Огонь над трясиной
Мельхар Дер Форгос самостоятельно сумел встать с постели через двое суток после инцидента между его чрезмерно ретивым управляющим и непокорной девушкой-эштвеллкой. После завтрака он и вовсе почувствовал такой прилив сил, что перепугал Веа заявлением о том, что желает прогуляться по парку и посидеть в своей любимой резной беседке. Не слушая увещеваний экономки, генерал решительно набросил на плечи потёртый армейский сегетер тёмно-серого цвета и просунул ноги в тёплые башмаки. Ему никто не мог воспрепятствовать в нарушении постельного режима, за исключением Мерсада, но княжеский лекарь часом ранее выехал из поместья по своим лекарским делам.
Князь вышел на высокое крыльцо своего большого дома, и полной грудью вдохнул свежий морозный воздух ноябрьского утра. Сегодня в этом воздухе уже не ощущалось сырости, а это был верный признак того, что через несколько дней выпадет первый снег. Мельхар расправил плечи, чувствуя, как исчезают последние признаки его внезапного недуга. Возможно, стоило сейчас поупражняться с мечом? Генерал не хотел терять боевую форму. Однако поразмыслив, Дер Форгос решил ограничиться простой прогулкой возле пруда, после чего отправиться в домашнюю библиотеку, где у него было собрано порядка двух с половиной тысяч томов, состоящих, как из трактатов из разных областей наук, так и романтических сочинений, сборников новелл и поэм, для всех возможных вкусов и предпочтений. Там нашлось место и для легкомысленной лирики Дер Костена, и для исследований Леонарда Дер Намона в области геологии и рудного дела.
Мельхар уверенной походкой двинулся по направлению к пруду. Двое слуг следовали за ним на почтительном расстоянии. Ещё один, как заметил Дер Форгос, быстрым шагом удалился в сторону конюшни. Не иначе, как излишне заботливая Веа отправила его за Мерсадом, чтобы тот вернулся и опять заставил упрямого господина улечься в постель. Ну уж нет! Довольно! Он и так четверо суток провалялся на простынях, под пуховыми одеялами, пялясь в потолок и чувствуя непривычную слабость во всём теле.
У берега пруда за ночь наросла внушительная ледяная корка. Ещё неделя и весь водоём облачится в твёрдый белый панцирь. При его деде никакого пруда в усадьбе не было, здесь располагался отдельный павильон для встреч с разными важными гостями. После смерти деда тридцать лет назад его отец Санмор Дер Форгос внезапно приказал снести павильон, а на его месте вырыть пруд. Рабы выкопали овальный котлован глубиной больше трёх метров, после чего туда подвели воду от близкого родника. Когда пруд наполнился, в него выпустили карасей и карпов. Рыбу потом долго никто не вылавливал, первые здесь стал рыбачить сам Мельхар, когда стал хозяином поместья. Дер Форгос нередко приходил сюда с удочкой, чтобы поразмышлять в одиночестве. Сейчас время для рыбалки было неподходящим, поэтому князь всего лишь прошёл вдоль берега, неторопливо огибая водоём. Он планировал немного посидеть в беседке и просто посмотреть на грустный осенний парк. Думать о чём-нибудь серьёзном Мельхару не хотелось, но разные мысли сами собой лезли в голову. В родовом поместье ему стало скучно ещё до того, как он отправился в военный поход на Элиан, здесь его выручали от сплина и бездеятельности только библиотечные книги. Он владел многими другими таких усадьбами в пяти или шести провинциях королевства. Возможно стоило навестить дочь? Тем более, он в скором времени собирался начать подбирать ей достойного жениха. Уже сейчас четырнадцатилетняя Весталия считалась одной из самых завидных невест королевства.
Размышления Мельхара были прерваны появлением Финни Элекаари. Сначала князь услышал решительные шаги, создающие звонкое эхо в холодном утреннем воздухе. Когда он оглянулся, то увидел своего управляющего, который властным жестом отпускал двоих слуг, присматривавших за господином. Судя по всему, Элекаари хотелось поговорить с ним наедине. Дер Форгос заранее напустил на себя суровый вид, поскольку забота о его благополучии со стороны управляющего, порой начинала казаться ему назойливой. С появлением в доме девочки-эштвеллки Элекаари словно с цепи сорвался, будто пленная девушка претендовала на то, чтобы занять его место. Наверняка и сейчас Финни выбрал подходящий момент, чтобы продолжить уговаривать Мельхара продать рабыню.
- Привет, Финни. Мне уже нельзя побыть полчаса в одиночестве? – Тон голоса Дер Форгоса был крайне холодным. Ему не хотелось сейчас обсуждать тему, которую сейчас собирался поднять Элекаари.
- Милорд, вы только смогли самостоятельно встать! Недуг ещё окончательно не ушёл, а вы уже отправились на прогулку!
- Мне так захотелось. – Пожал печами Мельхар. – Не привык праздно валяться и ничего не делать. Ты пришёл сюда отвлекать меня от размышлений чтобы просто спросить о моём здоровье?
- Не только. Я хотел напомнить о том, что вы кое-что пообещали мне, милорд.
- Не припоминаю такого. Чего я тебе там наобещал, что ты бежишь мне об этом напоминать, едва я сумел подняться с постели?
- Вы обещали мне отправить в дальнее поместье одного из ваших рабов.
- Да? И кого же? – Мельхар умышленно изображал, что позабыл о разговоре с Финни, хотя он, конечно же, обо всём помнил.
- Милорд, речь идёт о дикой эштвеллской ведьме! Об этой девчонке! Вы обещали отправить её в Лейдское поместье!
- А, так вот ты о чём! Далась тебе эта девочка! Но я не привык разбрасываться обещаниями напрасно. Оно остаётся в силе. Молодая эштвеллка поедет в Лейдский замок.
Во взгляде Элекаари появилась какая-то нездоровая радость, смешанная с торжеством. Однако Мельхар Дер Форгос сказал ему ещё не всё. У князя только сейчас родилась идея, в корне изменившая его планы на ближайшее будущее.
- Мне и самому что-то наскучило в столичном поместье. Каждый день присылают приглашения на сборища знатных упырей, причём на некоторые невозможно ответить отказом. Пожалуй, я и сам отправлюсь в Лейду, как и планировал. Только не зимой, а прямо сейчас. Чтобы лично выяснить у Хеарда Саммана, почему замок приносит убытки.
- Но милорд!!! – Радость Элекаари мгновенно улетучилась. Он даже помыслить не мог, что его так жестоко обманут.
- Что такое, Финни? Ты чем-то недоволен? Я Высокий князь и должен заботиться о своих владениях. Хотя бы один раз в несколько лет я должен побывать в каждом из них. А вот Лейду я не посещал непозволительно долгое время. Для охраны со мной поедут Золтан и его ребята. Прикажи подготовить карету, я собираюсь выехать как можно быстрее.
На лице Элекаари было написано смятение, и он никак не мог подобрать правильные слова, чтобы убедительно возразить своему господину.
- Но что скажет Мерсад?! Он говорил, что вам еще, как минимум, два дня надо лежать в постели!
- Свежий воздух – лучшее лекарство. Так ещё в древних трактатах по медицине написано. Кроме того, я всё ещё хозяин в своём доме, а также хозяин самому себе. Не ты и не Мерсад не можете мне запретить поступать так, как я пожелал. А отговорить себя я не позволю. Ты кажется успел забыть, что я приказал готовить карету для отъезда?
Управляющий понурил голову и с несчастным видом удалился выполнять приказ. Мельхар усмехнулся, будто вспомнил что-то забавное, и запустил на середину пруда подобранный с земли камешек.
***
Вдоль дороги тянулся осенний лес. Здесь в десятках миль южнее столицы ещё не все деревья целиком сбросили листву, и стояли, наряженные в красные, оранжевые и жёлтые платья, среди которых зелёными островками выделялись мохнатые ели и сосны. Лес напоминал пьяного нищего, нацепившего на себя яркий, но рваный наряд, думая, что так он выглядит не хуже знатной особы. Слева и справа от дороги, за пёстрыми шеренгами деревьев, раскинулись бесконечные болота, безжизненные и пустые, ибо населявшие их летом многочисленные птичьи семейства, давно сбились в стаи и улетели в южные замели, а те создания, которые не умели летать, поглубже закопались в ил, впав до весны в оцепенение. Небо над головами путешественников сияло бездонной холодной голубизной, во время дыхания из ртов и ноздрей у всех вырывались облачка пара. Стоял холодный солнечный день, вернее почти уже вечер, наполненный ледяной свежестью стоящей на пороге зимы. В заболоченном лесу перекликались чьи-то неясные голоса, возможно местных оседлых птиц, не улетевших зимовать в Южную Косту или ещё дальше, на Чёрный юг, на жаркие острова Энедганы. Хотя про эти болота рассказывали разные истории, многие из которых Мельхар помнил ещё с детства. Среди этих историй был и рассказ про обманные голоса, принадлежащие мертвецам, навеки сгинувшим в коварных топях. Слабый, но настойчивый ветер, играясь, шевелил разноцветные кроны деревьев, которые, казалось тоже что-то шептали вслед проезжающим людям.
Дейзи ехала на тихом меринке мышастой масти, почти в самом хвосте небольшого отряда, в центре которого следовала карета, перевозившая князя Дер Форгоса, всё-таки ещё не полностью оправившегося от своей непонятной болезни. Дейзи немного обижало, что ей выделили пожилого сонного одра, ничуть не похожего на скакунов из табуна её отца, или лошадей, на которых обычно ездили Пурпурные пояса. Правда, если учитывать её нынешний статус, хаддарианцев стоило «поблагодарить» и за это. Ведь могли, потехи ради, посадить верхом на осла. С сопровождавшими карету воинами она не общалась, разве что перекинулась парой-другой ничего не значащих фраз с Золтаном Хаттсуром.
Невольно мысли Дейзи Зеккар обратились на её нынешнего хозяина. Мельхар являлся солдатом, высокопоставленным солдатом вражеской армии, Но почему-то недавней ненависти в душе эштвеллки не возникло. Вспоминая о поведении князи, о его высказываниях, Дейзи сделала для себя вывод, что этот человек мог становиться страшным в бою, но никогда бы не опустился до мародёрства или насилия над беззащитными. Не смотря на юность, Дейзи встречала ранее людей подобного типа, резких и опасных, как удар короткого кривого клинка в темноте, но при этом соблюдавших свой собственный непреложный кодекс чести. Поймав себя на мысли, что она слишком нейтрально, если не сказать хорошо, стала думать о заклятом враге Элиана, Дейзи внутренне одёрнула себя и начала смотреть по сторонам. Ей хотелось бы снова поговорить с Золтаном Хаттсуром, но главный телохранитель ехал далеко впереди, перед княжеской каретой. Поэтому девушке пришлось и дальше молча разглядывать незнакомые места, иногда слабо улыбаясь своим мыслям. Погружённая в созерцание Дейзи не заметила, как занавеска на заднем окошке кареты слегка отдёрнулась.
Сейчас Мельхар Дер Форгос чувствовал себя гораздо лучше, чем в предыдущие дни. Вчера им удалось покинуть столичное имение только незадолго до захода солнца. Обнаружилось, что у кареты лопнула задняя рессора, да и вернувшийся Мерсад категорически не желал отпускать пациента в неблизкий путь. Мельхар подозревал, что рессора лопнула не просто так, а реакцию своего врачевателя он предвидел, поэтому князь стойко, ни разу не сорвавшись, вытерпел все проволочки и споры. Его собственное упрямство оказалось сильнее обстоятельств. Каретой он не пользовался порядка пятнадцати лет, со времен свадьбы, поэтому допускал, что виной поломки могла стать ветхость данного транспорта, предъявить Финни Элекаари здесь ему было нечего. Единственный раз он вспылил, когда карету уже полностью подготовили, а участники поездки собрались перед высоким мраморным крыльцом особняка. Дер Форгос после беглого осмотра не обнаружил среди отбывающих вместе с ним людей эштвеллской рабыни, и предположил, что здесь тоже не обошлось без вмешательства настойчиво гнувшего свою линию управляющего. Поманив Финни к себе пальцем, князь прошептал ему на ухо несколько слов, суть которых сводилась к обещаю переселить Финни из его удобных департаментов в дровяной сарай, и женить его на девяностолетней матери пожилого конюха Кимбара, в случае, если вопрос с присутствием элианской пленницы не будет решён немедленно. Финни попытался что-то промямлить о том, что девчонка не успела выполнить некое важное поручение в доме, хотя Мельхар прекрасно помнил, что он лично запретил привлекать эштвеллку к каким-либо работам. Увидев серьёзный настрой своего господина, Элекаари сдался. Он что-то вполголоса сказал слуге, а сам удалился с опущенной вниз головой. Эштвеллку привели через две минуты, после чего Дер Форгос отдал приказ об отъезде.
Природу собственного недуга Мельхар хорошо знал. Кроме свежего воздуха лучшими лекарствами от него были здоровая еда и крепкий сон. Правда, в начале путешествия ни есть, ни спать ему особо не хотелось. Он велел останавливаться на привал только глубоко за полночь, когда небольшой отряд давно уже покинул долину, где располагалась столица хаддарского королевства, обитель всех возможных пороков и лжи, как про себя именовал город Мельхар.
На ночлег остановились рядом с дорогой, в ложбине не лесной поляне, образованной складкой местности. Люди Золтана Хаттсура разожгли два больших костра, возле которых расстелили попоны. Золтан определил очередность несения караула. В это время года Юго-западный тракт, как правило оставался безлюдным, однако главный телохранитель не давал расслабляться своим подчинённым. Собранность и готовность немедленно ответить на возникшую угрозу, не терпят расслабления и праздности. Мельхар остался ночевать в карете, где имелось откидное ложе. В этот раз у Дер Форгоса не получилось проснуться одновременно с рассветом, восстанавливающееся после болезни тело само определило количество часов, необходимых ему для сна. Движение отряд возобновил когда солнце стояло уже высоко.
***
***
Скоро дорога потянулась сквозь густые сосновые леса. Примерно в три часа дня всадники и карета проехали мимо поворота на Киген, города, где жила дочь Мельхара Дер Форгоса. Ближе к вечеру, когда огненный круг солнца начал неумолимо ползти к горизонту, путешественники пересекли границы провинций, оказавшись в Средней Кабрии, значительную часть которой занимали обширные болота, продолжение тех самых болот, тянущихся на десятки километров, мимо которых они проезжали сутки назад. Но именно та часть болот, что находилась на территории Средней Кабрии, пользовалась самой недоброй славой. Она называлась Шегерской трясиной, и жители немногих разбросанных по её краям поселений, называли эту топь бездонной. Существовала старая легенда о том, что когда-то на большом острове посреди болот стоял древний город народа лауров под названием Шегер, в котором местные вели свою собственную обособленную жизнь, молились своим странным богам, и не допускали за городские стены чужаков. Однако эти самые чужаки, далёкие предки будущих хаддарианцев, с чего-то решили, что лауры прячут у себя несметные богатства, и постоянно пытались захватить поселение, истощая силы его защитников частыми набегами. Постепенно население города сократилось настолько, что у его жителей больше не имелось возможности сдерживать наступление окружающих его жидких хлябей. Когда болота вплотную подступили к стенам, а вода в подвалах домов поднялась до уровня фундаментов, оставшиеся лауры разом собрались и покинули родные места, растворившись среди здешних сумрачных лесов, и о том, что стало с ними легенда умалчивала. Однако явившимся за сокровищами чужакам всё равно ничего не досталось, и судьба их самих оказалась страшной, поскольку перед уходом, старейшина лауров якобы проклял это место. В момент, когда отряды мародёров вошли в Шегер через распахнутые ворота, гигантская топь издала звук, напоминающий оглушительный воющий стон, и город вместе со своими захватчиками провалился вниз, скрывшись под зелёными цветущими водами. Это случилось очень давно, так как сам народ лауров успел смешаться с населением будущих Королевств Среднего запада ещё тысячу лет назад. Со временем легенда о Шегерской трясине привлекла интерес людей, ищущих наживу. В хаддарских хрониках рассказывалось о жадных ныряльщиках, которые с риском для жизни спускались в глубины болота, чтобы попытаться найти сокровища лауров. Многие, очень многие навеки остались в тёмных глубинах, а тем, кому посчастливилось вернуться, рассказывали, что руины древнего города находились под десятью саженями воды и толщей вязкого ила. В стоячих тёмных водах Шегера обитали безмолвные чудовища, подстерегавшие тех, кто осмеливался отправиться на поиски неведомых драгоценностей, оставленных лаурами во время своего поспешного бегства. Выжившие говорили, что в одном месте часть мёртвого города выступала из тёмной пучины. Прямо из трясины поднимались в небо густо облепленные седым мхом стены высоких зданий с провалившимися внутрь крышами, Смельчаки, рискнувшие забраться вверх по этим склизким стенам, чтобы заглянуть в затянутые туманной дымкой окна, видели крутые лестницы, исчезающие под чёрной водой, где в глубине зловещими тенями двигались большие движущиеся формы. Некоторые также видели странный блеск на ступенях лестниц, уходящих под воду, будто кто-то нарочно обронил там горсть сапфиров совсем недалеко от поверхности, протяни руку и достанешь. Однако из смельчаков, решивших спуститься вниз по лестницам, чтобы попробовать достать сапфиры, не вернулся назад никто.
Легенда вспомнилась Мельхару, когда он смотрел на проплывавший мимо окошка кареты однообразно угрюмый пейзаж. Когда ему надоело смотреть на бесконечную вереницу облачённых в осенние наряды деревьев, тянущуюся вдоль дороги, он откинул занавеску на заднем оконце за своей спиной, чтобы посмотреть на то, что творилось позади кареты. Он увидел замыкающих отряд двух телохранителей и эштвеллскую девчонку, из-за которой в его столичном доме несколько дней назад случился огромный переполох. Взгляд Дер Форгоса скользнул по одеянию эштвеллки. Чёрное с серебром, эти цвета нравились Мельхару, а Дейзи Сандар Рэйя Зеккар сейчас была одета в чёрно-серебристый мужской походный костюм, сегетер, брюки и сапоги с пряжками, поскольку в столичном доме князя не нашлось иного одеяния, подходящего для путешествующей верхом девушки её возраста и телосложения, благо, что Веа раскопала в одном из сундуков кое-что из гардероба самого Мельхара, из тех времен, когда он был подростком лет двенадцати-тринадцати. Впрочем, в результате бережного хранения одежда выглядела по-прежнему новой, а также вполне современной, так как сегетеры полувоенного покроя никогда не выходили из моды. Склоняющееся к горизонту солнце освещало тёмные волосы эштвеллки, на которых вспыхивали яркие искры. В облике юной Дейзи Зеккар присутствовало мрачное, почти траурное великолепие. Глаза эштвеллки, наполненные осенним туманом, задумчиво взирали на хмурое небо, унылый ноябрьский лес и пустую дорогу. Интересно, о чём думала она, бывшая элианская воительница из отряда Пурпурных поясов, несостоявшаяся самоубийца, появившаяся в его жизни благодаря странному стечению событий? Мельхар лениво подумал о том, а что случится, если он сейчас заговорит с этим бешеным созданием. Повинуясь внезапному порыву, Дер Форгос приоткрыл дверцу кареты. Выглянув назад, он впервые обратился к элианской пленнице по имени:
- Дейзи!
Эштвеллка вздрогнула от неожиданности и вскинула на господина свои серые глазищи. Князь скорее почувствовал, чем увидел, как напрягся следовавший чуть впереди и справа от кареты Золтан Хаттсур. Мельхар про себя усмехнулся. Он не собирался причинять зла девчонке, за которую резкий и нелюдимый, как волк-бирюк, Золтан, подсознательно чувствовал ответственность, считая, что это он не досмотрел за ней в тот злополучный вечер. Дейзи замешкалась с ответом, но не потому, что снова собиралась испытывать терпение князя, а потому что его неожиданное обращение застало её врасплох. Дер Форгос не стал сердиться из-за этой заминки.
- Я хочу, чтобы ты подъехала поближе.
Настороженно глядя на него, Дейзи слегка тронула поводья мерина, вынуждая престарелого одра ускориться, и через несколько мгновений юная всадница поравнялась с каретой.
Вот они, сумрачные глаза, серая бездна, в которой могло сгинуть всё окружающее, как город лауров сгинул в здешних болотах. Дер Форгос поймал себя на мысли, что эштвеллка выглядит как дочь какого-нибудь знатного вельможи, при этом прекрасно держится в седле, невзирая на то, что под ней сейчас был не благородный рысак, а меланхоличный старый коняга. Дейзи великолепно держала осанку, при этом правая рука управляла поводьями, а левая с элегантной небрежностью упиралась в бок.
Кто это выделил эштвеллке двадцатидвухлетнего ветерана Дракона, который старше её самой минимум на пять лет? Видимо Финни и здесь попробовал насолить рабыне, которую он невзлюбил с первого же дня.
- Я здесь, - ровным тоном, с едва заметными нотками настороженности в голосе, сказала девушка. По всем правилам ей следовало добавить «милорд», после чего поклониться. Впрочем, Мельхар на подобные вещи практически не обращал внимания.
- Я вижу, - кивнул подбородком Дер Форгос. Он вдруг понял, что понятия не имеет, зачем позвал к себе эту рабыню, зачем взял её с собой в Лейдское поместье. Он собирался что-то сказать ей или о чём-то спросить? Нет. Либо просто хотел убедиться, что лечение Дер Корнагона оказалось успешным и эштвеллка в полном порядке. Он и так об этом знал. Тогда, в ту нескончаемую ночь, он дождался, когда на его глазах края смертельной раны на теле пленной элианки стали срастаться, а мучнистая бледность на её щеках сменилась слабым румянцем. Дождался того момента, когда на мокром от горячего пота лице Луциана Дер Корнагона появилась утомлённая, но при этом торжествующая улыбка. Дождался, и только после этого позволил себе упасть в глубокий обморок, на руки подоспевших телохранителей Золтана и Тайре.
Молодая элианка молчала. Она не собиралась помогать своему хозяину в подборе нужных для общения слов.
- Мы направляемся в окрестности Лейды. Это небольшой город, где живёт четыре тысячи человек. Неподалёку находится мой замок. Надеюсь, ты будешь благоразумна и не создашь мне новых проблем?
По лицу эштвеллки нельзя было понять, о чём она думала. Её серые глаза смотрели на князя отстранённо-задумчиво, будто мысленно девушка находилась где-то далеко отсюда. Ответ девушки прозвучал кратко и не нёс какой-либо эмоциональной окраски:
- Нет, я больше не создам проблем.
- Похвально. Но разве тебя не интересует твоё собственное будущее?
После этих слов Мельхара во взгляде девчонки промелькнула живая искра.
- Почему оно должно меня интересовать, если теперь оно от меня не зависит? – Нарочито спокойным тоном произнесла Дейзи.
Нет, ты не смирилась, Пурпурный пояс. Девчонка, не признающая рабства, воспитанная воинами по безумному кодексу чести. Притаилась, на время загнав внутрь душевную боль и обиду, но только не смирилась.
Пожилой меринок, на котором ехала эштвеллка, вдруг почувствовал себя породистым скакуном и попытался взять с места в карьер, видимо ему просто надоело плестись сбоку от кареты. Дейзи без особого труда, одним натяжением узды, усмирила коня-ветерана.
- Ты странно влияешь на лошадей. Этот одр решил, что он боевой конь.
Неожиданно, безо всякого предупреждения, девчонка улыбнулась. Это была первая улыбка, которую Дер Форгос увидел на её лице. Улыбка получилась немного растерянная, но, тем не менее, настоящая, обозначив две ямочки на щеках.
- Лошади меня слушаются. – Юная эштвеллка сделала паузу. – У моего отца было много лошадей. – Вспомнив о позорном плене и продаже в рабство, Дейзи замолчала. Мельхар понял, что больше она ничего не скажет, и кивком головы позволил девчонке занять своё место позади кареты.
***
Последняя остановка на ночлег перед тем, как достичь Лейдского поместья, предстояла не на открытой местности, а в Гикхасте, сторожевой башне, расположенной на одноименном холме. Башню возвели около ста лет назад во время очередного обострения отношений с соседями Хаддара. Раньше здесь стоял маленький гарнизон, десяток солдат во главе с капралом, но после продолжительного мира, длившегося при отце нынешнего монарха почти три десятилетия, маршалы решили, что держать вооруженный гарнизон, пускай и маленький, вдали от границ страны, означает лишнюю трату казённых денег. Гикхаст был оставлен и стоял бесхозным уже больше двадцати лет. Впрочем, запустением внутри и не пахло. Летом возле башни останавливались торговые каравана, идущие с севера на юг королевства и обратно. Купцы и обозники старались облагородить и привести в порядок место, где им предстояло заночевать. Остатки деревянных построек внутри башни были разобраны и аккуратно сложены у выхода, чтобы служить топливом для костра, внутри просторного круглого помещения из булыжников был сложен импровизированный очаг. Этой ночью Мельхар не стал оставаться в карете, а присоединился к остальным членам своего отряда, разместившимся внутри башни. Снаружи временного прибежища выставили часового, больше для отпугивания лесных хищников, которых могли заинтересовать стреноженные кони.
Мельхар проснулся глубокой ночью из-за смутного ощущения беспокойства. Он сел, отбросив покрывало, ещё не выпутавшийся из липких тенёт сна. Дер Форгос огляделся по сторонам, пытаясь понять, что именно могло его встревожить, но не обнаружил в окружающей установке ничего необычного и, тем более, угрожающего. Его спутники спали, кто возле стен, кто ближе к слабо потрескивающему костру. Единственным звуком, наполнявшим помещение бывшей караульной башни был слитный мужской храп. Где-то наверху с писком носились готовящиеся к зимней спячке летучие мыши, которых тревожил разожжённый костер. Стараясь не производить шума, чтобы не нарушить вязкую тишину, Мельхар поднялся со своего временного ложа и направился к выходу. В десяти шагах от башни горел ещё один костёр, у которого спинами к Дер Форгосу сидели двое и вели между собой беседу. Князь решил не беспокоить прежде времени стражей и бесшумно скользнул в сторону, в темноту. Его окружили извивающиеся тени, отбрасываемые голыми ветвями деревьев, сквозь которые струился холодный свет выглядывающей из редких облаков луны. Мельхар вдохнул полной грудью, почувствовав, что именно сейчас одолевавшая его несколько последних дней мучительная слабость, наконец полностью его оставила. Он начал спускаться к подножию холма, удаляясь от места стоянки, однако задай ему кто вопрос, для какой цели Дер Форгос оставил своих людей и отправился на небезопасную ночную прогулку, князь вряд ли сумел бы внятно на него ответить. Ночь дышала и пульсировала, обволакивая Мельхара слитным хором из шорохов и потрескиваний. Что-то незримо двигалось в темноте, возможно мелкие хищники, ищущие жертву, а возможно это бродили неупокоенные тени неосторожных путников, навеки сгинувших в бездонных хлябях Шегерских болот.
Спустившись вниз, Мельхар увидел в десяти шагах впереди слабо мерцающую корку льда с тёмными окошками промоин. Берег зарос сухим камышом, возле его кромки в лёд вмерзли бесформенные комки тины. Только придя сюда, Дер Форгос осознал, чего же он искал возле мрачного болота. Возможности на какое-то время очутиться в одиночестве, не под присмотром своих телохранителей, наедине со своими мыслями. Например, чтобы задать себе вопрос, для чего же он отправился в Лейду раньше намеченного срока? Этот его поспешный отъезд сильно напоминал бегство. Вот только от чего или от кого он бежал? Сказать честно, в провинциальной от головы до пят Лейде ему совершенно нечего было делать – захолустный городишко, где не было даже театра. Решить проблемы своего далеко не самого крупного поместья можно было, не покидая столицу.
Вскоре размышления генерала были прерваны самым неожиданным образом. Бросив случайный взгляд в сторону топи, Мельхар заметил блеск чего-то ярко-оранжевого впереди, за сплетением стволов и ветвей затонувшего бурелома. Неужели кто-то из местных жителей пробрался через глубокую трясину и зажёг костёр на маленьком островке? Только, откуда здесь взяться людям? Ближайшее известное Мельхару поселение находилось отсюда в пятнадцати милях. Почему-то сейчас он не подумал о том, что рассказывали предания про огни, горящие ночью над трясиной.
- Доброй ночи! Что вы здесь делаете? – Громко спросил Дер Форгос, однако его голос прозвучал необычно глухо, словно он говорил, находясь в тесном каземате глубоко под землёй. Князь безуспешно пытался разглядеть возле костра неизвестного любителя расхаживать ночью по непролазной топи. Язычок пламени в ответ его словам дрогнул, сменив цвет на бледно-зелёный. Обычный огонь так себя не вёл, поэтому Дер Форгос почувствовал пока ещё смутную тревогу. Мельхар по праву считал себя смелым человеком, но каждый почувствует страх, увидев глухой ночью посреди угрюмого болота бездымное пламя странного костра, зажжённого неизвестно кем и с какой целью. А что, если он сейчас невольно стал очевидцем некоего колдовского ритуала?
- Отвечайте мне! Я хаддарский лорд! – Повысив голос, обратился он к неизвестному молчуну, сразу же поняв, насколько смешно и нелепо звучат здесь его слова.
Огонёк мигнул и внезапно переместился в сторону берега, легко пролетев десяток саженей над стоячей тёмной водой. Помедлив секунду, сгусток пламени начал приближаться к Мельхару, рывками преодолевая расстояние в две-три сажени.
Пульсирующее пятно зеленоватого холодного пламени проворно выпрыгнуло на берег, очутившись почти перед самым лицом Мельхара, при этом из этого пятна слепилось нечто, напоминающее голову человека с всклокоченными волосами и широко распахнутым провалом рта. Из этой искривлённой пасти раздался визг, настолько тонкий и пронзительный, что у Мельхара заложило уши. Волосы на голове князя встали дыбом, его щёки обдало мертвящее дыхание существа. Князь опустил руку к поясу, ощупывая рукоять кинжала. Сейчас Дер Форгос осознал, что ему довелось повстречать некую зловредную нечисть, из тех, про которых говорилось в страшных легендах, а рядом не было мага, способного прогнать неизвестное порождение Великой Тени. Самообладания генерал не потерял, но что мог сделать его кинжал против бесплотного гостя из пустоты небытия?
Продолжение следует...
Автор: Вл. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73279-stiratel-imyon-glava-5-ogon-nad-trjasinoi.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: