Сегодня у баронессы Шабверды Инхелейм было прекрасное настроение. Вернувшиеся от Последнего рубежа отряды разведчиков доложили, что численность охранявших подходы к Рубежу остатков регулярных военных сил Халиты настолько мала, что еще максимум полгода и их можно будет уничтожить теми войсками, которые имелись в распоряжении баронессы. Под своими черными знаменами Шабверда собрала не меньше легиона. Если же верить разведчикам (а им она безоговорочно верила, слишком хорошо те знали, чем им грозит умышленная ложь или простая неточность), под командованием генерала Ариэля Тер Селаха, чьи легионы сторожили Рубеж, отгородивший Халиту от внешнего мира, сейчас находилось немногим больше бойцов чем у нее, и их численность постоянно сокращалась – солдаты почти ежедневно гибли от нападений Пораженных, или от болезней, над созданием которых трудились колдуны баронессы. Действительно, еще месяцев пять-шесть и под началом Селаха останется только горстка боеспособных легионеров, с которыми не составит труда разобраться при помощи силы. Отпустив разведчиков, она отправилась на пятничное жертвоприношение. За последнюю неделю, ее воины собрали богатый улов из пленников, так что недостатка в жертвах ее божество не испытывало. Только двух последних, тех, которых поймали вчера, она приказала пока не трогать. Мальчишка все еще вызывал у нее интерес. Он сказал, что добровольно хотел встретиться с ее божеством, и это интриговало Шабверду. Его подружка тоже интересовала госпожу Инхелейм, но несколько в ином плане. Она довольно часто забавлялась с несчастными пленницами, теша свою извращенную страсть, чтобы потом так же как остальных подвергнуть их мучительным пыткам, и предать смерти. Этим утром она уже взглянула на девчонку, наслаждаясь лицезрением ее страха и беззащитности. О, да! Когда наступит вечер, она познакомится с ней поближе! Надо только проследить, чтобы разлюбезный братец Вердхамман не пробрался к девушке, прежде чем та достанется самой Шабверде. Обычно ее брат зверски насиловал своих жертв, а затем душил их, издавая при этом громоподобный хохот.
- Госпожа! У нас все готово к жертвоприношению! – Один из младших копальщиков согнулся перед ней в поклоне. Почему-то она нигде не видела Эллисаха. Не иначе как пошел к мальчишке, которого они поймали вчера. Новая жертва всегда приводила Эллисаха в экстаз, когда поступали пленники, он вел себя с ними точно ветреная красотка при виде новой изящной вещицы. Насчет мальчишки Шабверда не беспокоилась. Если она приказала – не калечить щенка до особого распоряжения, Эллисах не перейдет границ разумного. А испытывать на пленнике всяческие мелочи, наподобие окунания в воду, или втыкания иголок в чувствительные места, она ему не запрещала. Ее Эллисах обладал даром гениального палача. Она нашла его в тюрьме опустевшего города Аканур, куда Эллисаха поместили за душегубство и приговорили к казни. За день до назначенной экзекуции на город напали Пораженные, тюремщики большей частью погибли, а те кто выжил – сбежали, и узник остался в запертой камере, где он, не найди его Шабверда, принял бы мучительную смерть от голода. За свое спасение Эллисах платил ей собачей преданностью. Она же делала так, что ее помощник никогда не знал недостатка в «материале» для опытов. Недавно она подарила своему главному палачу набор сделанных ее мастерами на заказ инструментов, и теперь Эллисах день и ночь пропадал в подземельях, опробуя подарки на узниках, томящихся в крепости баронессы. Вот и сейчас баронесса простила своему заплечных дел мастеру его «маленькую слабость» и распорядилась приступить к жертвоприношению в его отсутствие. Сама церемония, не смотря на всю свою жестокость, была довольно однообразна и утомительна, еженедельно повторяя предыдущую с точностью до мелочей. Строго определенный ритуал не оставлял места для полета фантазии и применения различных изобретений в области искусства истязания.
Шабверда вошла в сопровождении свиты в длинный зал с колоннами, где на каменных плитах уже стояли рядами на коленях полуобнаженные пленники со связанными за спиной руками, ожидающие своей участи. Сегодня Джоггор Ламмах будет доволен. День начинался великолепно.
***
Когда Гидеон Вердер проснулся, то его окружала темнота. Но он знал, что утро уже наступило, просто в подземных помещениях дома Корхона Шивера не имелось окон, куда могло бы заглянуть взошедшее солнце. Вердер встал с узкой койки в тесной комнатушке, которую ему отвели для ночлега, на ощупь отыскал свою одежду и быстро в нее облачился. Толкнул дверь и оказался в коридоре. Кто-то уже успел поменять на стенах факелы и вытереть с пола пыль. Домашние галатта, видимо, вставали очень рано. Вердер поднялся вверх по лестнице, и обнаружил, что дверь на улицу открыта настежь. Галатт Корхон Шивер стоял на пороге и о чем-то разговаривал с бородатым воином в кольчуге, одним из тех, кто встречал Вердера и Девьена Йераха с его людьми минувшим вечером. Почувствовав приближение Гидеона, Корхон обернулся и приветствовал его вскинутой ладонью:
- Доброго света, гость! Ты как раз вовремя встал. Это Хелинк, - указал он на бородача в кольчуге, - он отведет тебя к человеку, который согласится вместе с тобой сунуться в логово Шабверды. Хелинк понимает думвальдский язык не хуже, чем я.
- Я рад. - Ответил Гидеон, хотя в его голосе совсем не чувствовалось радости. Он понимал, что провалился, что он бестолковый защитник. За эту ночь с Галь-Рикки и Кейт в застенках Шабверды могли сделать все, что угодно. Если они искалечены, или погибли, он себе этого никогда не простит. – А где моя спутница, девушка по имени Эльза? – Спросил он у галатта.
- Я здесь. – Дер Махт бесшумно возникла рядом, облаченная в свое черное одеяние, наглухо застегнутое под самое горло. Вердер про себя решил, что в этой траурной одежде девчонка кажется еще тоньше, чем на самом деле. И это с ней ему предстоит напасть на целое войско неизвестной баронессы Шабверды, возглавляющей опасную секту!
- Одна просьба. Вернее, пожелание. Ничему не удивляйся. – Сказал Шивер. Тот, с которым тебе предстоит встретиться, может напугать неподготовленного к этому человека, - предостерег его галатт.
- Я и сам кого угодно напугаю, - буркнул Вердер, которого раздражала эта завеса таинственности вокруг личности его вероятного помощника.
…Он ожидал, что бородатый Хелинк поведет их к одному из домов-крепостей на территории городка, однако проводник, не произнеся ни слова, прошел мимо всех жилищ, которые встретились им на пути, и двинулся прочь из Хельмарика, через ворота и опущенный мост, прямиком в лес. Гидеон хотел было спросить у их молчаливого проводника, куда это они направляются, но передумал это делать. Ему не хотелось нарушать колдовскую оцепенелость этого утра. Солнце стояло еще довольно низко, его бледные лучи робко пробивались сквозь прорехи в кронах. В лесу стояла гулкая тишина. Из-за отсутствия подлеска и кустарников (специально вырубленных жителями Хельмарика не несколько миль вокруг, чтобы к городу не могли незаметно подкрасться Пораженные), лес был виден практически насквозь, и он казался брошенным, мертвым – ничего не двигалось под сенью ветвей, ни один звук, птичья трель, или лосиный рев, не нарушал безмолвия. Их провожатый первым нарушил молчание, обращаясь к Гидеону:
- Когда будете говорить с Тарлаком, не смотрите ему в глаза…
- Если его это выводит из себя, то он может спокойно отправляться к Хилту. Меня не волнует, что его бесит, а что – нет, – Равнодушно отозвался Вердер.
- Нет, просто этого нельзя делать. Его глаза по разному влияют на людей.
- Как на меня только не глядели. Обладай некоторые моги враги способностью сжигать взглядом, что умеют некоторые сильные колдуны, меня бы давно испепелили. Значит, того человека зовут Тарлак? Он маг?
- И да, и нет. Скорее, нет. Его надо увидеть самому. Я не могу описать тебе, гость, кто такой Тарлак. Одно я тебе скажу – он один уцелел в Хайтар-Аммане, городе, который пять лет назад уничтожили Пораженные. До их нападения в городе проживало десять тысяч человек. Все они, за исключением единиц, стали тварями тьмы. Тарлак живет один, потому что люди Хельмаринка его боятся.
- И ты тоже? Тоже его боишься? – В вопросе Вердера Хелинк почувствовал скрытую издевку.
- Не боюсь, - ответил он повернувшись на ходу вполоборота, - мне не зачем бояться собственного сына.
Очередная язвительная реплика замерзла на языке Вердера, так и не прозвучав.
- Сына?!
- Да, Тарлак мой сын. До прихода Пораженных в Хайтар-Амман у меня была большая семья. Теперь остался он один…
За оставшееся время пути никто больше не решился заговорить.
***
Галь-Рикки больше не стали сажать в железную клетку, и ночь он провел на голом каменном полу, прикованный за ногу цепью, крепящейся к толстому кольцу, вмурованному в кладку. Раны от ударов Эллисаха ужасно саднили, что не давало ему спать почти всю ночь. Только под утро (он решил, что под утро, поскольку в каменном мешке чувство времени утрачивалось) ему удалось ненадолго забыться. Его разбудил грубый пинок под ребра, от которого он вскочил, точно ошпаренный, но был остановлен рывком короткой цепи, от которого он едва не упал. Перед ним снова находился ненавистный палач Эллисах, на этот раз с откинутым за спину капюшоном, что позволило Галь-Рикки рассмотреть его лицо. Это лицо больше напоминало садовую лопатку – неестественно узкое, заостренное к подбородку. Кожа Эллисаха из-за постоянного нахождения в подземельях, выглядела бледной, как у вилланских упырей.
- Разлёгся, как у себя дома, щенок! – Такими словами палач «поприветствовал» своего пленника. – Ничего, скоро ты поймёшь, где ты оказался на самом деле. Еще день, максимум два, и госпоже надоест слушать твой бред про встречу с Владыкой смерти! И тогда она отдаст тебя мне!
Галь-Рикки решил, что ему лучше промолчать, но его молчание, наоборот, только разозлило подручного Шабверды.
- Что-то я больше не вижу страха в твоих глазах, сын думвальдской шлюхи!
В Лемминке, где Галь-Рикки вырос, самым страшным оскорблением считалось назвать мать человека словом, которое сейчас произнес Эллисах. Поэтому, каким бы угрожающим сейчас не было его положение, он не выдержал. Палач не успел уклониться, и кулак Гальнеккена, вылетевший вперед, ударил Эллисаху в лицо, расквасив ему нос.
- Ты!!! – Гнусаво завопил палач, отшатнувшись назад от, казалось бы сломленной вчера жертвы. – Мерзавец! Я прикажу тебя распять и вытащить наружу твои поганые кишки! Я…я брошу тебя в яму с голодными крысами, и они обглодают тебя до костей!
Галь-Рикки осознал, что он только что сейчас сотворил, и оцепенел, предчувствуя неминуемую расплату. И она не заставила себя ждать – Эллисах опомнился и подлетел к нему, горя жаждой мести. Худой и нескладный, но палач был жилистым взрослым мужчиной. Он схватил мальчишку за плечи и швырнул того спиной на стену. Галь-Рикки больно ударился затылком о камень, и у него перед глазами все поплыло, от удара он едва не потерял сознание. Палач отступил на шаг назад и пнул его ногой в грудь, от чего Галь-Рикки скорчился на полу в три погибели. Эллисах снова занес ногу для удара, но здесь его остановил приказ Шабверды - до поры до времени, не калечить заинтересовавшего ее пленника. Копальщик навис над своей жертвой, тяжело дыша и сжимая кулаки. Ему хотелось резать и кромсать плоть этого наглого сопляка, осмелившегося поднять на него руку. Эллисах вырос на самом дне города Аканур, где его в свое время не пинал и не обижал только ленивый. Теперь же он сторицей платил людям за перенесенные унижения. И он не собирался прощать этому щенку удар, разбивший его драгоценный нос. Вот только надо постараться выбрать такое наказание, чтобы оно одновременно было болезненным и унижающим, но не нанесло серьезного вреда пленнику. В уме Эллисаха одновременно пронеслось десятка три способов показать наглому сопляку, чего стоит в подземелье баронессы Инхелейм его показная храбрость, он даже немного растерялся, какого из них заслуживает этот излишне прыткий пленник.
- Господин Эллисах! – Голос одного из младших копальщиков, появившегося в темнице, отвлек палача от выбора пытки для непокорной жертвы.
- Чего тебе? – Не слишком любезно отозвался Эллисах, который терпеть не мог, когда его тревожили в моменты проведения «опытов». В этот момент в нем снова проснулся «художник боли», умение истязать Эллисах возвел в ранг искусства.
- Господин Эллисах, поисковый отряд поймал Пораженного! Вы приказывали доложить, если такое произойдет.
Видимо для Эллисаха полученное известие имело значение, поскольку он злобно посмотрел на съежившегося Галь-Рикки и прошипел:
- Сейчас мне надо отлучиться по делам. Но я скоро вернусь, и мы продолжим! - Эллисах, потрогал пальцами свой распухший нос и в сопровождении младшего копальщика покинул темницу. Тяжелая дверь захлопнулась за его спиной, лязгнули засовы.
Галь-Рикки остался на какое-то время в одиночестве. В голове все еще немного шумело после немилосердного удара об стену, но предметы обстановки уже не расплывались перед глазами. Мальчишка потрогал затылок, обнаружив там немаленькую шишку.
- Сволочь, - с чувством произнес он в сторону закрытой двери, обращаясь не только к Эллисаху, но и ко всем своим пленителям. Галь-Рикки про себя решил, что этот психопат Эллисах и его хозяйка Шабверда больше не смогут заставить его унижаться и лить перед ними слезы.
Он осторожно попытался прикоснуться к окружающему слабым магическим импульсом. Да, Шабверда не обманула его – это место глушило любые попытки волшебства. Его импульс словно провалился в бездонную яму. Галь-Рикки закрыл глаза и попробовал посмотреть на место своего заточения особым зрением. И был неприятно поражен увиденным – здесь начисто отсутствовали магические потоки, энергетические линии, пронизывающие все сущее. Крепость Шабверды являлась словно каверной внутри тела бытия, или своеобразным аналогом шлема, который на него в Ротенштайнском погребе нацепил Танабет Крейн. Вспомнив про некроманта, Галь-Рикки решил, что в этом замке такому как он хозяева наверняка бы обрадовались. У Крейна нашлось бы много общих тем для разговора с Эллисахом. Постепенно Галь-Рикки почувствовал, как его охватывает отчаяние. Неужели он ничего не сможет сделать? Неужели его и Кейт ждет мучительная смерть от рук душевнобольных палачей? Мальчик снова и снова пытался ощутить хотя бы слабый отголосок, искру силы в окружающем его пространстве, но все попытки оставались тщетными. Он изнеможенно откинулся к стене. Нет, сдаваться нельзя ни в коем случае. Выход обязательно есть, и он его найдет!
***
Хелинк довел Гидеона и Эльзу до того места, где очищенная от кустарника и молодой поросли часть леса заканчивалась и начиналась настоящая чаща, с положенными в таком случае буреломом и сухостоем. Вокруг по-прежнему стояла тревожная тишина, нарушаемая только шелестом листвы. Деревья перешептывались между собой, вспоминая ужасы минувшей ночи.
- Мы пришли, - просто сказал Хелинк.
- Но я не вижу ничего похожего на человеческое жилище, - произнес Вердер, подозрительно осматривая вставшую перед ним стену зеленой растительности.
- Я его вижу. – Ровным тоном произнесла Эльза Дер Махт. – Он идет. С ним действительно что-то не в порядке.
- Здравствуй, сын, - поприветствовал бородатый воин качающиеся ветви деревьев.
- Здравствуй, отец. - Прошелестело в ответ. Так мог бы говорить ночной ветер, колышущий седые от лунного света травы на древних погребальных курганах. – Почему ты говоришь со мной на речи Думвальда?
Как ни старался Вердер определить местонахождение источника голоса, в отличие от Эльзы, у него это не получилось. Либо Тарлак умел великолепно прятаться, либо он действительно использовал какую-то магию.
- Со мной пришли люди из этого королевства. Покажись нам, сын, - попросил Хелинк.
Однако обитатель леса не спешил показываться на глаза.
- Так, что за думвальдцев ты привел с собой, отец? – Спросил голос. Интонации говорившего не менялись. В его голосе не слышалось ничего, что отражало бы какие-то эмоции или чувства. Этому Тарлаку следовало обменяться репликами с Эльзой Дер Махт, вот получилась бы умора – две механические куклы, ведущие друг с другом беседу.
- Я привел человека, которому нужна твоя помощь.
- Ты знаешь. Я не помогаю людям.
- Может быть, ты сначала меня выслушаешь? – Вмешался Вердер, которого начинал бесить обмен пространными фразами между отцом и его невидимым сыном.
Голос озадаченно смолк. Видимо, Тарлак не привык к подобному напору. Молчание длилось около минуты, а потом Тарлак заговорил вновь:
- Раньше меня часто вынуждали делать то, что я не хотел. Это время прошло. Я больше не помогаю людям.
- Тогда счастливо оставаться! – Вспылил Гидеон. – Я пойду в логово баронессы Шабверды без тебя. Уходим, Эльза, нам больше нечего здесь делать – С этими словами он развернулся, собираясь отправиться обратно в Хельмарик.
Легкое дуновение за спиной слегка тронуло его волосы.
- Повтори. Куда ты собрался идти?
Вердер повернулся назад. И увидел перед собой таинственного Тарлака. Молодой, и одновременно неопределенного возраста. Длинные волосы, седые как снег на перевалах Эталигана. Несколько тонких шрамов, пересекающих бледное лицо сверху донизу, такие же шрамы видны на запястьях, выступающих из рукавов облегающего худую фигуру темно-серого сегетера с высоким воротом. Его глаза… Вердер поначалу решил, что это обман зрения, причудливая игра солнечного света, бьющего сквозь листву над их головами, но сразу же понял, что солнце здесь не причем. Глаза Тарлака были красными, горящими, как у явившегося из мира Великой Тени демона. Гидеон невольно сделал шаг назад.
- Хилтовы слюни! – Вырвался у него возглас. – Ты, что, Пораженный?!
Эльза на дюйм извлекла из ножен шпагу, готовая к схватке.
- Не бойтесь, - прошелестел Тарлак, - внешность обманчива.
- Тогда, что с твоими глазами?!
За Тарлака ответил его отец Хелинк:
- Пораженные «отметили» всех, кто проживал в Хайтар-Аммане. Не обратился только мой сын. Правда, кое-какие изменения с ним все же произошли. Маги сказали, что таких как Тарлак, устоявших перед заразой, один из ста тысяч, то есть не более дюжины на всю страну.
- Теперь вы знаете. - Сказал Тарлак, уставив на Вердера свои пылающие глаза без зрачков. – Ответь мне, зачем ты хочешь идти в крепость Шабверды Инхелейм, Самозваной жрицы бога смерти?
- Чтобы стереть ее, как уличный рисовальщик поступает с неудачным наброском.
- Многие пытались расправиться с Кровавой Инхелейм… Но, темное божество защищает ее. Тех, кто пытался, подвергли пыткам и распяли на стенах замка.
- Мне без разницы, пусть ее защищают хоть все чудища Изнанки. Я до нее доберусь. Мне сказали – ты можешь помочь. Если не можешь, или не хочешь, что по сути одно и тоже – не задерживай меня пустой болтовней. В плену баронессы два дорогих мне человека.
- О, я хорошо знаю, что такое плен баронессы Инхелейм! – В голосе Тарлака впервые прозвучало подобие эмоций.
- Ты? Откуда?
- Она и ее люди подобрали меня в Хайтар-Аммане и притащили в свою цитадель. Баронесса хотела, чтобы я служил ей, но ее идеи были мне глубоко противны. Однако Шабверда проявила настойчивость… Ее подручные оставили на мне эти отметины. – Тарлак указал на свое изуродованное шрамами лицо. - Если бы я не открыл в себе новые способности, которые помогли мне бежать, то гнил бы сейчас в крепостном рву под стенами ее замка… Я помогу тебе, думвальдский гость, только просто так соваться к Шабверде бессмысленно. Нужен план действий.
- Пожалуй я вас оставлю, - Хелинк решил больше не мешать беседе сына с чужеземцем. Бесшумно ступая по траве, он ушел в сторону поселения, и они остались втроем.
Тарлак пристально всмотрелся в лицо Эльзы Дер Махт. Два взгляда, один огненный, другой ледяной, встретились.
- Неживая девушка. – Немного растерянно произнес красноглазый. – Никогда не сталкивался с таким… Тебя ведь уже нет!
- Что за чушь? Она живее нас с тобой. – Вердер ненавидел всяческие недомолвки и иносказания. Эльза Дер Махт меньше всего напоминала труп.
- Он прав. – Спокойно ответила Эльза. – Этот человек просто заглянул немного вперед. Мои часы скоро остановятся.
- Перестань говорить со мной загадками, волшебница. - Устало вздохнул Гидеон.
- Я все расскажу. Потом. Если успею. – Эльза отвернулась от него, давая понять, что не собирается сейчас давать никаких пояснений.
Помолчав, Вердер решил, что сейчас ему не до темных тайн Эльзы Дер Махт, и вернулся к разговору с Тарлаком.
- Что ты можешь предложить? Смотрю, ты и сам не прочь поквитаться с Шабвердой, я правильно догадался? – Гидеон по лицу собеседника пытался понять о чем, тот думает, но пылающие красные глаза Тарлака сбивали его с толку. В огненном взгляде нельзя было прочесть ничего.
- Да, я думал об этом. – Растягивая слова ответил человек с глазами демона. – На востоке расположен лагерь генерала Селаха, Стража Последнего Рубежа. Он злейший враг Шабверды. Если провести его к замку баронессы, то мы сможем незаметно пробраться внутрь, пока Инхелейм будет занята обороной.
- Это займет слишком много времени! – Отрезал Вердер. – А времени у меня нет. Даже если мы доберемся до этого самого Селаха и сумеем его уговорить выступить в поход, людей которых я хочу выручить, десять раз успеют замучить и казнить!
- Нам потребуется гораздо меньше времени, чем ты думаешь, чтобы добраться до армии Селаха и обратно, - загадочно произнес багровоглазый Тарлак.
- Постой, ты говоришь, о тех, кто охраняет границу? – Вдруг нахмурился Гидеон. – Я видел перед стеной тысячи кольев с посаженными на них людьми, мертвыми и умирающими. Не дело ли это рук солдат генерала Селаха?
Тарлак изобразил на своем лице нечто, отдаленно напоминающее снисходительную улыбку:
- Не надо верить всему тому, что ты видишь. Местность перед стеной охраняют иллюзии, созданные три века назад магами Ордена Полночи. Для того, чтобы устрашить случайных путников и заставить их повернуть обратно. Только по деталям можно определить обман. Скажи, ты ведь не видел в небе воронья? Верно? Вот именно, с чего это падальщикам слетаться на иллюзию обеда!
- Ты хочешь сказать, что все эти ужасы не более, чем фальшивка?
- Да, всего лишь убедительная фата-моргана. Генерал Тер Селах не имеет ничего общего с истязателями людей, наподобие Шабверды. Он мечтает с ней разделаться, но двести миль между расположением его войск и крепостью баронессы – непреодолимое расстояние для его армии. Эти земли наводнены Пораженными.
- Тогда он нам все равно не помощник, - отмахнулся Вердер, - все это только пустые разговоры.
- Я знаю способ как быстро доставить Селаха и его два легиона под стены замка баронессы Инхелейм, - вкрадчиво сказал Тарлак.
- Так чего же ты тянул кота за хвост?! – Возмущенно воскликнул Вердер.
- Тянул? За хвост кота? – Красные глаза Тарлака удивленно мигнули. – А, наверное это думвальдская поговорка! У нас ее не знают. Что же, я больше не тяну за хвост кота. Если ты согласен позвать на помощь Селаха, то мы приступаем немедленно.
- Согласен, но каким образом мы к нему попадем? Летающий корабль, на котором мы прилетели, разбился, а второго у меня нет.
- Лететь никуда не придется, если твоя спутница нам поможет.
Эльза Дер Махт вышла из состояния оцепенения, обратив свое безупречно красивое лицо к Тарлаку.
- Я ошибся, волшебница – ты еще жива. Тень не успела тебя поглотить. Я знаю пути, но я не маг. Помоги мне открыть дверь.
Эльза смотрела на него, далекая от всего, отстраненная и холодная, как несущийся сквозь тьму космических бездн осколок сгинувшего мира.
- Я открываю двери, за которыми страх. Я ведь маг-истребитель. Для безопасного пути в тонких гранях нужен волшебник из числа исследователей. – Объяснила девушка.
- Твоих способностей нам вполне достаточно. Мы не пойдем через тонкие грани – их сторожат колдуны Шабверды.
- Хочешь пройти через каверну бытия? – Понимающе кивнула Эльза. - Хорошо, тогда направь меня, и двинемся в путь. – Ни сомнения, ни тревоги, ни страха не отразилось на ее лице с пугающе правильными чертами.
Тарлак прикрыл веки, пряча свои багровые глаза.
Окружающий мир дрогнул, когда сквозь него прошел рожденный волей Эльзы Дер Махт магический импульс.
Продолжение следует...
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/67356-koldun-i-bezdna-glava-15-dveri-za-kotorymi-strah.html
Содержание:
- Часть 12
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
