Барон Саласар Дер Эстемери возвращался в столицу спустя почти трёхмесячного пребывания в войске у Кайтенских предгорий, полный самых радостных надежд. Офицер, зачитавший приказ маршала Дер Шемара, прозрачно намекнул ему, что в столице барона, возможно, ждёт новое, более почётное назначение, и эта мысль грела Саласара все двенадцать утомительных дней его путешествия от южных границ в столицу.
Тряский дорожный возок доставил Дер Эстемери в Хаддар в день, когда посреди февраля в город внезапно нагрянула большая оттепель. Талая вода стекала с крыш хрустальными струйками, весело блестевшими на солнце, на обнажившейся местами мостовой образовались лужи. Возок постоянно пробуксовывал и двое слуг барона, ругаясь вполголоса, через каждые пять минут соскакивали в холодную грязную кашу, в которую превратился снег, и выталкивали колёса повозки на твёрдое место.
Перед тем как появиться перед командующим сухопутными легионами маршалом Рейнаком Дер Шемаром, Эстемери, не имевший постоянного собственного жилья в столице, приказал возничему ехать в городскую усадьбу своей двоюродной тётки Бейтани Дер Лиер, чтобы, по его словам, «засвидетельствовать своё почтение» пожилой родственнице, ну и конечно, привести себя в порядок после долгой дороги. Саласар сильно лукавил – тётку он не особо жаловал за уникальную в своё роде скупость, и столь же уникальное занудство, да и отдохнуть после поездки протяжённостью в восемьсот миль он с успехом мог бы в недорогой гостинице или офицерских казармах, но знать об истинных причинах, побудивших его ехать к леди Дер Лиер, сопровождающим было не обязательно. А такая причина имелась всего одна, и именно из-за неё благородный Саласар Дер Эстемери вот уже четвёртый год при каждом посещении столицы старался нанести визит престарелой вдове Бейтани Дер Лиер, одинокой кузине своей матери. По этой же причине Саласар терпеливо выслушивал от родственницы все хаддарские сплетни, собранные пожилой госпожой за последние месяцы. Эта причина носила имя Джемайя Алфани – гибкое стройное тело цвета эбенового дерева, чёрные кудри длинной ниже плеч, темные глаза и белоснежные зубы, сверкавшие на фоне смуглого лица, когда она улыбалась.
Почти четыре года назад, в самый разгар весны, Саласар Дер Эстемери прислушался к настойчивым материнским просьбам, решил обрадовать тётушку Бейтани своим визитом после многолетнего отсутствия. Мать Саласара настаивала на его визите тоже не по причине того, что заботилась о двоюродной сестре. «Если ты станешь чаще у неё появляться, старуха начнёт благосклонней к тебе относиться. Детей у неё нет, одни двоюродные племянники и племянницы. Кому она тогда отпишет свою усадьбу и золото, которое она хранит в подвалах Хаддарского банка?». Саласар, вечно нуждавшийся в деньгах, не смотря на то, что у него имелись земли, приносившие какой-никакой доход, скрепя сердце, подчинился увещеваниям матери. Заранее приготовившись к целому дню мучений, он въехал на коне в ворота тёткиного имения, проследовав к обманчиво неброскому одноэтажному особнячку, прячущемуся в глубине расцветающего сада. Соскочив с седла возле крыльца, Саласар передал поводья рабу, и прошёл в дом. Выслушав фальшивые старухины причитания относительно своего долгого отсутствия, барон заставил себя прикоснуться губами к её морщинистой щеке. Ему было тоскливо, хотелось на всё плюнуть (к Хилту это тёткино наследство!), вскочить обратно в седло и умчаться в Нижний город, куда-нибудь на улицу Сиреневого Мерцания, где воздух круглые сутки сочится дымом курильниц с благовониями, перемешанным с запахом духов и разгорячённых тел, с запахом страсти. Там, в борделе с красными воротами, принадлежащем госпоже Талуле Кай, его ждали умелые ласки зеленоглазой брюнетки Селены Винтер, которая, добираясь до пика наслаждения, кричала так, что в конюшне на соседней улице в стойлах начинали панически ржать испуганные кони.
В тёткином доме готовились к обеду, а Саласар помнил из своих прежних, оставшихся в далёком прошлом посещений престарелой родственницы, что леди Бейтани Дер Лиер обожала трещать без умолку именно во время приёма пищи, когда рядом находились подходящие слушатели, не имевшие возможности от неё скрыться. В обеденный зал Дер Эстемери вошёл с настроением смертника, приговорённого к мучительной казни. Пытаясь чем-то отвлечь себя, барон стал рассматривать окружающую обстановку. И именно в этот момент, привыкший не обращать внимания на рабов барон, заметил Джемайю. Имя её Саласар узнал несколько позднее, а в тот момент его скучающий взгляд остановился на тонкой и изящной, как драгоценная статуэтка, девушке с тёмным цветом кожи, наполнившей его кубок вином из серебряного кувшина. Тонкая фигурка, чья смуглая кожа контрастировала с белым одеянием, двигалась совершенно бесшумно, словно бесплотный дух. Юной невольнице на вид исполнилось не больше шестнадцати лет, и она обладала таким лицом, что поражённый до глубины души Саласар провожал её глазами до тех пор, пока девушка не покинула комнату. Эта тёмная кожа, нежные черты лица и глаза насыщенного карего цвета что-то зацепили в душе барона, человека ветреного, легкомысленного и не склонного к привязанностям. Однако ему быстро пришлось переключиться на общение с тётушкой, поскольку «обрадованная» его визитом Бейтани дер Лиер принялась обстоятельно и с многочисленными подробностями рассказывать ему, как благородная Марта Дер Сидон изменяла своему супругу, Главе городской уличной стражи Хаддара, Альфреду Дер Сидону, с одним из его офицеров-помощников, и к чему эта связь привела.
Эстемери не вспоминал о Джемайе до самого отъезда. Однако вечером, находясь возле крыльца и поставив ногу в стремя своего коня, Саласар вдруг понял, что не хочет уезжать, не увидев ещё хотя бы раз лицо девушки. Просто попросить тётку, чтобы привели «ту смуглую, что прислуживала ему во время обеда», барон не мог. Нужна была веская причина, иначе могли последовать совершенно ненужные ему вопросы – старая Бейтани отличалась просто-таки сумасшедшим любопытством, а уж если тема касалась влечения человеческих особей друг другу, то старушка превращалась в настоящего вурдалака, впиваясь в человека до тех пор, пока он не выкладывал ей всю информацию. Решение у Дер Эстемери созрело мгновенно. Когда он переносил своё тело в седло, его нога будто бы случайно выскользнула из стремени, и он упал на землю, с громкими стонами схватившись за ушибленное колено. Бейтани Дер Лиер, фальшиво кудахча, позвала на помощь слуг и рабов. Пострадавшего племянника отнесли в дом, где для него специально выделили комнату, в результате чего барон оставался в гостях у тётки ещё целых пять дней. Он часто видел Джемайю и сумел, не насторожив старую Бейтани, устроить так, чтобы девушку приставили к ему прислуживать. Сама Джемайя тогда почти не разговаривала на хаддарианском языке, и на все ненавязчивые вопросы Дер Эстемери отвечала односложными: «да, лорд Саласар» или «не знаю, лорд Саласар». Тем не менее, потихоньку расспрашивая старенького управляющего Кинзама, барон сумел многое разузнать про понравившуюся ему девушку. Джемайе Алфани тогда действительно шёл шестнадцатый год, и несколькими месяцами ранее её привезли в Хаддар из диких княжеств Чёрного юга гиберианские мореходы, которые вдалеке от своих земель весьма часто переквалифицировались в пиратов, разбойников и работорговцев. Девушке повезло трижды – её не успели продать в развратный Идолгеннар, столицу греха Королевств Среднего запада, вечно нуждающуюся в молодой плоти, поскольку корабль, на котором её везли, попал в шторм и затонул. Во-вторых, девушке посчастливилось быть подобранной в море единственным уцелевшим судном из всего каравана, которое прибило к берегам Кантела, одной из Хаддарских колоний. В третьих, весь оставшийся живой товар был у гиберианцев конфискован и отправлен в столицу, где выставлен на торги по вдвое сниженной цене. Падкая до дешевизны Бейтани Дери Лиер совершенно случайно оказалась на торгах и, повинуясь внезапному порыву, купила себе экзотичную темнокожую рабыню.
Через пять дней с момента своего падения с лошади Дер Эстемери всё равно пришлось покинуть тётушкин дом, поскольку в легионе требовалось его присутствие, а дальше изображать страшно больного не имело смысла – даже небольшой кровоподтёк, бывший в месте ушиба с самого начала успел почти исчезнуть. В следующий раз Саласар увидел Джемайю только через два месяца, и весь этот невеликий срок сердце Дер Эстемери находилось не на месте.
С тех пор барон при каждом удобном случае старался заезжать в гости к тётке, поначалу недоверчиво относившейся к внезапно проснувшимся у племянника родственным чувствам, а затем привыкшей к его относительно частым визитам. Сколько раз он собирался предложить тётке выкупить у неё девушку, не смотря на то, что лишние деньги у него никогда не водились, но столько же раз его останавливало обжигающее чувство стыда. Собственно говоря, стыдиться было почти нечего – Хаддар жёстко контролировал своих граждан в вопросах веры и применения магии, тогда как вопросы плотских увлечений светскую и духовную власти интересовали слабо. Однако самому становиться объектом тётушкиных сплетен и быть ославленным на всю столицу с окрестностями, Дер Эстемери не хотелось. Поэтому он был вынужден терпеть долгие месяцы разлуки с Джемайей, чтобы потом мчаться точно на крыльях в дом надоевшей тётушки, вновь видеть перед собой юную Алфани, и вновь сходить с ума от невозможности видеть её подле себя постоянно. Джемайя Алфани чувствовала, что родственник старой хозяйки выделяет её среди остальной челяди, но барон старался вести себя с ней сдержанно, чтобы не отпугнуть и не дать пищи для догадок и размышлений для старой Бейтани.
В этом году Джемайе должно было исполниться двадцать лет, но внешне она не изменилась ни капли с момента их первой встречи. По крайней мере, так оно было, когда Саласар видел девушку перед своим отъездом на юг. Сегодня-то он уже точно твёрдо скажет своей тётке о желании выкупить девушку. Тем более, что в ближайшее время ему причитались большие деньги от неких влиятельных людей за выполненную им ранее услугу, сопряжённую с большим риском. Всего-то и надо было, взять в условленном месте у людей, прячущих лица под масками, усыплённую сон-травой эштвеллскую пленницу и отвезти её в дом одного страшного человека, с которым он был вынужден вести дела. Однако всё пошло немного не так, как изначально планировалось. Дер Эстемери получил неожиданный приказ ехать к южным границам королевства, времени на то, чтобы выполнить задание в столице почти не оставалось. Некогда было придумывать какие-нибудь тонкие схемы – он просто забрал эштвеллскую девчонку, которая несла на себе спящую формулу-убийцу, и привёз в дом своего старого знакомого. Он рисковал, здорово рисковал, однако он знал, что если всё пройдёт, как надо, в живых не останется никого из тех, кто помнил бы осенний визит барона Саласара. Судя по всему, он выполнил задание, иначе его бы везли в столицу в цепях и под усиленным конвоем.
Возок медленно продвигался по раскисшей дороге и Саласар чувствовал, как его сердце схватывают сладкие спазмы от предвкушения встречи с Джемайей. Он даже испытывал удовольствие от того, что передвигается столь медленно и может растянуть удовольствие от ожидания, рисуя у себя в голове картинки о том, как именно он встретится с девушкой. На улице Серебряного мечника, от которой оставалось не более двух кварталов до тёткиного дома, обнаружилось скопление карет и повозок, буксующих в снежном месиве. Дер Эстемери решил проделать оставшийся путь пешком, велев вознице и слугам самостоятельно добраться до ближайшего постоялого двора.
На стук в ворота тёткиного поместья ему открыл грузный садовник Элбер, совмещавший в доме Бейтани обязанности привратника (зачем платить за разную работу двоим разным людям, когда с ней вполне справляется один человек? - Так размышляла тётушка Дер Лиер). Пока он шёл по направлению к дому, на встречу ему больше никто не попался. Не встретила его и тётушка. Когда Дер Эстемери взбежал вверх по крыльцу, ему навстречу вышел только согнутый годами управляющий поместьем Кинзам, всегда напоминавший барону престарелого бобра, из-за своего неуклюжего тела и дряблых отвислых щёк, на которых росла редкая клокастая борода.
- А где госпожа Дер Лиер? – Нетерпеливо поинтересовался Дер Эстемери, небрежным кивком головы ответив на приветствие Кинзама, с кряхтением согнувшего свою спину. Озвученный вопрос подразумевал под собой совершенно другой, произнесённый Саласаром лишь мысленно.
- Ваша тётушка, не далее, как два часа назад отправилась с визитом к своей давней подруге, благородной Селамине Дер Вален, - ответил Кинзам. Читать мысли двоюродного племянника своей хозяйки он, конечно же, не умел.
Госпожу Селамину барон знал. Во всей столице она являлась единственной дамой, способной составить достойную конкуренцию его родственнице по части сбора, раздувания и распространения сплетен. Если эти две пожилые особы сходились вместе, то любому здравомыслящему человеку следовало бежать от них, сломя голову, пока острые языки подруг не успели перемыть ему все косточки. Хорошо, что сегодня Бейтани Дер Лиер решила лично навестить свою товарку. Саласар дважды «имел счастье» находиться дома у тёти во время визитов самой Селамины, и не любил вспоминать о тех часах изощрённых пыток, когда две безумно любопытные и говорливые старушки рвали его на части, то расспрашивая о ценах на сушёную конину на Элианских рынках, то принимаясь рассказывать друг другу и, одновременно, барону, историю очередного адюльтера в каком-либо из благородных семейств.
