Беда, милорд!
Едва переступив порог своего дома, Мельхар чуть не столкнулся лбами с молодым здоровяком Тайре, одним из своих телохранителей, подчинявшихся Золтану Хаттсуру.
- В чём дело? – Спросил Дер Форгос, увидев озадаченное лицо своего воина.
Тайре показал ему свою наспех забинтованную правую руку:
- Я всего лишь хотел её накормить, милорд…
- Кого накормить? – Задал вопрос Мельхар, хотя сразу же догадался, о ком шла речь.
- Вашу рабыню, эштвеллку. Служанки боятся к ней подходить, вот и попросили меня. А эта девчонка, она отказывается от пищи. Когда я поднёс тарелку к её лицу, она её выбила и попыталась ткнуть меня пальцами в глаза. Я перехватил её руку, так она мне коленом едва причинное место не отбила, в самый последний момент заслонился. Потом всё же сумел скрутить бешеную девку, но она вцепилась мне в руку зубами…
- Сам виноват! Надо было соблюдать с ней меры повышенной предосторожности.
- Я знаю, милорд! Только эта девчонка злая, как десять тысяч разъярённых лесных кошек! – Оправдывался укушенный Тайре. – И столь же ловкая! Она могла бы меня уделать, если бы я не успел её прижать.
- Ты не бил её в ответ?
- Нет. Как можно? – Искренне удивился Тайре. – Она ведь принадлежит вам.
- Видимо мне стоит самому при свете дня взглянуть на этот источник домашнего беспокойства. – Вздохнул Дер Форгос. – Ну спасибо тебе, дорогой друг Саласар Дер Эстемери! Теперь я знаю, зачем ты сплавил эту юную гюрзу мне. Столько головной боли от одного единственного подарка!
Только оказавшись на первом этаже, в той части своего огромного дома (князь почему-то не любил слово дворец), где обитали рабы и вольная прислуга, Мельхар Дер Форгос понял, что находится здесь впервые. Когда он был ребёнком, отец под угрозой суровой порки запрещал ему ходить сюда, говоря, что негоже отпрыску древнего княжеского рода шляться по местам, где проживает челядь, а то так можно насквозь пропитаться рабским духом. Вспомнив отцовский запрет сейчас, Мельхар вновь почувствовал себя проказливым девятилетним мальчишкой, который, набравшись смелости, вдруг решил нарушить одно из непреложных родительских табу.
Телохранитель Тайре указал ему на деревянную дверь с небольшим смотровым окошком. Мельхар вздёрнул бровь – такие двери он видел только на гауптвахте в военном гимнасии имени короля Фелиада III.
- Что-то слишком напоминает вход в карцер, - сказал князь экономке Веа, сопровождавшей господина вместе с Тайре и Золтаном. Вместо сдержанной Веа ответил Золтан Хаттсур:
- Здесь за ней легче всего наблюдать, милорд. Я счёл, что помещать эштвеллку вместе с остальными пока что было бы неразумным и велел временно поселить её в карантинном помещении, то есть в этой комнате.
- Ну-ну. Откройте дверь. Я хочу взглянуть на нашу отчаянную бунтарку.
Вперед прошёл слуга с ключом, который быстро открыл дверь и неслышно отступил в сторону. В маленькую комнатушку, пять на пять шагов, Мельхар вошёл один, и сразу увидел своё новое «имущество». Эштвеллка сидела на полу, обняв руками подтянутые колени, всклокоченные длинные волосы закрывали лицо. Вчера девушку обрядили в грубую холщовую рубаху белого цвета и мужские штаны, и эта одежда была ей заметно велика.
Когда князь вошёл, девушка медленно подняла лицо, глядя на него сквозь спутанные волосы, и Дер Форгос опять поразился, какие у неё были необычные глаза. Гипнотические глаза коварного пещерного духа, заманивающего в глубокие скальные трещины неосторожных путников, забредших в его владения.
- Успокоилась, рабыня? – Мельхар и не думал щадить эштвеллку, подбирая корректные слова. – Она либо поддастся дрессировке, как дикая необъезженная лошадь, которую приучают к седлу и стременам, либо будет продана при первой же возможности. Не в развратный Идолгеннар, конечно, но и репутацию её будущего хозяина перед сделкой тоже никто проверять не станет.
Девчонка молчала. Что она могла ответить ненавистному хаддарскому вельможе и военачальнику, волею случая ставшему её хозяином, её мучителем? Что могла сказать благородная дочь гордого и свободолюбивого народа полководцу победоносной вражеской армии?
- Ты проглотила язык? – Начал закипать Мельхар Дер Форгос. Не слишком ли много чести для такой козявки дважды за несколько часов удостаиваться беседы с родственником королевской династии, и при этом позволять себе играть с ним в молчанку.
Вместо ответа юная эштвеллка отвернулась лицом к стене, демонстрируя тем самым полное пренебрежение к своему новому владельцу. У Дер Форгоса закралось сомнение, не переборщил ли вчера старый Кимбар при исполнении наказания? Но под грубой рабской одеждой никаких следов экзекуции рассмотреть было нельзя. Ведь не раздевать же её здесь перед всеми, да простят за такие мысли светлые боги! Он, конечно, хозяин рабыни, но ни коим образом не самодур или отмороженный тип, которому плевать на общепринятые нормы морали.
- Золтан, ты что, не выполнил моё распоряжение насчёт порки? – Наугад спросил Мельхар, не поворачиваясь. Он знал, что телохранитель находится рядом.
- Я просто не смог это сделать, милорд, – спокойно ответил Золтан.
- Как так «не смог» ?!
- У нас закончились розги, милорд, - не меняя рассудительного тона начал объяснять Хаттсур, - понимаете, ведь нельзя просто так пойти и надрать прутьев на клумбе в вашем саду. Их надо подбирать по длине, толщине, прямоте, а потом еще и вымачивать в кадушке какое-то время. У вас в доме давно никого не наказывали, милорд, вот готовых розог и не нашлось. Не лезть же за ними в сад ночью, рискуя напрасно переломать все кусты. Кроме того, вчера вы уснули и я не стал будить вас ради такой мелочи, как уточнение вопроса, каким образом привести наказание в исполнение. Готов принять от вас заслуженную кару за невыполненный приказ!
- Не надо. – Коротко рассмеялся Мельхар. – Складно врёшь, Золтан.
- Никак нет, милорд, не вру!
- Да полно тебе. А то я тебя не знаю, так и скажи – пожалел. Только для меня жалость – опасная роскошь.
Мельхар шагнул к девушке и, не церемонясь, взяв сильной рукой за плечо, заставил её подняться на ноги. Сумрачные глаза пленницы продолжали жить своей жизнью, выплёскивая на Дер Форгоса не выраженную словами ярость. Эштвеллка не попыталась его ударить, но она так и не смирилась. Подобное поведение требовало принятия радикальных мер, однако недавний княжеский гнев успел испариться. Решение он принимал с холодной головой.
- К золотарям её. Пускай узнает, как пахнет тяжелый труд.
***
После обеда князь распорядился подготовить ему выходной наряд и коня. По статусу ему полагалась карета, но Мельхар ненавидел эти трясущиеся на камнях повозки, в которых чувствуешь себя жуком, посаженным ребёнком в бумажную коробку. Сегодня к шести вечера он был приглашён ко двору принца Анзара Дер Хассара, племянника короля, который приходился самому Дер Форгосу четвероюродным братом. Поводом для праздника, на который были приглашены представители многих семейств высокой знати, стало рождение у принца, отца четырёх дочерей, долгожданного наследника. Мельхар не особо жаловал все эти сборища, поскольку среди знатных вельмож через одного встречались те, кого он считал людьми мелочными и склочными, не смотря на занимаемое ими высокое положение в хаддарском обществе. На таких собраниях знати улыбки напоминали плохо замаскированные волчьи оскалы, а льстивые речи струились как ядовитая желчь. Куда с большим удовольствием князь отправился бы к рыцарю Дер Ридону, полутысячнику, у которого в это же время собирались на весёлую пирушку с девицами офицеры-дворяне рангом пониже, чем те, кого пригласили к принцу. Однако проигнорировать приглашение высокородного Анзора Дер Хассара было никак нельзя, даже высшая знать была обязана подчиняться определённым законам.
Финни Элекаари появился в тот самый момент, когда Мельхар сосредоточенно выбирал, в чём ему отправиться на праздник к принцу Анзару, либо в чёрном сегетере полувоенного покроя, либо в зелёном талью, стандартном платье для всех щёголей королевства. Правильно выбирать наряды Дер Форгос не умел, а рядом не было его Ксантии, которая могла подсказать единственно верный вариант. Уже очень давно не было.
- Чёрное с серебром, милорд. Все благородные дамы будут от вас в восторге.
- Спасибо за подсказку, Финни, - поблагодарил управляющего Мельхар, и начал надевать сегетер, - ты долго отсутствовал. Просвети меня, что за нужда погнала тебя на встречу с торгашами?
- Вопросы благоустройства вашего имени требуют много времени, милорд.
- И сейчас ты пришёл мне поведать, сколько ты прикупил локтей ткани для новых портьер на окна? Чем ты на самом деле там занимался, Финни? Ты раньше никогда не пропадал на полдня ради рядовых дел.
- Я пришёл сказать, что обо всём договорился.
- О чём договорился, Финни, я тебя что-то плохо понимаю? Видимо за полтора года в военном походе я подзабыл родной хаддарский язык. – Мельхар никак не мог попасть левой рукой в узкий рукав и после нескольких неудачных попыток раздражённо швырнул сегетер на изогнутую спинку кресла, после чего повернулся к Элекаари. – Выкладывай, с кем и по поводу чего ты там договорился?
- Красная гильдия, скупщики людей. Они берут эштвеллскую девчонку и дают за неё хорошую цену, двадцать полновесных лидов. На эти деньги я планирую провести реконструкцию вашего сада. Давно пора снести старую беседку и установить новую, а также закопать старый пруд, сейчас пруд в городском поместье – признак дремучей провинциальности, а ещё я…
- А ну-ка, остановись. – Прервал князь управляющего. – Какую такую эштвеллскую девчонку ты задумал продать, не испросив на то моего согласия? – Дер Форгос понизил голос практически до шёпота.
- Ту самую, вчерашнюю девчонку, милорд, которая дикая. Вы сами признали, что она весьма опасная рабыня. Мне передали, что сегодня утром она снова вызвала ваш гнев. Разве этого не достаточно, чтобы от неё поскорее избавиться? Приказчик Красной гильдии составил договор, осталось только соблюсти небольшие формальности…
- Да как ты посмел? – Бесцветным тихим голосом спросил Мельхар Дер Форгос. – Кто тебе позволил?
- Но, милорд… - Попытался объясниться Элекаари, однако князь топнул ногой, требуя от него молчать.
- Где сейчас находится подарок моего друга, благородного Саласара Дер Эстемери?
- Её повезли в дом Красной гильдии для тщательного осмотра и…
Финни больше ничего не успел сказать, потому что жёсткие руки князя, руки боевого генерала, который две трети жизни провёл в обнимку с тяжёлым оружием, схватили его за отвороты платья и рывком приподняли над полом. Глаза Дер Форгоса побелели от гнева. Финни никогда ещё не видел своего господина в подобном состоянии.
- Значит ты всё решил и обо всём договорился? Скажи, Финни, кто дал тебе право за моей спиной распоряжаться моим же имуществом?!
Мельхар был настолько зол, что даже поймал себя на страшном желании одним движением свернуть своему помощнику шею. Не без труда, но ему удалось взять свой гнев под контроль, и князь поставил перепуганного управляющего на ноги.
- Теперь послушай меня, Финни. Первое – через полчаса, и не секундой больше, эштвеллская девчонка должна быть возвращена обратно. Мне всё равно, что ты станешь делать с составленным договором. Иначе дом Красной гильдии сегодня сгорит со всеми его торгашами. Второе – если с моим имуществом вновь произойдёт нечто подобное сегодняшнему, я лично окну тебя головой в отхожее место, на глазах у всех остальных слуг. – Сказав эти грозные предупреждения, Мельхар повернулся к плачущему от страха и жгучей обиды Финни.
Элекаари, не смотря на свое тучноватое телосложение, вылетел из покоев разгневанного милорда с быстротой гепарда. Не прошло и трёх минут, как снаружи раздались стук лошадиных копыт и скрип колёс повозки – Финни отправился исполнять княжеский приказ лично.
Мельхар посмотрел на небрежно наброшенный на спинку кресла чёрный сегетер. По протоколу через десять минут он уже должен был пожимать руку принцу Анзару Дер Хассару. С принцем потом придётся объясняться, потому что сегодня Дер Форгос никуда не поедет. Он громко позвал Золтана, и всегда находившийся где-то поблизости Хаттсур возник на пороге.
- Отправь письмо с моими извинениями принцу Анзару. Напиши, что меня одолел понос.
- Вы могли бы ещё успеть на праздник.
- Много рассуждаешь, Золтан! Готовьте письмо и снаряжайте гонца!
На невозмутимом лице старшего телохранителя не дрогнул ни единый мускул.
- Я всё сделаю, милорд. Вы чем-то расстроены?
- Нет, я просто задумался. Теперь можешь оставить меня одного, Золтан.
Князь заложил руки за спину и подошёл к окну. Он не мог объяснить сам себе, чем была вызвана его вспышка гнева, выплеснувшаяся на верного Финни. Мельхар ранее позволял управляющему совершать без его прямого участия гораздо более серьёзные вопросы, чем продажа какого-то там раба или рабыни, тем более, не обладающего навыками, полезными в домашнем хозяйстве. У него и так были сотни рабов в десятках поместий, и ещё больше вольных слуг. Перед Финни придётся извиниться. Разница в социальном статусе не предлог, чтобы оскорблять друзей, а Финни ему был больше, чем просто друг. Мельхар спас его, он сам сделал из него человека.
Дер Форгос находился возле окна до тех пор, пока на подъездной дороге, ведущей от ворот к дворцовому крыльцу, не показалась запряженная парой пегих лошадок крытая повозка управляющего. Кучер остановил повозку напротив княжеского крыльца. Открылась дверца и Финни Элекаари тяжело спустился на землю по откидным ступеням. Судя по лицу управляющего, ему нелегко дался разрыв сделки с Красной гильдией. Ничего, в следующий раз не станет своевольничать. В душе Мельхара вновь вспыхнули тлеющие угольки гнева. Генерал продолжал смотреть. Из повозки показалась темноволосая голова. Выступившая на свет пассажирка подняла лицо и Мельхару показалось, что она знает, что он за ней наблюдает. Глаза, наполненные осенним туманом, смотрели прямо на окно княжеских покоев. Дейзи Сандар Рэйя Зеккар вернулась в дом Дер Форгоса.
***
Финни Элекаари пришёл к своему господину, когда в доме уже зажигали свечи. Ещё один прожитый день подходил к концу. Мельхар сидел в кресле, на его коленях была разложена внушительной толщины книга. Он уже второй час боролся со скукой и запутанной поэзией Симона Дер Костена, безземельного рыцаря, жившего в прошлом веке и прославившегося, кроме крайне длинных од и поэм, бесчисленными любовными похождениями. Поэзия была под стать страстной натуре автора. Многие читатели, даже, не причисляющие себя к рьяным блюстителям норм морали и нравственности, уверенно называли творчество Дер Костена близким к порнографии. Мельхара же смешило подробное смакование автором разных физиологических подробностей и пикантных нюансов. Например в самой первой поэме, носившей недвусмысленное название «Томление пробуждённой плоти», словосочетание «трепещущее лоно» повторялось едва ли не в каждом четверостишии. Мельхар лениво задумался над тем, что такое тяжёлое упало на голову (или на другое место) благородному поэту, излюбленной рифмой у которого являлась «клинок - сосок», когда случайно натолкнулся на короткое стихотворение, смысл и содержание которого резко отличались от остального творчества Симона Дер Костена. Стихотворение называлось «Падший».
Я звался луч, я звался свет,
Теперь я там, где света нет,
Я там, где ночь рождает сны,
Я древний ужас, глыба тьмы…
В этот момент его занятие чтением прервал визит управляющего.
- Принц Анзар Дер Хассар что-нибудь ответил на мои письменные извинения по поводу невозможности присутствия на празднике по случаю рождения его наследника? – Умышленно не глядя на позднего визитёра, спросил князь. Он мог бы велеть никого не пускать к себе этим вечером, но знал, что Финни обязательно явится, дабы расставить все точки над «и».
Управляющий молчал. У Дер Форгоса резко наметилась складка между бровями, и он всё же взглянул на Финни. У того был вид несчастный и решительный одновременно.
- Я хочу кое о чём вас попросить, милорд!
- Если хочешь просить – проси. Только будь осторожен и выбирай слова при своих просьбах. Извинений ты от меня не дождешься.
- Отпустите меня, милорд!
- Что?! Ты в своём ли уме, Финни?!
- Я в своём уме. Но мне больно видеть, как вы сами теряете разум!
Дер Форгос решил не обращать внимания на возмутительные слова, изобразив на лице недоумение:
- Не возьму в толк, о чём ты беспокоишься, Финни. Признаю, что сегодня днём я поддался порыву гнева и немного тебя встряхнул, возможно несколько не рассчитал силу и перегнул палку. Но не стоит же тебе из-за этого заявлять мне подобные вещи!
- Когда-то давно, милорд, когда мы оба были подростками, вы, будучи старше по возрасту, и несоизмеримо выше по статусу, пообещали, что никогда не поднимите на меня руку.
- А я и не поднимал на тебя руку. Когда я был первогодком в гимнасии имени Фелиада III с нами обходились гораздо жёстче. Старшие лупили нас, не взирая на грозные титулы наших отцов и родовые имена. – Мельхару было стыдно за своё поведение днём, но он ни за что не признался бы в этом Финни.
- Я помню какими стали ваши глаза, милорд. Вы могли меня убить. И убили бы, окажись на моём месте обычный слуга.
- Перестань нести чушь, Финни. Ничего я бы с тобой не сделал, и не сделаю, как и с любым другим слугой. Мой собственный гнев – давно объезженный мной жеребец. Раскаиваться я ни в чём не собираюсь.
- На ваше раскаяние мог бы рассчитывать только равный вам. Я же – пыль. Обычный простолюдин, к которого есть только одно сокровище – его личная свобода. Отпустите меня, князь.
- Да, ты свободный человек, и поэтому ты не должен спрашивать у меня разрешения на то, куда тебе идти. Но я говорю тебе, Финни – останься. Всё будет, как и прежде. Я нуждаюсь в твоих услугах.
- Тогда удалите от себя эштвеллскую ведьму, милорд! Если вы по какой-то причине не желаете её выгодно продать, то возьмите и отправьте её в какое-нибудь дальнее поместье, где она по-прежнему будет находиться под вашей властью, но никому не сможет причинить вреда.
- Мне непонятно, чем напугала тебя эта необузданная девчонка. У неё необычные глаза, да и только. Боишься, что она тебя заколдует?
- Не смейтесь надо мной, милорд. В юной эштвеллке есть что-то нелюдское, что-то не от мира сего. И глаза её, как у хищного ночного зверя.
- Что-то я не заметил, чтобы они у неё светились… Финни, ты любую малозначительную проблему готов возвести в ранг тотальной угрозы! Собственно я и не собирался держать эту свирепую девицу слишком близко к себе. За ней присматривают, сомневаюсь, что сейчас она легко сможет причинить кому-нибудь вред.
- Ну почему вы не слышите меня милорд?! – Всплеснул пухлыми руками Элекаари. – Если не хотите сделать так, как будет безопаснее для всех, то позвольте мне уйти. Или вы удаляете эштвеллскую ведьму из дома, или ухожу я! Мне будет больно покидать ваш дом, но я сделаю это! Выбор за вами, высокий князь.
- Ты в своём уме? Ставишь мне ультиматум, Финни?
- Я на это не вправе. Всего лишь прошу вас сделать правильный выбор.
- Хорошо, - кивнул головой Мельхар, - завтра я прикажу отправить девчонку из столичного дома в Лейдское поместье.
- Это разумный поступок, милорд! – Мгновенно ожил Финни. – В Лейде не только слабый управляющий, там ещё не хватает рабочих рук! Я вам вчера докладывал об убытках, которые приносит Лейдское поместье…
- Я не забыл. Довольно об этом. Пускай подают ужин, Финни.
- Слуги уже ждут приказа.
***
***
Однако ещё до полуночи произошло нечто, сделавшее невозможным исполнение обещания, данного Дер Форгосом своему преданному помощнику.
Мельхар успел поужинать и только приступил к дегустации вина урожая тридцатилетней давности из провинции Южная Коста, как в его покои без стука в дверь, забыв о положенном поклоне, вбежала экономка Веа, на лице которой было смятенное выражение.
- Милорд, беда!
Мельхар привстал из-за стола. У него почему-то промелькнула мысль, что нечто дурное могло случиться с его родным дядей Эсмаэлом, жившим за пределами столицы.
- В чём дело, Веа? – Спросил Дер Форгос.
- Милорд! Она сотворила с собой…
- Что сотворила? Кто сотворила? - Севшим внезапно голосом спросил Мельхар.
Но Веа больше ничего не сказала. Она закрыла лицо руками и всхлипнула. У малой народности иггов, выходцами из которых являлись старый конюх Кимбар и его дочь, сорокалетняя Веа, наложение рук на себя считалось одним из страшнейших грехов, а место, где этот грех совершался, автоматически переходило в число проклятых.
Мельхар Дер Форгос вдруг всё понял. Он побледнел, сжав кулаком край скатерти.
- Веди меня!
***
Мерсад, княжеский лекарь, повернулся к вошедшему в небольшую комнату Дер Форгосу. Рукава рубахи лекаря были закатаны до локтей, а кисти рук обагрены красным.
- Уйди, ты будешь мне здесь мешать, - хмуря брови, угрюмо произнёс Мерсад. С пожилым лекарем во дворце считались все, начиная от самого Высокого князя и заканчивая привратником. Финни Элекаари, например, откровенно его побаивался. Мерсад был свободным хаддарцем и не входил в число слуг Дер Форгоса, в доме он обладал особым статусом.
- Что с ней? – Быстро спросил Мельхар.
- Если уж пришёл, то смотри сам, - произнёс Мерсад, позволяя князю подойти ближе.
Жизнь покидала эштвеллку с каждым толчком бьющей из раны крови. К этой самой ране приложили свёрнутое полотенце или покрывало, но полностью остановить кровотечение оно не могло – мешал торчащий из живота девушки острый обломок черенка садовой лопаты. Где она раздобыла его и как сумела почти целиком вбить в своё тело, оставалось загадкой. Слуги перенесли девушку на деревянный топчан и поставили у изголовья табурет с масляным светильником. Серые глаза эштвеллки были широко открыты, но сейчас это были не гневные глаза не смирившейся со своим положением пленницы, а просто глаза ребёнка, испытывающего страшную боль. Девушка была в сознании. Она открывала рот, словно пытаясь что-то сказать, но у неё ничего не получалось. На её губах возникали и лопались багровые пузыри. Одного взгляда на девчонку было достаточно, чтобы понять – жить её осталось совсем немного.
- Почему не уследили?! – Хриплым шёпотом спросил Дер Форгос, поочередно оглядывая всех присутствующих. – Кто не уследил?!
В коридоре у входа в комнату столпилось много людей – простые рабы, вольные слуги, управляющий Финни Элекаари. Долго никто не решался ему ответить.
- За ней постоянно наблюдали. Это я виноват. – Произнёс, наконец, Золтан Хаттсур.
- Не говори глупости! Не твоё это дело следить за домашними слугами. – Мельхар на мгновение обернулся к телохранителю. – Для этого здесь есть другие!
- Всё равно. Я видел, что она подавлена, и ничего не сделал.
- Поздно жалеть, тем более, что жалость тоже не относится к числу твоих прямых обязанностей. Сколько ей ещё осталось? – последний вопрос был адресован Мерсаду.
- Час. Может быть два или три. Но до рассвета она не доживёт. Рана слишком обширная и глубокая. – ответил лекарь. Когда-то Мерсад лечил маленького Мельхара от простуды, сейчас он мог позволить себе не бояться говорить князю правду.
- Надо вынуть из её живота этот кол, - подал голос Финни Элекаари.
- Не неси чушь, если не разбираешься! – Сказал, как отрезал, Мерсад. - Если сейчас извлечь его из раны, девчонка истечёт кровью за минуту и умрёт. Больше Финни не пытался встревать со своими советами.
- Гилла… - Прохрипела девушка, пытаясь приподняться на узком ложе.
- Кого она зовёт? – Ни к кому конкретно не обращаясь, задал вопрос Мельхар.
Снова отозвался Золтан Хаттсур. Только главный телохранитель и лекарь могли сейчас общаться с князем, не рискую навлечь на себя его гнев.
- Он зовёт богиню ночи и хозяйку смерти. В Элиане её знают под именем Гилла.
- Он кличет Чёрную Анахту! – Пополз испуганный шепоток среди слуг.
- Закройте рты! Мне немедленно нужен здесь маг-целитель! – принял решение Дер Форгос.
- Он не успеет, - вполголоса пробормотал Финни Элекаари, - да если и успеет, всё равно…
Мерсад наоборот начал размышлять вслух:
- И кого мы можем сейчас позвать на помощь? Кимулэн ещё не вернулся из странствий. Магда пару недель назад лечила барона Дер Соттора и надорвалась. Фарам уже который день в запое. И даже для сильного мага-целителя в этом случае понадобились бы запасные печати с живой силой, ведь это смертельная рана, Мельхар, и девчонка почти уже ушла в Хмурые Пустоши. Даже если маг-целитель найдётся на соседней улице и согласится прийти – мы опоздали. У меня у самого, как ты знаешь, есть слабенькая искра силы. Я уже её использовал, но эштвеллке лучше не стало.
- Мне нужен маг-целитель. - Упрямо повторил Мельхар. – Луциан Дер Корнагон сейчас в городе?
- Но он ведь королевский маг? – С возмущением воскликнул Финни Элекаари.
- Неужели?! Видимо, я забыл! – прорычал Дер Форгос. – Значит эту рабыню будет лечить личный маг Его Величества Анагена Дер Хассара! У тебя есть какие-то возражения, Финни?
- Его услуги стоят в десять раз дороже, чем сама эштвеллская сучка, милорд! – Элекаари был в состоянии, близком к панике. – Тем более, сейчас глубокая ночь, неужели вы думаете, что благородный Дер Корнагон поедет среди ночи лечить кого-нибудь, кроме Его Величества?
- Я ничего не думаю. Просто замолчи, Финни. - Это было сказано таким тоном, что Элекаари подавился своими непроизнесенными словами.
- Золтан!
- Слушаю, генерал! – Мгновенно откликнулся телохранитель.
- Возьми на конюшне Танцора, он самый быстрый из моих скакунов. Мне нужен Луциан Дер Корнагон!
Золтан не размышлял, сколько сейчас времени было на часах, и о том, как мог отнестись к его ночному визиту личный маг-целитель монарха. Во всех сражениях, где принимал участие Мельхар Дер Форгос, он находился с ним рядом и знал, что любой приказ князя должен быть исполнен. Поэтому через мгновение Золтана уже не было при входе в комнату.
Мельхар Дер Форгос проводил своего телохранителя взглядом, после чего случайно встретился глазами с Финни Элекаари. Во взгляде управляющего читались горечь и обида. Ни одного слова между ними произнесено больше в эту ночь не было, но Мельхар догадался, что его верный помощник пребывает в состоянии крайнего недовольства. Впрочем, сейчас он совсем не задумывался над переживаниями Финни.
Князь подошёл к кровати умирающей. Эштвеллка уже не пыталась приподняться, а только тяжело дышала, хватая ртом воздух. Струйка крови, вытекшая из уголка рта, запачкала её щёку. Сумрачные глаза смотрели на Дер Форгоса, но при этому куда-то сквозь него. Эти глаза не видели князя, не видели убогого помещения для рабов, они смотрели куда-то невообразимо далеко, возможно за самую границу неба. Прошло немного времени и Мельхару показалось, что девчонка начала задыхаться. Лекарь Мерсад раньше Дер Форгоса понял, что сейчас нужно сделать.
- Откройте окно в комнате и окна в коридоре! Пусть здесь окажется больше воздуха! Принесите мне новое полотенце, это уже насквозь пропиталось кровью. Зажгите курильницы, положите в них листья острозуба, пусть дым отгоняет злых духов!
- И перестаньте толпиться возле двери! Здесь вместе со мной остаются только Мерсад и Тайре! – Добавил к словам лекаря свою команду Мельхар.
Покидая коридор, Финни Элекаари шёпотом сказал экономке Веа:
- Даже умирая это эштвеллское отродье создаёт проблемы милорду!
Веа, обычно мягкая и нерешительная, взглянула на Элекаари с таким возмущением, что тот даже отшатнулся.
- Где твоя совесть, Финни, это же просто девочка!
Продолжение следует...
Автор: Вл. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73192-stiratel-imyon-glava-3-beda-milord.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: