жизнь заиграет яркими красками и не придется ни о чем вспоминать. Я ошиблась. Прошлое не исчезает, оно дышит в затылок и заставляет платить по счетам. ==== «Ах, зачем эта ночь Так была хороша? Не болела бы грудь, Не страдала б душа» — Как же ты обожаешь пошлятину! — Ну зачем ты так, Сережик? — Я прав: тебя тянет к мерзости. — Сереж, романс треш, конечно. Но вот многоголосие... Муж передернулся и ушел на балкон. А мы с сынишкой подпевали ю-тубу : « Тра-ля-ля, тра-ля-ля, Еще раз тра-ля-ля» Но в моей душе росла чернота...

Отмечаю старт Бумажного Слона №18: Уютный Слон безалкогольным пивом, выгулом новых ножиков и вкусным мангалом. Свой дачный уют. Вдохновляюсь))

Шумный питерский ливень был некстати. Сначала пришли его собутыльники — тучи. Затем подтянулся компаньон — ветер. И с ними ещё можно было иметь дело. Но когда явился главный тамада — проливной дождь, на улице стало совсем некомфортно.    Софья, прижав к груди бумажный подарочный пакет, скоропостижно распадающийся прямо у неё на глазах, с силой дёрнула ближайшую тяжёлую дверь. Цветочного магазина, как ей показалось.    «Пережду и, заодно, новый пакет куплю.»    Под ногами был мозаичный пол. Но насторожил не он, а аромат...