«Сколько не хитри с зеркалом, отражение всегда смотрит тебе в глаза» к/ф «Сердце ангела», 1987 год, режиссёр Алан Паркер.
Стало настолько холодно, что от прерывистого дыхания людей в воздухе возникали облачка пара, а сам зал превратился в подобие ледяной пещеры, на стенах которой иней вывел замысловатые узоры. По выгнутой поверхности зеркала пошла рябь, как на глади лесного озера, когда проносится внезапный порыв ветра. Разделяющая зазеркалье и реальность пленка не выдержала, лопнув с глухим звуком оборвавшейся тетивы. Поток аморфной субстанции хлынул из зеркала на пол, образовав глянцевито блестящую лужу. В центре возникшей лужи начала подниматься чья-то темная фигура. Сначала обозначилась голова (черт лица рассмотреть было нельзя – все скрывала студенистая масса), затем плечи и торс. Фигура, вне всяких сомнений, имела сходство с человеческой. Застывшие на месте Галь-Рикки и Эльза могли только смотреть с широко открытыми глазами на то, что происходило в десяти шагах перед ними. Гальнеккена переполняли самые противоречивые чувства – благоговение, близкое к священному трепету, испуг, но при этом еще отвращение и злость к созданию, самолично решившему поставить точку в существовании расы людей. Стремительно промелькнувшая мысль о бегстве, вызванная страхом, пометавшись, затаилась где-то в дальнем уголке его души.
Фигура еще не целиком вышла из озерца материи, как за ее спиной, подобные поднятым над кораблем парусам, с треском расправились два крыла. Они могли бы поднять к облакам дикого тиуранского быка, эти крылья. Ангел Джамаэль, ныне известный людям как Джоггор Ламмах, Молот, вскоре должен был показаться Галь-Рикки и Эльзе в своем истинном обличии. Когда небожитель с пугающей грацией выпрямился, по-прежнему безликий, покрытый текущей вязкой массой, он стал почти вдвое выше Гальнеккена. Могучие руки ангела, поначалу сложенные на груди, разошлись в стороны, кисти сжались в кулаки и снова разжались, будто Джамаэль заново вспоминал как пользоваться своим телом. Лицо без глаз, носа и рта повернулось сначала в одну сторону, затем в другую. Ангел «осматривал» свои владения, словно давно забыл, как они выглядели. Но почти сразу изменчивая «капля» ангельского лица обратилась к Галь-Рикки и Эльзе, вернее так поначалу показалось Гальнеккену. Эльза вывернулась из рук Галь-Рикки и выхватила из ножен шпагу, как всегда готовая к битве. Молот не был ее родовым проклятием, как Безымянный, и не вызывал у девушки такого парализующего чувства страха. Однако полоска металла, едва различимая в полумраке, зажатая в ее тоненькой руке, показалась нелепой и неубедительной перед лицом легендарного создания. Галь-Рикки, растерянный поступком Эльзы, не успел ничего предпринять. Однако Джамаэля заинтересовали в первую очередь не они.
Роняя тяжелые капли тягучей субстанции, Джамаэль сделал шаг вперед, мимо застывших людей – туда, где колыхались зубастые «щупальца» Безымянного. Тварь из пустоты гневно взвыла десятками глоток (в ее вое Галь-Рикки явственно различил страх) и, забыв о недавних «сомнениях», ринулась навстречу ангелу. Создания, заключенные в прозрачных полу и стенах, бешено заколотились изнутри о стенки своих темниц, то ли приветствуя схватку, то ли тщетно пытаясь выбраться.
Все произошло за считанные мгновения. Они сошлись под мерцающими сводами Диамантового Чертога – чудовищный протодемон, рожденный тьмой, существовавшей до начала Творения, и любимое дитя Великого Создателя Сущего. Когда до точки соприкосновения оставалось полвздоха, из правой руки ангела выросло матово отсвечивающее лезвие длиной в рост взрослого человека. Спустя миг Безымянный и Джамаэль столкнулись, и тогда вздрогнуло все необъятное помещение, синие сталактиты на потолке угрожающе закачались, готовые сорваться и погрести под собой всех, кто находился внизу. Многоголосый рев Безымянного мог заставить трепетать от страха даже сам воздух. Галь-Рикки невольно зажмурился, а когда открыл глаза, то не сразу понял, что схватка уже закончилась. На стеклянном полу с шипением оседала вязкая черная масса, в которой конвульсивно подергивались перепутанные темные плети, увенчанные клыкастыми челюстями, некоторые из них все еще открывались и закрывались. Над поверженным врагом возвышалась гигантская крылатая фигура победителя с отведенным назад черным клинком – Галь-Рикки вспомнил давние уроки десятника Эзры и узнал эту позу, которую принимает воин при завершении связки, заканчивавшейся косым рубящим ударом, разваливающим противника напополам. Безымянный, проклятие рода Дер Махтов, перестал существовать сразу во всех мирах – бытия и небытия, навсегда и безвозвратно. Эльза прерывисто вздохнула, пока еще не прочувствовав до конца, что именно сейчас произошло на ее глазах.
Громадная фигура ангела пошевелилась. Черный клинок беззвучно втянулся обратно в руку Джамаэля, а само создание всем телом повернулось к людям.
Небожитель навис над Галь-Рикки и Эльзой как вставший на дыбы хищник над застигнутыми врасплох жертвами. Воздвигнутый юношей экран, соприкоснувшись с аурой ангела, разлетелся в пыль, перестал существовать, будто деревянная хижина, сметенная горным обвалом. Приняв решение на каком-то подсознательном уровне, мальчишка оттолкнул ахнувшую от неожиданности Эльзу в сторону, выпавшая из ее руки шпага зазвенела, упав на прозрачные плиты. Сейчас на сцене не было места для третьего участника. Галь-Рикки пришел беседовать с Джоггор Ламмахом один на один.
Эльза сделала было шаг обратно, подобрать оружие или же разделить с Галь-Рикки его судьбу, однако юноша умоляющим жестом руки велел ей оставаться на месте. Его отчаянный взгляд, брошенный в сторону девушки, возымел действие, и Эльза замерла с поднятой шпагой, так и не сделав следующий шаг. В этом представлении она должна была оставаться всего лишь зрителем.
Несколько мгновений, длившихся как целые эпохи, они смотрели друг на друга – человеческий подросток и пасынок Творца, грозное исчадие неба. Потом дрожащая, переливающаяся маска Джоггор Ламмаха затвердела, и раздался голос, точнее звериный рык, как если бы махайрод вздумал заговорить на человеческом языке:
- Я знаю все, что ты собираешься мне сказать! Каждое слово. Только время для слов давно закончилось.
Ангел заговорил с ним первым. Но он не собирался вступать с Галь-Рикки в диалог. Эти слова произнесло создание, которое давно приняло для себя решение, откровенно недовольное тем, что для его воплощения еще надо выполнять какую-то архаичную заповедь. Джамаэля не интересовало, что ему пролепечет в ответ этот жалкий мальчишка с испуганно распахнутыми глазами. Однако Галь-Рикки, будто прыгая с высокого утеса в глубокий омут, решился ответить Истребителю:
- Ну привет, ангел. Вообще-то я не слишком рвался к тебе в гости. Только все вышло совсем не так как я хотел. Все решили за меня, да еще, оказывается, задолго до моего рождения. Согласись, ужасно, когда у тебя нет никакого выбора. Теперь я пришел и пробудил тебя от спячки, как медведя в берлоге. Знаешь, я очень устал от всего этого демонического и ангельского хоровода. Если бы ты знал, как я хочу домой!
Ангел наклонился вниз, его колышущаяся личина в упор придвинулась к лицу Галь-Рикки, но на этот раз юноша не отступил. Мальчишка остался на месте, глядя в меняющую форму маску Джоггор Ламмаха, Молота Воли Творца, Палача Мира. Показалось ли ему, либо это был только самообман, или Джамаэль в самом деле испытал некоторое подобие замешательства? Ангел наверное ждал от него других слов. Неожиданно Галь-Рикки почувствовал на своих руках слабое жжение. Подняв руки, он обнаружил знакомое оранжевое свечение, пробивавшееся из-под кожи.
- Звездная кровь, - прорычал ангел, тоже заметивший перемену в облике собеседника, но сказал он это не удивленно, а так, как констатируют давно известный факт.
- Я знаю, что в моих жилах есть капля твоей крови. – Спокойно ответил Галь-Рикки. – Голова идет кругом – получается, что ты сам послужил началом к исполнению пророчества, породив своих потомков среди людей. Выходит, что я твой прапраправнук. – В этот момент Галь-Рикки вспомнились язвительные присказки Гидеона Вердера и он добавил. - Не знаю, как тебе, но мне такая родня не нужна, «дедуля».
- Ты знаешь далеко не все, а помнишь и того меньше, - рев Джамаэля прозвучал на тон ниже, будто слова Галь-Рикки в нем что-то затронули. Хотя, откуда простому деревенскому мальчишке было знать, о чем думал Истребитель, а на его безликой маске нельзя было прочесть ни единой эмоции.
- Чего же я не знаю? – Переспросил Галь-Рикки. – Того, что раньше ты уже наигрался с ланнутами и рапторанами, и теперь этих рас уже нет, потому что они не скрасили одиночество ангела? Теперь настал наш черед, верно?
- Кто рассказал тебе про «древние» расы? – Рев сменился громким шепотом. – Ты встретил на своем пути Анахту?
- Не делай вид, будто не знаешь, о чем я говорю!
Ангел замолчал, будто глубоко задумался, и отодвинул назад свое «лицо», снова выпрямившись:
- Анахта солгала, - громыхающим шепотом сказал Джамаэль, - ложь её родная стихия. Люди – это единственная раса Детей Творца, населявшая Землю. Других не было.
- Что?! Кем же тогда были Малахитовые старцы?
- Людьми, чью суть она извратила своей тьмой.
- И почему я должен поверить тебе? – Набравшись наглости, спросил Галь-Рикки. Слова Джамаэля его озадачили.
- Потому что люди были созданы по образу и подобию Создателя Сущего, по тому образу и подобию, которое Он явил миру. Анахта, черная ангельская ипостась, путем чудовищных опытов сотворила эвиалов, ланнутов и рапторанов из бывших людей, для того чтобы они служили ей. Во время низвержения Черного Пантеона, все порождения Анахты из ее свиты были истреблены, а сама Анахта заточена в таком месте, откуда она не смогла бы угрожать людям.
- Ты заблуждаешься или забыл! – Галь-Рикки сам не сразу осознал, что он начал перехватывать инициативу в разговоре с ангелом. – Уже после падения Пантеона она тысячелетиями пила кровь из целого народа в Геттераванских горах! Но теперь все кончено, Анахты больше нет.
- Значит, ты совершил это, - голос ангела прозвучал почти что с грустью, - то, что надо было сделать еще очень давно. Анахте не было места среди обитаемых миров. Это дело сделано. Осталось только одно. То, ради которого ты, называющий себя Галь-Рикки Гальнеккеном, пришел сюда! – Рычание небесного существа вновь стало оглушительным. Галь-Рикки захотелось сжать голову руками и кричать, кричать, кричать от слепого ужаса, лишь бы Молот замолчал. Но он все-таки еще не сдавался.
- Так почему ты не торопишься, ангел?!
- Всему свое время.
- Не мучай меня! Исполняй пророчество! – Совсем не эти слова Галь-Рикки хотел сказать Молоту. Он понимал, что должен был мудро, рассудительно убеждать того, кто некогда был светел, передумать и оставить несчастный людской род в покое. Потом о его «подвиге» сочинили бы легенды, он бы вошел в историю, как обычный человек, которому удалось переспорить ангела. Однако человек мог надеяться переубедить ангела лишь в сказках с хорошим концом. Сейчас все пошло не так как в сказке - Галь-Рикки сорвался и потребовал от Джамаэля сделать то, что он и так собирался совершить.
- Я не должен ничего исполнять.
- Для чего ты играешь со мной, Джамаэль!? – Прокричал в лицо Истребителя Гальнеккен.
- Я не Джамаэль! – Прозвучавший ответ был для мальчишки как ведро холодной воды, неожиданно вылитое за шиворот.
- К-как? Ты пытаешься меня запутать, ангел? Прекрати говорить недомолвками, и сделай, наконец, то, что должен!
- Я не Джамаэль, потому что не могу быть им, - проревело крылатое существо.
Эльза поочередно переводила взгляд с Галь-Рикки на ангела, который заявлял, что он не ангел, не понимая, что сейчас происходит на ее глазах. Она мучилась от собственного бессилия, так как сейчас ее присутствие ничем не могло помочь Гальнеккену. Эту битву юноша должен был провести один на один.
- Тогда кто же ты? – Отчаянно простонал Галь-Рикки, голова которого шла кругом от сплошных загадок, возникавших одна за другой в ходе беседы с созданием, которое, оказывается, не было ангелом света. Но, тогда… кем?
- Я – Зеркало! – Признался тот, кто не был ангелом Джамаэлем. – Я только Зеркало, и ничего больше. То, что хранит в себе память… - Рев существа превратился в оглушительный хор, многократно отраженный сводами Диамантового чертога. – Его память! Его боль! Его ярость! Его одиночество!!! – Рев прекратился так резко, будто говорившему заткнули рот.
- Тогда кто Джамаэль?! И где он сейчас?! – Галь-Рикки начал озираться, решив, что ангел издевается над ним, а сам прячется где-то поблизости.
- Джамаэль здесь, - тихим, почти человеческим голосом прошелестело ему Зеркало.
- Я ничего не понимаю. – Жалобно произнес Галь-Рикки. – Ты только что сказал, что не являешься Молотом, а теперь говоришь, что Джамаэль находится здесь! Если ты решил довести меня до сумасшествия своими дурацкими загадками, то не надейся! За последние месяцы я видел много вещей, способных свести с ума обычного человека, но я все это выдержал! Говори мне правду!
- Зеркало не может лгать. Оно всего лишь отражает. И каждый видит в нем только свое отражение, и ничьё другое. – Таким был ответ безликого существа.
Эльза обо всем догадалась первой. Она схватила с пола шпагу, и направила дрожащее острие в сторону Гальнеккена – сжимающие рукоять тонкие пальцы побелели от напряжения.
- Не смей ко мне приближаться! – Прошептала девушка, глядя на него полными дикого ужаса глазами.
- Что? – Жалобно пискнул Галь-Рикки, не понимавший внезапной перемены в поведении Эльзы. Затем до него постепенно стал доходить воистину чудовищный смысл слов создания.
- О, я вижу, что ты постепенно начинаешь постигать истину, какой бы ужасной она не казалась тебе сейчас! – Удовлетворенно констатировало Зеркало. – Я помогу тебе принять ее целиком, юноша, считающий себя Галь-Рикки Гальнеккеном! Мальчика с таким именем давно уже нет. Он умер в возрасте трех лет от горячки. Колдун Морган Силверханд не был целителем, он обладал даром убийцы, и не сумел спасти малыша. Но в покинутое душой тело малютки, вошел могучий Дух, древний, почти как само Творение. Дух того, кто устал наблюдать бесконечно сменяющую друг друга череду эпох. Дух того, кто пожелал на время оставить свою память, заключив ее в Зеркало. Насмешка судьбы кроется в том, что мальчик, в которого вселился Дух, должен был стать именно тем носителем тройного дара, о котором говорилось в пророчестве. Этот дар был заключен в его плоти, в его крови. Знай же, что Великий ангел света, возлюбленное дитя Творца, а также Джоггор Ламмах, Молот, Истребитель, всё это – ты!
Ноги Галь-Рикки подкосились и он рухнул на колени. Перед своей памятью, перед самим собой? То, что он услышал, не могло быть правдой, это выходило за пределы его понимания. Но внезапно нахлынувший гнев придал ему сил и заставил опять вскочить на ноги:
- Ты лжешь мне! Не знаю зачем это тебе нужно, но ты лжешь! Я Галь-Рикки Гальнеккен, я родился и вырос в Лемминке, деревне под Граунбергом, моих родителей зовут Тиль и Ханна Гальнеккен!
- Твое истинное имя – Джамаэль, и тебя не рожала ни одна земная женщина. Ты был сотворен из лучей звездного света, струящихся над чернотой космических бездн...
- Это невозможно, невозможно, невозможно… - быстро повторяла Эльза, будто убеждая саму себя.
Зеркало не обманывало его. Оно говорило правду. Галь-Рикки осознал это, когда почувствовал, как внутри него пробуждаются незнакомые силы, всплывают из потаённых глубин смутные образы, словно в его душе начинал открываться плотно запечатанный тайник. Звездная кровь… Почему же тогда глава Черного пантеона, жестокая богиня Анахта не узнала его, свою противоположность, своего брата, или ангел сумел перехитрить всех, в том числе и самого себя, умело притворившись человеком?
- Ты начинаешь верить, - удовлетворенно произнесло Зеркало, - смотри же и убедись окончательно!
Крылатая фигура начала сжиматься, уменьшаясь в размерах, светлеть, на безликой маске стали проступать человеческие черты. Спустя минуту перед Галь-Рикки стоял юноша в серебристом одеянии до колен, напоминающем тогу. Его ноги были обуты в сандалии из светящегося желтого материала, нельзя было понять ткань это, или кожа. Сперва Гальнеккен никак не мог догадаться, что же в облике юноши показалось ему знакомым, как вдруг узнавание обожгло его точно прикосновение голой руки к раскалённому металлу. Да, у молодого человека были темные волосы ниспадающие на плечи, перехваченные на лбу тонким золотым обручем, глаза смотрели пронзительно и строго, а губы плотно сжаты, но в целом перед ним предстало его собственное лицо, разве что старше на год-другой. Он и в самом деле смотрел на свое отражение в зеркале!
Галь-Рикки медленно, будто во сне, протянул руку, чтобы прикоснуться к своему отражению, но живое Зеркало подернулось туманной рябью и вновь стало перетекать в иную форму, возвращая себе обличье крылатого исполина.
- Теперь ты видел себя. И теперь ты должен забрать назад свою память, чтобы исполнить пророчество! Исполнить Его Волю!
- Галь-Рикки, не смей! – Забытая главными участниками сцены Эльза напомнила о себе криком. – Не слушай его, он тебя обманывает! Это ловушка, подстроенная ангелом!
- Успокойся, маленькая Фрейя, - голос Зеркала прозвучал неожиданно мягко, - все, что происходит сейчас, давно предопределено. Ты не сможешь это остановить, так же, как синичка не сумеет предотвратить восход солнца.
- Как ты меня назвал, Молот? – Голос девушки жалобно дрогнул, будто чужое имя затронуло в ней какие-то тайные струны, некую спящую память.
- Неважно. Разлуки не существует. Близкие души всё равно встречаются вновь. Вердер должен об этом знать. А теперь помолчи и не мешай. Дай Джамаэлю закончить свое дело.
- Я не понимаю, зачем я должен это делать! – Твердо произнес Галь-Рикки, которого на самом деле звали Джамаэль. Первоначальный шок от услышанного успел немного ослабнуть. Если он и в самом деле ангел (все его новые чувства говорили, что это именно так), то эта жалкая подделка не имела права ему указывать. – Мне не нужна такая память. И мир людей я уничтожать тоже не собираюсь. Это не я придумал натравить на Халиту Пораженных, не я открыл дверь в пустоту, где обитает голодная тварь, возле водопада под названием Борода Титана. Не я заставил баронессу Шабверду Инхелейм устраивать человеческие жертвоприношения!
- Нет, это был ты, бессмертный Ангел Света. Тысячелетие за тысячелетием ты наблюдал за жизнью людей. Ты видел их алчность, их жестокость и злобу, которые возрастали с каждым поколением. Ты видел войны, после которых оставались груды мертвецов высотой до небес. Ты наблюдал за колдунами, которые приводили в мир ненасытные сущности Изнанки. Ты видел предательство и похоть, порабощение слабых сильными, ты видел, как Земля превращается в царство ненависти! В борьбе Тьмы и Света, двух начал, из которых Творец соткал человеческую душу, победила Тьма! Пораженные – это всего лишь отражения человеческой натуры, такой, какой она стала сейчас. Все ныне живущие люди на Земле в той или иной мере Пораженные! Ты просто позволил некоторым из них принять облик, соответствующий их внутренней сущности. Не о том ты мечтал, когда впервые взглянул на этот мир, показавшийся тебе таким юным и таким ослепительно прекрасным в самом начале. И ты менялся вместе с этим самым миром, впитывая его злобу и черноту! Красота и невинность давно утрачены, втоптаны в грязь сапогами тысяч солдат. Цветы счастья покрылись золой от миллионов пожарищ. Забери же свою память назад, и пусть предначертанное свершится!
- Нет, - выдохнул мальчишка, - твоя память мне не нужна, Молот! Мне хорошо со своей собственной, в которой я знаю, что меня зовут Галь-Рикки Гальнеккен, и то, что дома меня ждут родные.
- Тебе никуда не скрыться от своей памяти! – Рассерженное Зеркало вновь взревело, надвигаясь на Галь-Рикки как морской прибой. – Ты не можешь противиться тому, что было решено Тем, кто выше тебя! Этот мир, дряхлый и жестокий, пораженный проказой ненависти, должен отправиться в небытие. У тебя нет выбора!
- Выбор есть всегда. – Галь-Рикки отступил назад, вскидывая правую руку уверенным движением, которому его когда-то научил старый десятник Эзра. Нет! Как учили его старшие ангелы! Их имена одно за другим возникали из небытия забвения – Гэлеасберт, Карнаэль, Артимеллар. Он вспоминал их приветливые лица, их смех, журчавший как серебряные ручейки, и то как они вместе, плечом к плечу, странствовали по извилистым дорогам Сущего, защищая установленный во Вселенной порядок вещей от разрушительных сил Изначальной тьмы.
Вскинутая рука не осталась пустой - Хвост Кометы, полоса гудящего пламени, послушно возник в ней - безотказное оружие против пустотных сущностей и вообще против всего враждебного его хозяину. Древнему мечу не было дела до того, какие мысли роились в голове у его повелителя, и чья у того сейчас была память – своя собственная, или деревенского мальчишки по имени Галь-Рикки Гальнеккен, он служил ангелу Джамаэлю слепо и преданно, и когда тот его позвал, меч явился на зов своего хозяина.
– Не подходи, Джоггор Ламмах, или я убью тебя! – Предупредил юноша своего противника, и объятый белым огнем меч угрожающе разрезал воздух перед Зеркалом.
- Память нельзя убить. Память бессмертна! – Произнесло существо, приближаясь к Галь-Рикки.
- Это ты зря так думаешь!
Живое Зеркало решило закончить пустые разговоры и перейти к решительному наступлению. Оно действовало так, как некогда было задумано самим Джамаэлем. Вот только сейчас у ангела были совсем другие планы. Он не мог представить, решив прожить человеческую жизнь, дать себе отдых перед главным делом, что все пойдет именно так, как сейчас, когда две его ипостаси сошлись в последней битве. Крылатое существо с оглушающим ревом накинулось на своего создателя, для того чтобы слиться с ним воедино, чтобы заставить вспомнить.
Эльза не собиралась оставаться сторонним наблюдателем. Шпага в ее руке взметнулась, готовая встретить атаку меняющего облик создания, кем бы оно не было на самом деле, только Гальнеккен ее опередил. Сейчас он двигался намного быстрее, чем обычный человек, быстрее, чем существо, именовавшее себя Зеркалом.
Хвост кометы, повинуясь движению руки Галь-Рикки, взметнулся и наискосок перечеркнул рычащий темный силуэт. Раздался громкий звон бьющегося стекла. Гальнеккен на миг зажмурился, ожидая какого-нибудь светопреставления – сметающего все вокруг взрыва, сокрушительного землетрясения, могучего смерча. Но ничего не произошло, лишь жалобно зазвенели падающие на плиты пола осколки. Он открыл глаза. Крылатый исполин, называвший себя памятью ангела, исчез, а пол усеивали фрагменты разбитого стекла.Стальная подставка была перерублена пополам и сиротливо лежала посреди кусков зеркала. Хвост кометы, убедившись, что его хозяину больше ничего не угрожает, превратился в струйку белесого дыма, которая вытекла из руки Гальнеккена и рассеялась в воздухе. Меч вернулся туда, где он хранился постоянно – в город ангелов Эдреаллахорт, терпеливо ждать когда хозяин вновь позовет его на битву.
Его взгляд встретился со взглядом Эльзы. Девушка тяжело дышала, ее пальцы все также напряженно стискивали рукоять ненужной теперь шпаги.
- Так как тебя теперь прикажешь называть, и что ты собираешься делать? – В ее голосе явственно звучала тревога.
- Я - Галь-Рикки и я ничего не хочу сейчас так же сильно, как вернуться к себе домой в Лемминк. Мои родители наверно уже отчаялись ждать.
- И ничего не хочешь разрушить? Например, весь мир или еще чего-нибудь…
- Я что, дурак что ли? – С искренним удивлением ответил Галь-Рикки.
Ледяной взгляд Эльзы потеплел:
- Тогда пошли отсюда, мы слишком долго проторчали в этом склепе.
Неужели весь этот, казавшийся нескончаемым кошмар, закончился? И что будет теперь? Он узнал, что все эти нескончаемо долгие дни и месяцы шел к самому себе, для того, чтобы поразить самого себя в быстротечном поединке. Означало ли это, что мир теперь спасен, или от него уже ничего больше не зависит? А если адская машина уничтожения все-таки остановлена, то что будет теперь с ним? Галь-Рикки Гальнеккен, ангел Джамаэль, убивший в себе Джоггор Ламмаха, Молота, не находил ответов на эти мучавшие его вопросы.
Негромкий, вкрадчивый шорох привлек внимание его и Эльзы. Они увидели, как стены Диамантового Чертога, в которых были заключены чудовища Тени, начинают сереть, съеживаться, осыпаться. Языки праха поползли с этих стен на прозрачный пол, и целые его участки начали проваливаться вниз. Время Парящего дворца заканчивалось.
- Это не я, честно! – Быстро произнес юноша, поймав вопрошающий взгляд Эльзы.
«Что, если он просто забыл? О том, что все это когда-то задумал он сам, а происходящее сейчас с Парящим дворцом было уготовано им для всего остального мира»?
- Надо уходить! Сейчас здесь все низвергнется в Великую Тень!
«Кейт! Гидеон!», - эта мысль вырвала Джамаэля из состояния оцепенения. Он точно наяву представил себе, как под этими двумя близкими ему людьми обращается в ничто платформа, вознесенная над белой шахтой, и они летят вниз, чтобы встретить свою гибель.
Эльза ахнула, первой заметив, что с телом Галь-Рикки происходят некие метаморфозы. Какой-то необычный зуд за плечами заставил юного ангела посмотреть назад – за его спиной раскрылись крылья, совсем не похожие на те, какие имелись у Живого Зеркала, серые крылья, сотканные из тумана. Повинуясь его мысленной команде, крылья совершили взмах, приподняв Галь-Рикки на сажень от пола. Он отказался принять назад свою память, но быть созданием света, легким как само сияние звезд, от этого он не перестал.
- Держи меня за руку! – велел ангел Эльзе Дер Махт.
***
Галь-Рикки и Эльзы не было уже больше часа, и Гидеон Вердер начал нервно мерить шагами платформу. Кейт, наоборот, уселась в углу, сжавшись в комочек, и то и дело терла кулачком припухшие глаза. Внутри Рэксгеллора раздавались непонятные звуки – за стенами белой шахты что-то скрипело, шуршало, скрежетало, как будто Парящий дворец беспокойно ворочался в кровати, видя тяжелые сны. Неоднократно Гидеон возвращался к решетке, разделивший маленький отряд, раз за разом пробуя ее поднять, но конечно же ничего не добился, кроме мозолей на пальцах. В конце концов, раздосадованный Вердер пнул ногой неподатливую преграду, и возобновил бесцельное хождение по платформе.
- Они давно должны были вернуться! – Наконец нарушил гнетущее безмолвие Вердер, которому надоело молчать. Вероятность того, что Галь-Рикки и Эльза могли вообще не прийти обратно, Гидеон даже не собирался принимать во внимание.
- А что, если Галь-Рикки просто еще не дошел, - предположила Кейт, - Рэксгеллор огромен, здесь легко затеряться. Мне кажется, что я бродила бы вечно по его нескончаемым коридорам.
- Наш мальчик не мог затеряться в Парящем дворце. Я в это не верю. Тем более, что вместе с ним Эльза. Наверное беседа парня с ангелом затянулась. Это тебе не провинциального священника переспорить. Ну почему они полезли вперед? Зачем отправились одни к бешеной мрази, что засела в этом летающем помойном ведре?!
- Наверное так было предрешено, - вздохнула Кейт.
- За последний месяц я уже сотни раз слышал эти «предрешено», «предначертано», «предсказано». Меня давно воротит от всей этой мистической дряни! В голове не укладывается, что на наши судьбы оказывают влияние измышления каких-то доисторических безумцев! Это из-за них мы с тобой вынуждены прохлаждаться здесь? В то время, когда ребятам возможно очень нужна наша помощь! - Вердер стал внимательно осматривать верхнюю часть стены, откуда и упала проклятая решетка. – Слишком высоко, - покачал головой Гидеон, - мне не достать.
- Я могла бы встать вам на плечи, господин Вердер, и поискать механизм, управляющий решеткой, если он там есть, - предложила Кейт. Гидеон вытаращил на нее единственный целый глаз, а затем рассмеялся, хлопнув себя по лбу ладонью:
- Мои мозги видимо совсем усохли, если я сам не додумался до такой очевидной вещи! Возьми осколок меча, смотри только руки не порежь. Когда я подниму тебя наверх, то попробуй ковырять стену справа, я заметил там небольшое утолщение. Учитывая то, что вся остальная поверхность стены гладкая – это явно неспроста.
Тонкое девичье тело показалось Вердеру, состоящему из одних жестких как дубленые ремни мышц, невесомым словно сорванный венчик цветка. Кейт легко вспорхнула на его плечи и потянулась обломанным мечом к притолоке над решеткой. Однако приступить к исследованию участка стены ей было не суждено. «Туша» Парящего дворца неожиданно содрогнулась в каком-то агоническом спазме. Девушка ойкнула, выронив обломок стали. Вердеру пришлось ловить падающую Кейт у самой платформы.
- Не время сейчас учиться летать, - сказал Гидеон, ставя девчонку на ноги.
- Что это было? – Тревожным голосом спросила она у бывшего наемника, который сам знал о происходящем не больше нее.
- Понятия не имею. Но подозреваю, что для нас это не означает ничего хорошего…
Они отошли от решетки, снова встав на платформу. Вполне могли последовать новые толчки, так что продолжение экспериментов с поиском поднимающего механизма было бы чревато последствиями. Куда-то исчезли все звуки, наполнявшие внутренности Рэксгеллора. На смену им пришел слитный шорох, поначалу едва слышимый, но все усиливающийся и усиливающийся. Складывалось впечатление, что где-то из тысяч мешков неторопливо сыпали на пол зерно, или мелкий щебень.
- Это еще что за явление? – Вердер оставил Кейт и, подойдя к стене белой шахты, прислонил к ней ухо. Так шорох стал еще явственней, и он продолжал нарастать. Теперь это походило на то, как если бы неподалеку возник настоящий водопад из песка. Полный самых мрачных предчувствий, Гидеон повернулся к девушке. –Чтобы нас не ожидало, не отходи от меня ни на шаг. Ладно?
- Хорошо, - послушно кивнула головой Кейт. Она тоже привыкла к тому, что их на каждом шагу подстерегали опасности и неприятности.
Стена шахты начала вибрировать, и на одном из ее участков проступило грязно-серое пятно. Это пятно принялось быстро расти, поедая материал, из которого состояла стена. Так ржавчина превращает в пыль железо, так проказа разрушает зараженную плоть. На белой поверхности появились и другие растущие пятна, довольно быстро горловина шахты стала напоминать решето. И, что самое неприятное, одно из прожорливых пятен перекинулось со стены на край платформы, где стояли люди. Вердер прикинул, что глубина шахты под ними составляла не менее полумили, и притянул Кейт поближе к себе.
- Закрой глаза, девочка. Так будет лучше. Ничего не бойся.
Все-таки настал для него момент истины. Не в битве на Штормбергском поле и не в схватке с ищейками Мартина Холмгарда, а здесь, в Парящем Дворце, в обители Джоггор Ламмаха. Только теперь никто не явится на выручку ему и Кейт. Волшебники Томас Кранкель и Морган Силверханд мертвы. Красноглазый Тарлак, ходящий тайными путями, остался в бывших владениях баронессы Шабверды Инхелейм. Его подопечный Галь-Рикки Гальнеккен отправился на встречу с ангелом, и с ним пошла девушка-маг, Эльза Дер Махт, та, которую он не отдал безымянной твари из небытия. За свою жизнь Гидеон Вердер не в первый раз был полностью готов перешагнуть порог Хмурых пустошей, но пожалуй, впервые ему, как никогда, захотелось жить. Не ради себя, за свою шкуру бывший наемник перестал бояться очень давно. Ради этой девчонки, испуганно прижавшейся к его руке, ради мальчишки ушедшего в никуда, и ради девушки с льдисто-синими глазами, с таким до боли знакомым ему лицом, которая отправилась за ним следом.
Продолжение следует...
- Часть 32 (будет опубликована 04.09 в 15:00)
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/67714-koldun-i-bezdna-glava-31-ischadie-sveta-molot.html
Содержание:
- Часть 12
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
