Бумажный Слон

Антон сидел за столом, уставившись в одну точку и прислушиваясь к скрипам половиц. «Снова жировик», – подумал он. Но звук повторился вновь, и ему стало ясно, что к нему приближается кто-то побольше. – Ты что пригорюнился? Антон вздрогнул, хоть и узнал голос своего друга. Гнусавый, тихий, какой бывает у лесных духов. Это напомнило Антону про лесовиков. «Может…, – задумался парень, но тут шишка на лбу его заныла. – Эх… Лучше не надо, а то камнями закидают». – Так что с тобой? – вывел его из раздумий Борис...

С югом восток облаками повязан. Клочья небес извиваются, падая. Вялят пласты белоснежного мяса На козырёчках хибары щербатые. Даль, озарив черенки новостроек, Веру даёт, без которой страдал и я. Криком, что в драке исторгнут из тролля, Тянется ЗиЛ, размолов полуталое. Солнце по склону взбирается ловко. Прочь из щелей невозможное вынуто. Вновь умастит бельевые верёвки Время тряпьём до сияния вымытым. Нежат в лучах ручейки-лежебоки Старую грязь ледяного созвучия...

- Алё, зайчишка, ну ты что, конечно люблю, да, ага, ну не мог просто, давай, перезвоню в обед. Ага, целую, поки! "Оооо-ох." - положив трубку, протяжно произнёс Денис и задумчиво посмотрел в окно. - Что, Дэнчик, семейные трудности? - спросила сидевшая слева от него за своим рабочим местом, Даша. - Я просто не знаю. Как-то нужно всё это разрулить, закончить, но не знаю как. Хочется чтобы было всё просто, но это вряд ли получится... - А, ты про новое своё увлечение? - Это не увлечение, мне кажется, это именно самая что ни на есть любовь, та самая, настоящая, та, что...

Баба Тоня на скамейке у подъезда замечает меня издалека и вся подбирается, скручиваясь как пружина, чтобы выстрелить подготовленной новостью: — Лизка твоя на кладбище убежала! Смотрит выжидательно, готовая жадно впитать мою реакцию. Мутные зрачки будто камеры наблюдения, от которых ничего не укроется. — Да, — киваю. — Я в курсе. Прохожу мимо, выстукивая каблуками по тротуару и сохраняя невозмутимое выражение лица. Ушей касается хриплый разочарованный вздох, слюнявое старческое причмокивание. Когда...

Я прочитала рассказы первой группы, комментарии к ним и различным новостям о Турнире Романтизма и поняла: время пришло! Весна, судя по снегам, еще не пришла, я к успеху не пришла, а оно - да. Итак, это ни на что не претендующий и ни к чему не обязывающий, написанный, как всегда, больше по фану, чем для чего-либо еще, блог с разбором главного жанра турнира потому что есть, мать их, еще и поджанры. Давайте для начала быстренько разберемся с историей течения. Краткая хронология событий Хто знает когда...

Вокзал дышал свободой и перегаром, а сумка с вещами давила на плечо. Путешествие далось нелегко и глаза смыкались сами по себе, без моего участия. Единственным желанием было забиться в постель и спать несколько дней кряду. Я достал телефон, сверился с заметками и направился к выходу с вокзала. Хотелось попасть к Олегу как можно скорее: он обещал приютить меня на первые несколько дней. Вокруг люди спешили в разные стороны, не останавливаясь ни на секунду. Они говорили, кричали, спорили, а когда всё это не помогало, — активно жестикулировали...

Полина устало собиралась домой, пора было закрывать магазин. Напарницы уже пятнадцать минут как смылись, оставив на неё ключи. Надоело всё! На работе не ценят, личной жизни никакой, школьные подруги рассосались. Ей двадцать пять лет и никаких перспектив. В складе, где хранились вещи, послышался шум. - Кто это может быть? – испугалась она. Наверно напарница опять кошку запустила покормить и забыла выставить. Главное, чтоб не мыши. Вещи попортят, а ей с девочками потом как недостачу повесят. С этим хозяева быстро...

Катя заметила изменения не сразу. Зеркало, оно ведь лживое. Катя вглядывалась в него утром и думала: «Ничего, мать, жить можно». А на следующее утро оттягивала веки или давила прыщ и злилась оттого, что не могла надавать жалкому отражению по отекшим щекам. Домашнее зеркало, зная Катины перепады настроения, чаще всего подлизывалось. Зато витрины магазинов одежды и подсвеченные, немилосердные, от пола до потолка, зеркала примерочных кричали, что Катя – точно чья-нибудь злая мачеха, и на вопрос «кто...

Глава 1. Философия плинтуса Я не помню, почему мы перестали делать детей. Отец, когда еще был жив, не уставал говорить мне, что если мы этого не будем делать, то это будут делать они — крысы. Их станет больше, и мыши проиграют. Демография, сынок, это та же баллистика, только вместо гектаров она накрывает поколения. Прости, отец. Кажется, мы проиграли. Крысы объявили нам войну. Они всегда объявляют войну: за сыр, за хлеб, за мышеловки. Впрочем, называть эту возню «войной» — значит льстить нашему биологическому виду...

Машина сворачивает с основной трассы и едет по более узкой дороге, с обеих сторон которой посадка. От этого становится ещё тревожнее, но выбора никакого у меня нет. Спрашивать у водителя бесполезно. Всё, что он считал нужным мне сказать, он уже сказал. На улице уже темнеет, но я бы в любом случае не разобрала дорогу и не запомнила бы. Хочу посмотреть по картам в интернете, но связь тут какая-то нестабильная, карты зависают и местоположение отображается явно некорректное, потому что тут рядом точно нет большой церкви и площади Ленина...

Муравьиная ферма. - Мистер О’Нил. Я вижу вы все ещё сомневаетесь! - Не то чтобы сомневаюсь… скорее думаю, что это была плохая идея, прийти сюда. Я понимаю, что прогресс идёт вперёд и, я не считаю себя каким-то, простите, ретроградом, но, я ещё к такому не готов. Быть может мне нужно ещё немного времени, чтобы мои моральные и этические границы раздвинулись. А может я приду к выводу, что это не мне нужно их расширять, а человечество и маркетологи просто сходят с ума от вседозволенности и возможности расширять ассортимент продаваемого! Продавец улыбался...