Узнав об отсутствии тётушки, Дер Эстемери выразил вслух желание прогуляться по саду, не слушая сетований Кинзама, что дорожки ещё не очищены от талого снега. Саласара беспокоило отсутствие Джемайи. В доме Бейтани Дер Лиер проживали всего пятеро рабов, двое вольных слуг и старый управляющий Кинзам. Алфани обычно встречалась ему в первые минуты после приезда. В душу Саласара начала закрадываться пока ещё смутная, полуосознанная тревога. Хотя, разве для тревоги имелись причины? Может быть, девушке поручили некую работу на заднем дворе или в одной из хозяйственных пристроек? В конце концов, Бейтани вполне могла взять Алфани с собой в поездку к подруге, такое уже происходило раньше.
Промаявшись час в пустом саду, один на один с голыми и мокрыми деревьями, Саласар решительно зашагал по хлюпающему под ногами месиву по направлению к дому, зашёл внутрь, не став счищать с сапог снег и оставляя за собой грязные следы. В доме барон отыскал управляющего Кинзама, занимавшегося в своей комнате заполнением какой-то пухлой учётной книги.
- Хозяйка взяла с собой кого-нибудь из слуг, когда отправилась в гости? – С трудом сдерживая себя от того, чтобы не перейти на повышенный тон, спросил Дер Эстемери. Он отчаянно надеялся на то, что не ошибся в своей догадке, и девушка действительно сопровождает Бейтани во время визита к благородной Селамине.
- Конечно же взяла, как не взять? Кучера Налтэана, само собой, куда же без него. Да и лакея Хонрока, он всегда охраняет госпожу в поездках по городу. Вы же знаете, как он мастерски управляется с палашом! Аж жуть берёт! А больше никого госпожа с собой и не взяла. Вы не беспокойтесь, лорд Саласар, я вам сейчас приготовлю комнатку, отдохнёте с дороги. А вечером уже вернётся ваша любимая тётушка.
«Где Джемайя Алфани, старый плешивый бобёр?!» = хотелось крикнуть Саласару Дер Эстемери. Ему стоило невероятных усилий сдержаться и не начать трясти управляющего словно дерево с перезревшими плодами.
- Тогда я не понимаю, где остальные слуги? Что-то я не видел здесь больше никого, кроме тебя и садовника.
- Ну, так дела у всех. Наилина отправилась к Палланту, аптекарю, что делает для госпожи Бейтани лекарство от подагры. Этой зимой её прямо совсем невмоготу стало! И крутит, и крутит… Только мази и эликсиры Палланта спасают. Остальные? Киреан у лавочника, пополняет наши запасы…
- Скажи, где Джемайя Алфани?! – У Саласара иссякло терпение и его вопрос прозвучал чересчур громко. Ему прямо сейчас захотелось вытащить из ножен меч и разрубить Кинзаму его седую голову, чтобы увидеть, как из его расколотого черепа полезут наружу мозги.
- Ах, так ведь вы же не знаете, лорд Саласар! – Всплеснул руками Кинзам. – Девушку продали на прошлой неделе. Приехал покупатель и предложил за неё очень хорошую цену. Такую цену, что наша добрая госпожа сразу же подписала все нужные бумаги.
У поражённого в самую душу Саласара Дер Эстемери, поплыла под ногами земля.
- Как?! – Сдавленно выкрикнул барон. – Как продали? Когда продали?!
- Сегодня уже пятый день настал, как продали девушку-то. Целый мешочек монет за неё выручили. На эти деньги можно будет заменить крышу и отремонтировать фасад в доме, начнём, пожалуй, с крыльца, намедни я уже говорил с рабочими…
- Заткни свою пасть, Кинзам! Мне плевать, на что твоя старая тупая вошь собирается тратить деньги!
Старик отшатнулся от Дер Эстемери, и не от того, что из его уст прозвучали такие страшные слова в адрес благородной леди Бейтани, а от того, что на перекошенном лице барона было написано желание убивать.
***
***
- Кто покупатель?! Кто её купил?! – Саласар схватил Кинзама за грудки.
-Т-торговец п-пряностями, - запинаясь, проблеял управляющий поместьем.
- Имя, жалкий недоумок! Мне нужно его имя!
- Кайран Дейвар! Его зовут Кайран Дейвар!
Услышав это прекрасно знакомое ему имя, Саласар почувствовал, как весь мир вокруг него перестаёт существовать, обращается в тлен, осыпается серыми хлопьями, оставляя после себя хмурое ничто. Ему ли было не знать, кто называл себя в Хаддаре Кайраном Дейваром, и для чего ему были нужны юные невольники и невольницы.
- Как он посмел?! – Дер Эстемери оттолкнул от себя Кинзама. – Ведь этой старой сволочи заплатили!
Будь у Саласара больше времени, Кинзам вполне мог бы получить несколько крепких зуботычин, а так барон ограничился только ненавидящим взглядом. В состоянии бешенства, с оскаленными зубами, он выбежал из тётушкиного дома. В конюшне леди Бейтани меланхолично жевали сено четыре лошади. Саласар поспешно набросил вальтрап и седло на испуганно присевшую от неожиданности пегую кобылку, торопливо затянул подпруги, и запрыгнул на место всадника. Лошадка оказалась понятливой, и, получив удар каблуками по бокам, бодро поскакала к воротам усадьбы, Садовник Элбер едва успел распахнуть створки и сам отскочить в сторону, чтобы не быть растоптанным.
«Он не мог так поступить! Сделать такое с его Джемайей, с его драгоценной девочкой! Но как старый хрыч всё же осмелился?!», - такие мысли вертелись в голове барона, пока он, не разбирая дороги, скакал к дому торговца пряностями Кайрана Дейвара.
«Нет, нельзя думать о худшем! Прошло всего пять дней, а старый маг, порой, неделями и месяцами готовил будущих жертв к своему омерзительному ритуалу. Он обязательно успеет, он заплатит этой древней сволочи любые деньги, которых у него нет, но если надо, то Саласар их украдёт или у кого-нибудь отнимет! А может, прямо в этот момент девушку приковывают цепями к алтарю, а бессердечная тварь в серебряной маске заносит над её телом нож с волнистым лезвием?». – От подобных мыслей Эстемери отчаянно взвыл и начал ещё безжалостней подгонять лошадь. Случайные прохожие в страхе отскакивали с дороги разъяренного всадника, чтобы не очутиться под копытами, из-под которых в стороны летела грязь вперемешку со снегом. Две мили до логова колдуна на другом конце города барон дер Эстемери преодолел за считанные минуты, невероятным образом умудрившись никого не затоптать и сам не вылететь из седла во время бешеной скачки.
Дом «Кайрана Дейвара» был окружён высоким забором, за которым могло твориться всё, что угодно, надёжно скрытое от любопытствующих посторонних взглядов. Насколько Эстемери был осведомлён, это жуткое «всё, что угодно» постоянно в этом доме и происходило. Соскочив с разгорячённой, тяжело дышащей лошади, Саласар стал громко барабанить в мощные железные ворота.
- Открывай, Хилт тебя побери, окаянный кудесник!!! Открывай немедленно, пока я не снёс эти ворота вместе с забором, лживый и подлый живодёр!
Лязгнула задвижка и в воротах приоткрылась калитка. Перед Саласаром появилась голова в низко надвинутом капюшоне. Помощники мага обладали весьма своеобразной внешностью, поэтому предпочитали без нужды не показывать посторонним свои ассиметричные лица.
- Чего тебе? – Не слишком-то любезным тоном осведомился «капюшон» у барона. – Хозяин занят!
- Каэдра линт! – Сгорающий от нетерпения и гнева Эстемери выпалил условные слова прямо в закрытое тканью лицо привратника.
- Проходи, - подручный мага, не задавая больше никаких вопросов, отступил в сторону, позволяя барону зайти во двор.
Поскальзываясь на лужах, Эстемери побежал к дому, толкнул двери и, не разуваясь, ворвался в тёмный и тесный холл. Колдун должен был находиться либо у себя в кабинете, либо в комнате, где он проводил свои чудовищные ритуалы. Саласар решил начать поиск с кабинета и затопал по лестнице, ведущей на второй этаж. Он уже не видел, как оставшийся снаружи «привратник» откинул капюшон, под которым оказалось вполне нормальное человеческое лицо с внимательными глазами.
Колдун находился в кабинете. При появлении Саласара Дер Эстемери он оторвался от чтения разложенных на столе бумаг, и барону почему-то показалось, что серебристая маска на лице мага издевательски ухмыльнулась, хотя кончено же это была всего лишь иллюзия.
«Странно, обычно Джезар надевал маску только внизу, в лаборатории, во время очередных опытов по призванию в мир очередной инфернальной нечисти. Хотя, кто знает, для чего он её надел? Может быть, маг только из лаборатории? А что, если он только что убил Джемайю?!».
- Чем обязан твоему внезапному визиту? – Голос волшебника из-под маски прозвучал, как всегда глухо. Однако он нисколько не удивился появлению барона Дер Эстемери у себя дома.
- Куда ты дел девушку?! – Ещё с порога начал орать Саласар, причём именно «орать», точно буйно помешанный. Барон хотел разорвать колдуна в клочья, и он сделал бы это, имейся такая возможность.
- Какую именно девушку? – Чёрный маг Джезар изобразил искреннее удивление.
- Не притворяйся и не пытайся сделать из меня идиота! – Проревел Саласар. – Ты прекрасно понимаешь, про кого я сейчас говорю! Где Джемайя Алфани, которую ты, старый изувер, купил на прошлой неделе у одной жадной стервы по имени Бейтани Дер Лиер?!
- Ты наверное, хочешь сказать «приобрёл у твоей благородной тётушки»?
- Да!!! Отвечай мне, или я…или…
- Что «или», Саласар? – Почти ласково переспросил колдун. – Ты пытаешься мне угрожать, мальчик?
Саласар постарался немного успокоиться. Бросаться на могучего малефика с бранью и обвинениями могло оказаться чревато последствиями, а Дер Эстемери не планировал умирать.
- Хорошо, сейчас я спрашиваю тебе спокойно. Где рабыня моей тётки, Джемайя Алфани?
- Ах, да! Так ты про эту девушку?
После этих слов Джезара барон предположил, что колдун над ним просто-напросто издевается.
- Да, про неё! Скажи мне, где она?!
- Действительно, в конце прошлой недели я купил стройную девушку с тёмным цветом кожи у благородной госпожи Бейтани Дер Лиер. Внешность этой девушки показалась мне заслуживающей внимания, весьма экзотичной. Великая Тень любит красоту. На завтрак, обед и ужин.
- Разве ты, маг, умеющий видеть невидимое и чувствовать эхо чужих мыслей, не понял, что эта девушка дорога лично мне?!
- Признаюсь, я уловил отголосок твоих эмоций, однако разбираться дальше не стал. Я и так постоянно хожу по грани, так зачем мне лишний раз тратить силы и рисковать, что мои манипуляции засекут маги-исследователи Серого Корпуса? Тем более из-за чего? Из-за праздного интереса к чужим похотливым помыслам? Поверь, Саласар, меня не интересуют твои предпочтения в постели, и я не собираюсь тебя за них осуждать. Хотя меня подобные вещи перестали интересовать лет сто пятьдесят назад. Однако у нас с тобой есть соглашение, дорогой барон, и я ему следую. Я не давал тебе обещаний, никогда не покупать рабов у твоей тётки.
- Что ты сделал с девушкой?!
- Её кровь стала пищей для глубинного создания. Ничего личного, барон. Я даю демонам то, что им нужно, а они продлевают мне жизнь. Если тебе настолько приглянулась эта девушка, я могу использовать свои магические способности и подыскать тебе похожую девчонку.
А после этих слов поверхность серебристой маски, как ему показалось, снова на миг изобразила издевательскую усмешку.
- Нет! Скажи, что ты шутишь, проклятый чародей! – От отчаяния Саласар Дер Эстемери даже утратил способность связно мыслить. Он словно проваливался сейчас в пропасть более глубокую, чем та, откуда к Джезару Дер Эмбоне являлись на зов его кошмарные гости, жаждущие человеческой крови. – Я убью тебя, малефик!!! – Разъярённый барон, забыв про осторожность, ринулся на колдуна прямо через заваленный бумагами стол, вытягивая вперёд руки со скрюченными пальцами, чтобы задушить мерзавца, сломать его шею, точно сухой камышовый стебель.
Руки Саласара схватили пустоту. Джезар Дер Эмбона уже сидел на стене, почти под потолком, сложив руки на груди. На серебристой маске теперь читалось ехидно-саркастическое выражение. Маг, посмеиваясь, наблюдал за тем, как его подельник беснуется внизу, сметая со стола всё, что на нём лежало – бумаги, чернильницу, письменные принадлежности, пресс-папье в виде хищной змеи, обвившей каменное надгробие.
- А ну слезай, кудесник! Я обещал, что убью тебя!
- Так же, как ты убил князя Мельхара дер Форгоса? – Лениво поинтересовался чёрный маг, даже и не собираясь слезать со стены вниз.
- Князя мы убили вместе, чародей! Это ты применил на той эштвеллской пленнице тайное заклинание! А я рисковал всем, лично потащив девчонку к нему в дом! Мне надо было срочно уезжать из города, иначе бы я придумал способ получше! Я выполнил соглашение! А ты… Ты переступил черту, Джезар!
- Я давно её переступил, благородный Дер Эстемери. – Засмеялся колдун. – Я столько раз ступал за неё, что теперь и сам не уверен полностью, где же на самом деле моё место – здесь под солнцем, или же за Тонкими гранями, где среди хаоса обитают чудовища.
- Ты не должен был прикасаться к Джемайе Алфани, прихвостень нечисти!
- Когда это ты решил, что можешь определять, что я должен, а что нет? Считаешь меня воплощением абсолютного зла, таким же, как мой любезный старший братец Луциан? Взгляни на себя, молодой барон. На самом деле зло – это ты. На примере Мельхара Дер Форгоса я убедился, как замечательно ты относишься к своим друзьям.
- Князь Мельхар никогда не был мне другом! – Выкрикнул Дер Эстемери. – Он всегда стоял намного выше! Королевская родня, один из древнейших княжеских родов в стране, Алый штандарт! Кто для него такой провинциальный аристократ, как я?! Моему роду нет и трёхсот лет! Но рядом с Мельхаром мне было выгодно находиться. До поры до времени! Однако генерал Дер Форгос всегда презирал меня!
- Ты уверен? – Колдун покачал головой. – Но даже, если это так, то чьё-то презрение разве служит поводом для убийства?
- Видимо ты растерял свою память, колдун! За устранение Мельхара Дер Форгоса я буду принят в полноправные члены возрождённого «Ордена Падшего»! Орден скоро подчинит себе всё в Хаддаре – аристократию, войска, магов и храмовников! Королевский трон займет другой человек! Тебе всего-то надо было выполнять свою часть сделки и не переходить черту допустимого! Разве не для тебя я скупал всех этих эштвеллов, чтобы ты имел возможность продолжать свои омерзительные опыты?! Так ты отплатил мне за это?! Уничтожил единственное по-настоящему дорогое мне человеческое существо! Знай, колдун, ты уже не увидишь приход к власти Ордена Падшего, потому что сейчас я тебя, тварь, достану! – Саласар выхватил из ножен меч и, подпрыгнув, попытался достать чародея снизу клинком. Однако Джезар проявил завидную прыть, с ловкостью паука переместившись со стены на потолок.
- Что-то мне подсказывает, молодой барон Дер Эстемери, что с твоими горячностью и склонностью к необдуманным поступкам тебе вряд ли стоит рассчитывать на высокое место при новом порядке, и то, если Ордену Падшего улыбнётся удача. – Сидя на потолке, издевательским тоном произнёс колдун. - Когда–то во главе ордена стоял настоящий лидер – умный, безжалостный, целеустремлённый, я даже обменивался с ним письмами. У Санмора Дер Форгоса были и цели и возможности. Захоти – он мог бы вернуть Падшего. Захоти - он мог бы свергнуть правящую династию и сам стать королём. Он очень напоминал мне моего брата Луциана. Однако он добровольно отказался от могущества и вскоре погиб.
- Зачем ты мне всё это рассказываешь, нелюдь?! – Дер Эстемери, подпрыгивая, не прекращал отчаянных попыток достать Джезара мечом, получалось одновременно зловещее и комичное зрелище.
- Просто поддерживаю беседу и жду, когда ты угомонишься. А в прошлом году пришло новое письмо, анонимное. Сначала я подумал, что это тонкая ловушка, но человек знал не только шифр, но и тайные слова. Новый магистр позвал меня Хаддар, и вот я здесь, работаю на Орден Падшего, как в старые добрые времена. Только орден зачем-то приставляет ко мне для связи тебя, жалкого и глупого человечка, одержимого страстями, наверное потому, что тебя не жалко в случае провала. Это проявление неуважения. Теперь я сам хочу встретиться с новым магистром и обсудить условия пересмотра нашего с ним соглашения. Заодно и познакомлюсь с ним лично, без брызгающих слюнями посредников. Кто он, и где я могу его найти?
- Я ничего не скажу тебе, колдун! Примени свою поганую магию, пока я ещё до тебя не добрался! – Дер Эстемери перестал прыгать, решив немного отдышаться, по его покрасневшему лицу градом катился пот вперемешку со слезами.
- Моя магия здесь не поможет. Орден использует артефакты, экранирующие поисковые формулы, так же, как моя маска.
- Я не знаю, ни как зовут магистра, ни где его искать! Он всегда присылал ко мне зерральтов, наёмников! Все поручения передавались только через них! Ищи его сам, чародей!
- Мы найдём его, разумеется. А тобой займется Королевский экзекутор, - сказал колдун, спрыгивая с потолка на стол и срывая с лица серебристую маску.
Саласар Дер Эстемери быстро-быстро заморгал. Ему несколько раз доводилось видеть настоящее лицо Джезара Дер Эмбоны, сморщенное как печёное яблоко, и то молодое лицо с улыбкой до ушей, возникшее сейчас из-под сорванной маски, не принадлежало старому магу!
Ненастоящий Джезар легко соскочил со стола на пол и стряхнул с рукавов невидимую пыль.
- Прошу меня простить за вынужденный маскарад. Волшебник Лион Эйнкетт, Серый Корпус. - Представился молодой человек. – Полагаю, что вы всё слышали? – Громко спросил адепт Серого Корпуса, обращаясь при этом не к остолбеневшему от неожиданности Дер Эстемери, а к кому-то невидимому.
- О, да, к сожалению всё было прекрасно слышно! – Ответили Эйнкетту густым басом. – давно мне не приходилось узнавать о благородном человеке столько отвратительных вещей одновременно!
Саласар обернулся на голос и в изнеможении облокотился на стол. Как же легко его провели!
В сопровождении двух вооружённых рапирами стражников в кабинет вошёл Королевский экзекутор Анзел Дер Мойед, седовласый, с жёстким лицом и ростом почти под потолок. В Хаддарском королевстве он совмещал обязанности дознавателя, судьи и палача по делам о государственной измене. Во время учёбы в гимнасии имени Фелиада Третьего, Саласар, так же как и многие другие отпрыски благородных семейств, забавлялись, переделывая родовое имя в грозного экзекутора в «Дерь Моед», однако сейчас барону было уже далеко не до шуток. Он попался в хитро расставленную специально для него ловушку, признавшись в своём преступлении при свидетелях, да что там свидетели – при самом Королевском экзекуторе. Один из стражников аккуратно, но решительно забрал у него из руки меч, Саласар этого даже не заметил.
Дер Эстемери ждал ещё один удар, поскольку за спиной экзекутора и шлемами стражников он увидел окаменевшее от гнева лицо Мельхара Дер Форгоса. Возле генерала Алого штандарта находились и другие люди, возникшие словно из ниоткуда. Не иначе как, ранее их скрывала магия колдунов Серого Корпуса. Над всеми возвышался похожий на костлявую болотную цаплю архипрелат Трайгет Ильсиор.
Мельхар Дер Форгос в упор смотрел на Саласара тяжёлым взглядом, и тот, не выдержав, опустил взгляд вниз.
- Он сказал правду. Барон действительно не знает магистра Ордена Падшего. – Сообщил Лион Эйнкетт, убирая обманувшую Саласара серебристую маску в поясную сумку.
- Найдём и его. Зато благородный Дер Эстемери расскажет нам, как на него вышел орден, и кто может быть причастен к его деятельности из аристократических семейств столицы. Свяжите ему руки! – Приказал Анзел Дер Мойед стражникам. Те быстро выполнили приказ, поскольку деморализованный барон не сопротивлялся.
Мельхар подошёл к бывшему другу, подумав, что слишком часто в последнее время люди, казавшиеся ему открытыми и доброжелательными, сбрасывали личины, под которыми злобно кривлялись кошмарные хари демонов Тени.
«Зёрна ненависти прорастают вглубь. Так ему сказала девочка по имени Дейзи Сандар Рэйя Зеккар. Но каким ветром эти зёрна занесло в твою душу, Саласар?», - подумал генерал, глядя на потерянное лицо Дер Эстемери.
- Так ты считаешь, что я тебя презирал? – Умышленно не называя барона по имени, спросил Дер Форгос.
Дер Эстемери всхлипнул. Отвечать Мельхару он не стал, а вместо этого задал собственный вопрос:
- Скажи, Мельхар, ради бывшей дружбы…Джемайя Алфани жива?
Дер Форгос мог бы соврать, чтобы усугубить моральные страдания предателя, однако не стал этого делать:
- Я не такой подлец как ты. С девушкой всё в полном порядке. Так же, как и с другой девчонкой, на которую твой маг наложил заклятие. Больше мне сказать тебе нечего. – Произнеся эти слова, Мельхар Дер Форгос повернулся к арестованному спиной.
И в самом деле, говорить было нечего. Прошла целая вечность с тех пор, когда слова ещё имели какое-то значение. Всего лишь закончилась ещё одна дружба, и князь хотел стереть из памяти то, что она когда-то существовала.
- Извольте пройти за мной следом, барон! – Пробасил Анзел Дер Мойед, словно у Саласара ещё оставалась возможность выбора.
Дер Эстемери заторможено кивнул. Стражники взяли его с двух сторон за предплечья и решительно повели к выходу из комнаты, стоявшие на их пути люди расступались и провожали процессию взглядами, полными презрения.
Продолжение следует...
Автор: Вл. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73830-stiratel-imyon-glava-21-tainaja-strast-predatelja.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: