Мощный поток воздуха из прохода за решеткой едва не сбил Вердера и Кейт с ног. Гидеон увидел несущийся по воздуху силуэт, напоминающий очень крупную птицу, и понял, что Рэксгеллор еще не исчерпал всех своих подлых сюрпризов. Какой-нибудь Пораженный решил напоследок полакомиться людьми? Хилтово семя! Теперь у него нет даже меча, чтобы избежать гибельного соприкосновения с заразной плотью. Хотя, какая разница для него была сейчас, когда весь Парящий дворец начинал обращаться в ничто?
За прутья с другой стороны схватились две тонкие руки, и сразу же к решетке приникло встревоженное человеческое лицо. Это лицо Вердер отличил бы среди миллионов других, даже если бы его разбудили глубокой ночью после сильного перепоя. Лицо того, кого он про себя уже не чаял увидеть живым.
- Галь-Рикки! – В голосе Кейт прозвучала неистовая радость. – Галь-Рикки! Ты вернулся, ты жив! Ангел отпустил тебя!
- Хилт, тысячу раз Хилт и его чешуйчатая родня! Я давно так никому не радовался, как сейчас тебе, мальчик! – Приветствовал подопечного Гидеон. – А где…
Он не успел закончить вопрос, поскольку в следующее мгновение рядом с лицом Галь-Рикки появилось еще одно знакомое до боли лицо. Лицо Эльзы Дер Махт, без которой, как вдруг четко осознал Вердер, ему было бы до хилтовых слюней, что ждет весь их погрязший во лжи и насилии мир.
Галь-Рикки ответил на приветствия быстрой улыбкой, и сразу же перешёл к делу.
- Надо спешить. Через несколько минут весь Рэксгеллор превратится в облако пыли, повисшее над Калпо Мистадо!
Эльза Дер Махт промолчала, на тонком лице девушки застыло выражение озадаченности и крайнего изумления, словно она недавно увидела или узнала нечто такое, что никак не могло уложиться у нее в голове.
Вердер покосился на серое пятно, проворно жрущее платформу, которая уже начала опасно проседать, грозя провалиться вниз. На стенки и вовсе было страшно смотреть – их почти уже не осталось, дыра наползала на дыру, за ними открылись переплетения каких-то гибких труб, которые тоже на глазах распадались. Даже если он снова подсадит Кейт на плечи и девушке быстро удастся найти механизм, поднимающий решетку, платформа все равно рухнет вниз гораздо раньше, и они отправятся в долгий полет к горе каменных обломков внизу. Вряд ли у их маленькой компании имелось в запасе больше минуты, а возможно и того меньше.
- Отойдите назад, я сейчас сам все сделаю!
- Что ты задумал? – Нахмурился Гидеон, но все же они с Кейт поступили так, как их просил мальчишка. Он предположил, что Гальнеккен где-то сумел раздобыть ключ.
Тонкие пальцы Галь-Рикки сжались. Юноша рванул на себя решетку. Заскрежетал выдираемый из креплений металл, из стен и потолка посыпалось каменное крошево, и решетка осталась в руках у Гальнеккена. Парнишка без видимых усилий приподнял конструкцию, весящую как взрослый мужчина, и отбросил ее назад, туда, откуда они с Эльзой только что вернулись. Решетка провалилась сквозь «язву», появившуюся в полу коридора и, громыхая, унеслась куда-то вниз. У Гидеона от увиденного полез на лоб его единственный глаз. Вряд ли эту решетку из заклятой стали мог выдернуть из стены с такими быстротой и легкостью даже Железный Охотник магов-демоноборцев по имени Мрак.
- Галь, что с тобой стало? – Задала Гальнеккену вопрос Кейт. Однако у того не было времени на объяснения. – Что Джамаэль с тобой сделал?!
- Джамаэль ничего не сможет мне сделать, поэтому со мной все в порядке. Я должен всех вас спасти.
- Ты сделал это при помощи магии? – Спросил Вердер, когда Галь-Рикки оказался с ними рядом. – Она снова начала действовать?
- Магии не существует. Есть только стрела воли… - на лицо Галь-Рикки набежала тень давнего воспоминания- … на тетиве разума… Эльза, держись за мою спину! – Произнеся эти слова, Галь-Рикки заключил Гидеона и Кейт в объятия. Вердер удивился было такому неуместному проявлению чувств, но затем ему пришлось удивляться еще больше. Платформы у них под ногами больше не было, там, где она только что находилась зияла чернота провала, куда осыпалось то, что еще недавно было стенами шахты.
Они висели над бездной, невероятным образом держась в воздухе и не падая! Эльза, приемная дочь Мартина Холмгарда оказалась за спиной Гальнеккена, обхватив цепкими руками его шею. Мальчишка без видимых усилий удерживал от падения в головокружительную пропасть троих взрослых людей!
Вердер заметил нечто неправильное в облике Галь-Рикки, и понял, что видит два крыла из серебристо-серого тумана, распростертые над плечами тихого мальчишки из Лемминка. Крылья совершили взмах, после чего другой, третий, и они понеслись вверх, к выходу из разрушающегося дома Джамаэля, туда где виднелся маленький клочок грозового неба. Эльза, держась за шею Гальнеккена, а Вердер и Кейт – в его руках, бережно прижатые к груди, как два младенца.
- Кто ты?! – Преодолевая свист ветра, прокричала Кейт. Юноша, за которым она пошла на край света, раньше не обладал способностями, которые демонстрировал сейчас.
- Это по-прежнему я - Галь-Рикки Гальнеккен! – Непонятно прокричал он в ответ. – Это я, и больше никто другой.
***
Мартин Холмгард, последние два часа просидевший как истукан на самом краю сломанного моста, поднял голову, уловив изменения в окружающей его обстановке, поначалу не понимая, что именно привлекло его внимания. Мысленно он готовился наблюдать за началом конца света, но все равно был здорово озадачен, когда увидел происходящее. Гроза над Калпо Мистадо внезапно закончилась, и сквозь прореху, образовавшуюся в тучах, заглянула луна. Солнце неспящих осветило поверхность Рэксгеллора и сделало видимыми творящиеся с ней метаморфозы. Куски размером не меньше поля для пашни один за другим проваливались внутрь темного шара, вся верхняя часть Парящего дворца уже перестала существовать, а то что еще оставалось продолжало неумолимо обращаться в прах.
- Вот оно! – Благоговейно сказал Холмгард, решивший, что пророчество начало исполняться. Не разделявшие его восхищения процессом распада ученики только поежились и стали переговариваться испуганным шепотом. Графиня Ангела Просперо, единственная кто, не взирая на усталость, продолжала оставаться на ногах, никак не проявила своих эмоций, неподвижно смотря на рассыпающийся дом ангела. Вдруг, что-то яркое как метеор понеслось в их сторону по направлению от разваливающегося Города Царей. Холмгард вскинул брови и стал подниматься на ноги.
- Что это за адский светлячок, хотелось бы знать… - спросил сам у себя Мартин. Яркий объект пронесся так низко над мостом, что созданный им ветер заставил всех без исключения пригнуться. Холмгард растерянно протер глаза. То, что, как показалось, ему удалось рассмотреть, выглядело бредовой иллюзией, наваждением. Но он никогда не жаловался на зрение, и до этого не страдал галлюцинациями.
- Вы это видели? – Обратился он к своим ученикам, с открытыми ртами провожавшим удивительную «комету».
- Да, Мастер, - откликнулся Филипп Данн.
- Мы все это видели, - присоединились к молодому волшебнику Гордон Трауб, Рей Лекко и еще двое-трое.
- И что именно вы видели? – Холмгарду просто хотелось убедиться, что он пока еще не сошел с ума.
Ответил ему Гордон Трауб:
- Мальчишку, Мастер. Он летел. И нес двоих других. А ваша приемная дочь Эльза сидела у него на спине, как, простите за сравнение, ведьма, опаздывающая на шабаш. Они улетели, полковник.
- Моя дочь? Но как… Она же… Она ведь…И люди не умеют летать, Трауб! Даже лучшие из магов-исследователей способны только слегка левитировать на малой высоте!
Маг пожал плечами:
- Значит нам всем почудилось одно и то же…
Ангела Просперо, о которой на время забыли, привлекла к себе внимание, разразившись высоким пронзительным смехом, от которого мороз продирал по коже. Мартин подумал, что его возлюбленная все-таки перешагнула предел своих душевных сил.
- Так вы еще не поняли, за кем именно мы с вами гнались от самого Думвальда? – Закончив смеяться, спросила сразу у всех своих спутников женщина. – Вы видели Его крылья?
Холмгард вдумался в смысл ее слов, и понял, что его разум находится как никогда близко к грани безумия.
- Мастер! – Испуганный крик Рея Лекко заставил Холмгарда на время отвлечься, не думая о том, какая чудовищная правда ему открылась.
Рэксгеллор перестал существовать. На том месте, где еще недавно висел над землей Город Царей, поднимался растущий столб пыли. И этот столб величиной не меньше самого разрушенного дворца, двигался на людей.
- Держитесь за мост! Сейчас нас накроет! – Успел отдать приказ Мартин, прежде чем пришла тьма.
Когда черное облако пало на мост, Холмгард разглядел, что оно состояло не из пыли а из мириад существ, похожих на мошек. Рой высотой до небес рухнул на людей как неистовый тропический ураган и скрыл все окружающее. Мартин почувствовал, как колючие «насекомые» набиваются к нему в рот и уши, настойчиво лезут в ноздри, и попытался закрыть лицо руками. Однако все было напрасно – летучие создания были настолько малы, что проникали всюду. Холмгард закричал, но сразу же поперхнулся, поскольку адская мошкара попала ему в горло. А потом сознание оставило его.
…Серая безрадостная хмарь. Потаенная область пространства, где остановилось время. Сквозь серую рябь медленно, будто неохотно, проступают очертания комнаты – высокий потолок с лепниной, задернутые портьеры. Почти вся комната погружена в темноту, единственный источник света – маленькая, до половины оплавившаяся свеча в керамической плошке, стоящая на низком столе с изогнутыми ножками. В углу помещения, уткнувшись лицом в стену, драпированную синей тканью, беззвучно плачет мальчик лет двенадцати, хрупкие лопатки вздрагивают под тонкой льняной рубашкой. Мальчик находится в комнате один и никто не придет, чтобы его утешить. Его отец закрылся в непроницаемом коконе собственного горя, и не разговаривает ни с кем из домочадцев. А мать… Мать, белая и неподвижная, похожая на восковую куклу, лежит в деревянном ящике посреди гостиного зала, а над ней заунывно причитают приглашенные плакальщицы. Мальчик знает, что в нем есть Сила, днем он уже пытался применить эту силу, чтобы заставить мать вернуться обратно, чтобы она перестала быть белой и неподвижной, чтобы она встала из этого страшного деревянного ящика и улыбнулась ему своей обычной, слегка усталой улыбкой. Но у него ничего не вышло. Усатый Бартоломео, их садовник, уводя его из гостиной, сказал мальчику, что силы, способной возвращать мертвых, не существует. Он не поверил Бартоломео. Должен быть способ возвращать ушедших, обязательно должен быть… А потом его оставили в комнате одного. За несколько часов никто не пришел проверить мальчика, поддержать его словом. Кажется, что про него все забыли, и он уже устал от собственных слез.
С легким скрипом открывается дверь комнаты и он слышит шаркающие шаги. Мальчик поворачивается и видит своего старого учителя, Великого Мастера. Он рад видеть учителя. Одинокий ребенок сейчас хочет только одного, чтобы кто-то сказал ему, что все будет хорошо, что утром он проснется, а в окно будет бить солнце и мама наклонится над его кроватью, чтобы поцеловать сына. Мальчик обхватывает руками щуплую фигуру старика, цепляясь за него как утопающий за протянутую с берега жердь, как раскаявшийся грешник за прощающую руку священнослужителя.
- Мастер… - всхлипывая, произносит мальчик.
- Я знаю, знаю. Ничего не говори, малыш…
- Что мне делать, Мастер? Я хочу знать, как возвращать ушедших!
Почему-то мальчик видит, что теперь он уже взрослый. Его учитель едва достает ему до плеча, а его согбенная фигура выглядит еще более скрюченной и дряхлой.
- Такой дар существует, но это страшный дар, Марти.
Марти, который больше не был ребенком, вспоминает, что на самом деле, когда тем давним вечером его учитель пришел за ним, он произносил совсем другие слова. Но бывший мальчик не удивляется, ведь сейчас он видит всего лишь сон, только сон…
Взгляд учителя пронзителен и цепок.
- Я повторяю, Марти. Дар возвращать мертвых есть, но он только для единиц, только для избранных людей высокой чести. А ты… Ты успел натворить много разных дел. Хотя подлецом все же не стал. Ты чувствуешь правду, Марти, только в свое время выбрал к ней не тот путь. Однако когда придет время отвечать за свои поступки перед пределом Хмурых Пустошей тебе многое зачтется. Хотя бы то, что когда-то в Идолгеннаре ты спас эту девочку, Эльзу. Многие сильные и смелые прошли бы тогда мимо. Многие бы просто отвернулись. А ты не прошел и не отвернулся.
- Да. Но сегодня я едва не убил ее, Мастер! Хилт побери, да я был уверен в том, что Эльзы больше нет!
- Ты запутался, но не безнадежен. Вернемся к тому, с чего мы начали разговор. Дар Возвращения Жизни - запретный дар. Владеющий им, должен быть мудр и осторожен. Примешь ли ты его?
- Да, Мастер Кранкель! – Эти слова были сказаны от чистого сердца, и Томас Кранкель это почувствовал.
- Смотри, малыш, не повтори прошлых ошибок.
Пришел в себя он от того, что в его закрытые веки били лучи встающего над Калпо Мистадо солнца. Холмгард распахнул глаза, сел и с недоумением огляделся. Он по-прежнему находился на мосту, рядом вповалку лежали его ученики, но в остальном окружающий мир претерпел разительные изменения. Облако черной мошкары пропало без следа. Исчезли угрюмые грозовые тучи, небо над ним сияло первозданной голубизной и казалось бездонным. Огненного моря внизу тоже не было, у подножия моста спокойно плескались настоящие бирюзово-зеленые волны – на месте царства раскаленной лавы за одну ночь образовалось большое (не видать конца и края), но мелкое (сквозь слой воды просвечивал желтый песок) озеро или море, где у светлого дна стремительно носились стайки шустрых рыбешек.
- Если я попал на тот свет, то на Хмурые Пустоши это не слишком похоже, - пробормотал Мартин. Он потряс головой, прогоняя остатки странного видения, и поднялся, чтобы посмотреть, что стало с его преданными учениками. Наклонившись над Филиппом Данном, Холмгард понял, что молодой волшебник спит здоровым глубоким сном. То же самое оказалось и с другими.
- Марти, - окликнули его сзади.
- Твой голос изменился, Ангела, - сказал Холмгард, поворачиваясь к графине.
Нет, Ангела Просперо не преобразилась в юную девушку, но женщина, которая сейчас стояла перед ним, вряд ли переступила тридцатипятилетний рубеж – с лица исчезли практически все морщины, а те, что остались, стали едва заметными, губы вернули себе чувственность и цвет, в глазах появился живой блеск. Такая женщина могла жить и бороться, любить и быть любимой, такая женщина могла стать матерью и не единожды.
- Как я выгляжу, Марти? – Спросила Ангела, по очереди недоверчиво трогая свои лоб, щеки и подбородок. – Я не узнаю свое лицо…
- Ты выглядишь так, как в день нашей самой первой встречи. - С оторопью произнес Холмгард.
- Но, все же я не стала юной девой, - не смотря на слова, в голосе Ангелы совсем не было разочарования.
- Поверь, сейчас ты просто прекрасна! Когда мы вернемся в Думвальд, твой бедовый племянник тебя не узнает!
- Тогда что же получается, Мартин? Он простил нас? После того, как мы преследовали его словно гончие через половину континента?
- Да, - просто ответил Холмгард, - он дал нам второй шанс. Как и всему вокруг. Вот ты, например, никогда не мечтала о том, чтобы баюкать на руках собственного малыша?
Любовники улыбнулись, идя навстречу друг другу.
Когда объятия были наконец разомкнуты, поочередно стали пробуждаться ученики Холмгарда. Всех поражали изменения произошедшие с угрюмым краем Калпо Мистадо, и каждый по-своему выражал это удивление. Филипп Данн, например, сразу же выбросил в эфир несколько изучающих импульсов, и они получились без искажений. Джалил и Мартен стали бурно обсуждать, что же вчера произошло на их глазах и каким образом, за то время, пока они спали, усыпленные черной мошкарой, Утонувшие города, сбросили свое устрашающее обличье. Всех без исключения привело в священный трепет, а также восхитило чудесное омоложение графини Просперо. Только Рей Лекко остался в стороне от всеобщего выражения эмоций, а задумчиво и грустно произнес:
- Жаль, что это увидели далеко не все…
Он ни к кому конкретно не обращался, но Холмгард все равно ему ответил:
- Да, жаль, что не все дошли. И это несправедливо.
Он чувствовал, что его сила, его магический дар исследователя, претерпели изменения. Нечто иное сейчас было подвластно ему, нити иных формул сплетались и расплетались внутри его ауры. Сейчас он перестал быть магом-исследователем, Мартин Холмгард стал кем-то другим, носителем доселе невиданного Четвертого Дара. Он вспоминал тех, кто не дошел. Тех, кто сошел с дороги, углубившись в Великую Тень, по его вине. Он совершил много зла, идя по головам, теша свои алчность и самолюбие. Теперь все это отгорело, осталось в прошлом, к которому он не желал возвращаться. Сейчас перед ним стояли другие цели, открывались иные горизонты. Нельзя тревожить покой тех, кто давно бродит по тропам Хмурых Пустошей, или тех, кто прожил долгий век, с легким сердцем войдя в туманные двери. Его матери и древнему старику Томасу Кранкелю, который с радостью отправился в пустотные области, не требовалась его помощь. Но были и те, кого можно вернуть, и теперь Мартин Холмгард знал, как это сделать.
***
Последним, что он запомнил перед внезапно наступившей полной темнотой, был клокочущий багровый огонь, в который после импульса полковника Холмгарда рухнул железный ходун. Морган Силверханд недоуменно захлопал ресницами и открыл глаза, которые ему сразу захотелось протереть, чтобы прогнать наваждение. Над ним высоко в небе спокойно тянулись вереницы легких перистых облаков, сквозь которые били яркие солнечные лучи. Прислушавшись к своим ощущениям, он понял, что лежит навзничь, растянувшись на мягкой траве. Земля под его спиной была теплой, слегка влажной. Приняв сидячее положение, он обнаружил перед собой раскинувшуюся озерную гладь. Где-то неподалеку раздавался шум падающих вниз огромных масс воды. Но, как получилось, что он избежал неминуемой гибели в клокочущей магме Утонувших городов, и что это за место, где он сейчас оказался? А, что если именно так выглядит область Хмурых Пустошей, куда его дух угодил после смерти телесной оболочки?
- Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, - низко прогудел над его ухом чей-то очень знакомый голос.
Обернувшись, Морган обнаружил, что в пяти шагах от него возвышается металлический человек по имени Мрак, чьи белые глаза смотрели на демоноборца с какой-то обычно недоступной магическим созданиям иронией.
- Да, и о чем же? – Хрипло спросил Силверханд, быстро ощупывая свои руки и ноги в поисках возможных повреждений. На ощупь он определил, что у него вроде бы все оставалось на своих местах.
- Ты думаешь, что попал на тот свет. Однако это не так. Ты жив, но сейчас многое изменилось. Мальчик, который оказался сильнее всех своих преследователей, исполнил пророчество. Правда мир не уничтожен, но он изменился, стал немного другим. Лучше или хуже, покажет время.
- Я помог двум людям… Гидеону и Эльзе, а сам упал в огонь. Но я сижу на травке и слушаю твою болтовню, ходячая железная…
- Пожалуйста, зови меня Мрак. Мне так приятно. Тебя вернули. Вернул человек, получивший от мальчика особый дар, решивший исправить то, что он натворил раньше.
- Что?! Меня каким-то образом воскресил к жизни Мартин Холмгард, маг-ищейка?! Вот как? И если не в Хмурых пустошах, то где мы сейчас с тобой находимся?
- А ты посмотри вокруг себя!
Морган огляделся. В стороне, где раздавался шум падающей воды он увидел искрящиеся облака водяной взвеси. В паре сотен саженей от него мощно изливал свои воды с огромной высоты великий водопад Борода Титана.
- Да, мы уже были здесь, когда ты завел нас в тупик и ушел.
- Я никуда не ушел. Притаился ненадолго. Все это время я ждал тебя здесь. Биения астральных полей подсказали мне, что ты появишься у водопада. Однако согласись, теперь это место выглядит намного приветливей?
Мрак был прав – с окружающего пейзажа словно сняли недоброе заклятие – на озерной глади искрились солнечные лучи, а от гигантского водопада тянуло свежестью. Никакого ощущения чьего-то злого присутствия, которое чувствовали редкие посетители этих мест раньше, больше не наблюдалось. Силверханд не мог знать то, что было известно тому же Галь-Рикки – рана в плоти бытия затянулась, а ненасытная тварь, обитавшая в водопаде, исчезла, развеянная на мельчайшие частицы астрального мусора.
- Все равно слишком много нестыковок. – Морган поднялся на ноги. – Меня не только воскресили, но и каким-то образом вернули в Геттераванские горы. Я не понимаю, как это все стало возможным.
- Может быть, за гранью неба все-таки кто-то есть. Тот, кто помнит о тебе, маг Силверханд. И Ему подвластно всё.
- Возможно, кто-то там есть, а я был неправ раньше, когда считал иначе. Но для чего меня вернули? – Наконец спросил Серебряная рука, словно Мрак был посвящен в планы того, кто это сделал.
- Думаю, чтобы ты и дальше продолжал заниматься своим делом. Истреблял пустотных тварей. У тебя это получается намного лучше, чем у многих других. А я, уже по собственной воле, тебе помогу, я ведь и был для этого создан. Только теперь, мы с тобой равные, демоноборец!
- Наверное, я уже слишком стар для этого.
- А я полагаю, что вы полны сил, Мастер Силверханд! – Возразил Мрак.
Только сейчас Морган понял, что что-то изменилось и в нем самом. Он чувствовал себя как-то иначе. Нахмурившись, демоноборец перевел взгляд на свой зачарованный протез и вместо привычного за долгие годы блеска серебристого металла увидел живую плоть совершенно целой человеческой руки.
***
Небо сбросило со своих плеч темную власяницу ночи. Когда взошло солнце и клочья рассеявшейся тьмы сгинули под его всепобеждающими лучами, четверо спутников стояли на маленькой поляне посреди пологого холма, склоны которого поросли густым ельником.
- Что это за место? – Вопросительно произнесла Эльза. Ее льдистые глаза немного оттаяли, поскольку злобная тень Безымянного постоянно нависавшая над ней, наконец, расточилась.
- Я не припоминаю такого, - озираясь, пробормотал Гидеон.
Вердер почти не запомнил многочасовой полет сквозь огнистый мрак, да и был ли этот полет на самом деле, или он только ему пригрезился? Реальным было лишь то, что поход к дому ангела завершился, а все они по-прежнему оставались живыми. Галь-Рикки в свете лучей утреннего солнца вновь стал выглядеть как обычный паренек его возраста, атрибут нечеловеческого создания - туманные крылья, легко унесшие его и троих спутников из гибнущего города Рэксгеллор, без следа растворились вместе с последними ушедшими под землю тенями. Легко одетый Гальнеккен поежился от холодного ветерка и немного смущенно посмотрел на своих друзей. Кейт смотрела на него несколько настороженно, а Вердер изучающе, будто увидел своего подопечного впервые в жизни.
- И что теперь дальше? – Неопределенно спросил Гидеон Вердер. Его короткий вопрос подразумевал под собой очень и очень многое, и Галь-Рикки это прекрасно понимал.
- Тропа тьмы закончилась. Мы вышли к свету. А это значит, что теперь мы будем жить, как раньше, как самые обычные люди. – Галь-Рикки бросил осторожный взгляд на Кейт и почувствовал болезненный укол в сердце, когда обнаружил тень отчуждения на бледном лице девушки.
- Обычные люди? – Вердер с невеселой иронией приподнял бровь. – Все эти месяцы я находился рядом с тобой, мальчик, и считал, что знаю тебя как облупленного, не смотря на все там твои магические способности. Оказалось, что это далеко не так. Что ты на самом деле не просто мальчишка Гальнеккен из дремучей провинции, а кто-то совсем другой. Ты так умело притворялся наивной деревенщиной, что я тебе поверил. Не знаю кто ты – хитрый демон в человеческом обличье, или же кто-то ещё, но ты не человеческий волшебник, пускай и с тройным даром. Маги ни одного из трех направлений чародейского ремесла не могут делать то, что продемонстрировал ты. – В словах Вердера сквозила горечь. - А это означает, что я из кожи вон лез, чтобы защитить того, кто не нуждался в моей защите!
- Я никем не притворялся! – Громко выкрикнул Галь-Рикки, в голосе которого прозвучала обида. Мальчишка даже топнул ногой от переполнявших его чувств.
- Неужели? Не притворялся? Тогда потрудись объясниться, что все это значило.
- Что именно?
- Твои действия в Рэксгеллоре. Необычайная сила, которую не объяснить никакой магией, тем более, что магия там не действовала. И эти крылья, на которых ты унес нас из Калпо Мистадо. Люди не летают, даже самые могучие колдуны способны левитировать только на малой высоте и на расстояние не больше одного полета стрелы. Теперь я не знаю, кто ты такой на самом деле, и была ли случайной наша встреча. Может быть все, что ты говорил мне, было ложью, и ты сам выбрал меня ради каких-то своих целей.
- Вердер, Галь-Рикки не лгал. - Вмешалась Эльза. – Я все видела. Он сам не знал, на что способен. Но он уничтожил Безымянного, пусть и не своими руками! Я теперь свободна, Гидеон. Проклятие снято.
- Да, это многое меняет, - слегка смягчился Гидеон, - но все же не дает ответов на вопросы.
- Я постараюсь дать тебе эти ответы, Гидеон! – Юноша почувствовал, как у него прилила к щекам кровь. Он чувствовал себя виноватым, хотя понимал, что на самом деле ничего не скрывал от своих спутников. Так получилось, что он был обманут. Самим собой.
Бывший наемник ждал объяснений от своего подопечного, так же как сохранявшая молчание Кейт из Ханторфа.
Галь-Рикки тяжело вздохнул:
- Я попытаюсь вам рассказать. Не знаю, поверите ли вы мне… А если поверите, то будете ли после этого относиться ко мне как и прежде.
- Я очень хочу тебе поверить, мальчик. Говори. – Вердер уселся на влажную от росы траву, приготовившись слушать. Кейт и Эльза, наоборот, остались стоять на ногах. Для Эльзы не будет новостью то, что он попытается сейчас объяснить Вердеру и Кейт, Эльза все видела внутри Парящего дворца, когда Галь-Рикки разбил кричащее зеркало с его лицом.
- Вы можете подозревать меня в чем угодно, - торопливо начал Галь-Рикки, - но я никогда не притворялся, и никого не использовал в своих целях. Да и не было у меня никаких целей. Я жил как самый обычный человек. А потом ты, Гидеон, вытащил меня из Лемминка и я попал на войну. Следом я узнал, что должен встретиться с Молотом, и не сумел воспротивиться его зову. С твоей помощью и с помощью Кейт я дошел до того места, где он обитал. Я встретился с ним и узнал о себе нечто такое, во что и сейчас не могу поверить, хотя точно знаю, что все это правда. Молота больше нет, я уничтожил его. Людям теперь ничего не угрожает.
- Ты уничтожил Джоггор Ламмаха? – Лицо Вердера от услышанного вытянулось. – Убил бессмертного ангела света? Истребил Истребителя? Что ты такое несешь, мальчик?! Ты хочешь, чтобы я поверил в такую дикую небылицу?
- Джоггор Ламмах – никогда не был ангелом света, - тихо произнес, почти прошептал Галь-Рикки.
- Как так?! – Этот вопрос одновременно вырвался у Гидеона и у прервавшей молчание Кейт.
- Вот так вот, не был! – Голос Галь-Рикки задрожал. Он был готов расплакаться, поскольку не знал, как ему убедить друзей в том, что он был с ними всегда честен.
- А кем же он тогда был? Новогодней феей что ли? – Вердер по привычке стал язвить, но расстроенный непониманием со стороны своих спутников Галь-Рикки, не отреагировал на иронию.
- Молот являлся Зеркалом! Не живым существом, а отражением чужой сущности. Шкатулкой, где хранилась ее память. И не только память, а еще одиночество, озлобленность на все и всех, разочарование, они тоже были там. И Зеркало очень хотело вернуть все это «богатство» своему хозяину. Но у него ничего не получилось. И Зеркало было разбито.
- Это слишком сложная загадка для моего примитивного солдатского ума. - Проворчал Гидеон. – Объясни мне это так, чтобы я, не какой-то там продвинутый теолог, или колдун, тебя понял. Где же тогда все это время находился сам Джамаэль? Или он до сих пор сидит в какой-нибудь норе и готовится вытащить из своих запасников какое-нибудь новое пророчество о гибели мира?
- Нет, Джамаэль больше не прячется… Ему незачем прятаться. Он отказался от своей памяти, отказался от планов очистить Землю. Он снова полюбил мир людей, так же как и тогда, в самом начале, когда небо окрасила первая заря. Он вернулся к самому началу и больше не повторит прошлых ошибок.
До Гидеона Вердера постепенно начал доходить смысл слов мальчишки. Что-то поняла и юная Кейт, на лице которой отразился настоящий ужас.
- Не ходи вокруг да около, - одними губами произнес Вердер, - договаривай.
- Джамаэль – это я, - просто и буднично сказал Галь-Рикки.
Мир после его слов не изменился – земля не разверзлась, солнце не погасло, гром не прогремел, молнии с неба не посыпались. После того, что было сказано, настала звенящая тишина. Эта тишина все длилась и длилась, нескончаемая, как летний вечер у спокойного моря, но вдруг откуда-то сверху, из бездонной глубины утреннего неба, прозвучала заливистая птичья трель, и печать безмолвия была сорвана.
- Ты… Ты великий ангел света, видевший самого Создателя? – Заговорила потрясенная Кейт из Ханторфа.
- Я свидетельствую – он ангел Джамаэль, - подтвердила внимательно слушавшая рассказ Эльза Дер Махт, - но при этом он еще и Галь-Рикки Гальнеккен, ангел, в котором больше нет зла.
- Это звучит как абсолютное безумие, - у Вердера не укладывалось в голове, что его подопечный, этот ясноглазый подросток, на которого он случайно (а есть ли в этом мире что-нибудь по-настоящему случайное, или же вся цепь последующих событий была определена Предвечным и Нерожденным в момент сотворения первых звезд?) наткнулся в лесной деревушке под Граунбергом, и тот, кого он в последние месяцы считал самым опасным существом на Земле - одно и то же лицо!
- Я понимаю, как это звучит для всех вас, Гидеон. Но это – чистая правда. Поверь, я сам не знал, кто я такой, пока Зеркало не открыло мне истину. Оно считало, что я приму свою сохраненную в нем память и исполню пророчество. Однако Галь-Рикки оказался сильнее ангела. Я – человек. Я такой же, каким был раньше. Ну, почти такой же. Мои мысли – это мысли Галь-Рикки, я смотрю на мир глазами Галь-Рикки. Я хочу домой, к своим родителям, братьям и сестрам. Мне больше нечего добавить. Вы с Кейт имеете полное право проклясть меня и бросить здесь одного.
- Не вздумай так поступить, северянин, - опять вмешалась в происходящее Эльза Дер Махт, - парень говорит тебе чистую правду.
- Значит все эти испытания, свалившиеся на твою голову – это твоих собственных рук дело? – Вердер положил ладони на затылок и качнулся взад-вперед, будто сидел не на примятой траве, а в кресле-качалке. Как вдруг он громко рассмеялся, и этот смех прозвучал искренне, не натужно. – «Любишь» же ты себя, мальчик, собиравшийся стать моей совестью!
Галь-Рикки нерешительно улыбнулся в ответ. Вердер прекратил раскачиваться, встал на ноги и подошёл к нему, заглядывая в глаза. В единственном глазу самого Гидеона плясали искры веселья. Бывший наемник принял решение.
- А ведь ты на самом деле не врешь, иначе я готов поцеловать старину Хилта в его давно не мытую чешуйчатую пятку! Это все-таки ты, наш бедовый малыш Галь-Рикки! – С этими словами Вердер обнял его, как всегда по-медвежьи стиснув, и приподнял над землей. – Надеюсь, вся эта космическая дурь полностью улетучилась из твоей головы, - добавил одноглазый, поставив Гальнеккена на землю.
- Конечно же, Гидеон! – Радостно ответил Галь-Рикки и повернулся к Кейт.
- Ой! Это ведь эйкианг, но он ведь растет только в центральном Думвальде! – Девушка, будто спохватившись, опустилась на колени и осторожно приподняла ладонями полураскрывшийся венчик просыпающегося цветка. На ее щеках играл легкий румянец. Она словно стеснялась встретиться взглядом с Гальнеккеном. Тогда юноша сел на корточки с ней рядом и положил свои руки на ее ладони, державшие цветок.
- Ты ведь знаешь, что это я, Галь-Рикки Гальнеккен. Парень, который больше всего хочет оказаться у себя дома. И еще он хочет, чтобы одна очень красивая девушка пошла туда вместе с ним. Знаешь, что это за поляна посреди ельника?
- Нет, я здесь впервые.
- Это поляна находится в каких-то трех милях от Лемминка, там, где мой дом. Идем со мной, Кейт, мои родные будут тебе очень рады. Гидеон, Эльза, я всех вас приглашаю к себе домой!
В этот момент Вердер ясно понял, что он не может принять это приглашение. Он не заслужил права на отдых в кругу, пускай и чужой, но семьи. Слишком много он натворил разных дел, в том числе, принес тяготы и заботы в дом эти людям, у которых забрал на войну сына, кем бы там парнишка не оказался затем впоследствии. Надо было уходить, не оглядываясь. Далеко, туда, куда скрывается на ночь солнце, воспламеняя напоследок горизонт, искать себе место в этой жизни. Прочь от друзей, прочь от привязанностей. Он человек, которого как-то сравнили с катящимся с горы камнем, он эталиганский горец, он мастер варгу, он тот, кто забыл, что на свете существуют покой и счастье.
- Гидеон, почему ты молчишь? – Настойчиво спросил Галь-Рикки.
- Я слышу зов дальней дороги, мальчик, собиравшийся стать моей совестью. И этот зов сильнее меня. Мне пора отправляться в путь.
***
Примерно час спустя. Тот же холм возле Лемминка.
- Почему ты не принял его приглашение? – Спросила Эльза Дер Махт, задумчиво рисуя на земле сложные узоры ножнами своей шпаги. – Ведь Галь-Рикки очень хотел, чтобы ты пришел к нему в гости и сел вместе со всеми за стол. Мне кажется, что он был здорово расстроен твоим отказом.
- Посещу его как-нибудь в другой раз. Не хочу портить его соскучившимся по сыну родителям праздник от возвращения домой блудного дитя. – Ответил девушке Вердер. – С моим появлением у них связаны не самые приятные воспоминания. Все-таки его затянувшееся путешествие началось именно с меня. Но я обязательно сюда вернусь, может быть, через год, может быть, немного позже. Надо же кому-то, время от времени, приглядывать за парнем, пока у него опять не появились какие-нибудь вредные мысли о судьбах мира. Пока что, с этой обязанностью, думаю, вполне успешно справится Кейт. А что планируешь ты, девушка-демоноборец? Он ведь и тебя звал, но ты тоже отказалась. Вернешься к приемному отцу, магу Холмгарду?
- Я пойду с тобой, солдат Гидеон Вердер, конечно же, если ты не против.
- Солдат Вердер совсем не против. И зови меня Гидеон, я же просил, - сердце Гидеона после слов Эльзы забилось чаще, - но предупреждаю, из меня никудышный спутник для юной девушки, я очень сварливый и своевольный тип. Порой я бываю совершенно невыносимым.
- Зря ты так считаешь, Гидеон. Между прочим, Зеркало, хранившее память Джамаэля, назвало меня Фрейей. И сказало, что разлуки не существует. Как ты думаешь, что это должно означать?
***
- Я не понимаю, как Вердер мог отказаться от приглашения?! Он просто обязан был пойти вместе с нами! – С горечью воскликнул Галь-Рикки.
Они вдвоем с Кейт двигались по знакомой ему с ранних лет, до мельчайших камешка и каждого выбившегося из земли корневища, лесной тропинке, приближаясь к Лемминку. Впереди сквозь просветы между деревьями уже виднелась близкая околица.
- Не обижайся на него. Он обязательно вернется, только позже. Не сейчас. Думаю, что теперь у Гидеона есть другие важные дела, – предположила Кейт.
- Какие еще дела? Искать для себя какую-нибудь новую войну? В этом он весь!
- Ну что ты, это не так. Разве ты не заметил, какими глазами он смотрит на Эльзу?
- Что? О чем ты… Не может быть!
- Может. Сам же говорил, что он только кажется сделанным из куска базальта. Говорю тебе, Галь, у Вердера и Эльзы впереди важные дела и очень много интересного.
Лес почти закончился, сменившись редкими кустарниками, в какой-то сотне шагов перед ними начинались приземистые сельские домики. Он видел отсюда и свой родной дом, и кто-то стоял там на крыльце, держа над глазами ладонь, и пристально смотрел в их сторону. Юноша перевел взгляд на Кейт. На какой-то миг ему показалось, что ее карие глаза вдруг поменяли цвет, став синими и озорными, и что в них плывёт отражение колдовской ночи, окончившейся сто вечностей назад. Он помнил всё. И танец, и шорох полупрозрачных одежд, и золотые браслеты на девичьих руках, и неумолчный треск цикад под сводами того, другого леса, наполненного терпкими запахами трав.
- Пойдём скорее! – Гальнеккен порывисто взял Кейт за руку.
- Пойдём.
В небе светило яркое летнее солнце, а вокруг Лемминка шумел темный хвойный лес, в котором ни на секунду не замирала своя собственная жизнь. Совсем рядом, под низко нависающими над землей еловыми лапами, бодро журча среди камней, бежал по тенистой чаще вперед, из тьмы к солнечному свету, стремительный ручеек, неслышно поющий песню на своём, «ручейковом» языке:
Мир необъятный, подожди,
Не будь коварен и жесток,
Не знает подлости и лжи
Вперед бегущий ручеек.
Пусть холодна вода ручья,
И камни острые на дне,
Как луч небесный горяча
Душа, живущая в струе.
Позади, на оставленном ими холме, налетевший порыв теплого июньского ветра потревожил белые шарики разбросанных по поляне одуванчиков, подняв в воздух невесомые облачка пуха, которые полетели над нежащимся в ласкающих лучах миром, счастливые и беззаботные. Летящему в завороженную летнюю бесконечность пуху, деревьям и травам, жучкам со стрекозами и полевым мышам с кротами, не было никакого дела, ни до людей, ни до ангелов.
Две человеческие фигурки выступили из-под полога леса навстречу свету, навстречу людям. В солнечных лучах постороннему наблюдателю могло бы показаться, что за спиной юноши возник ореол, напоминающий светящиеся крылья, а на запястьях девушки сверкают кольца тонких золотых браслетов. Утренний свет бывает обманчив, а правда лишь в том, что разлуки не существует. Никогда. Не верьте тем, кто утверждает обратное. Близкие души всё равно встречаются вновь, их тянет друг к другу сквозь тьму и холод космических бездн. И, преодолев на пути все преграды, они снова сходятся. Или на перекрестках пространств раз в тысячу лет, а случается так, что и в новой жизни. Так было всегда, и так будет.
Конец
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/67723-koldun-i-bezdna-glava-32-sto-vechnostei-nazad-final.html
Содержание:
- Часть 12
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
