Первые минуты после того, как появившаяся из ниоткуда железная птица украла у него из-под носа уже завоеванное сокровище, глава Палаты магического поиска Мартин Холмгард всерьез собирался сделать шаг с моста, чтобы искупаться в море кипящей магмы. Все для него теперь потеряло смысл. Он был раздавлен и уничтожен. Догнать железную птицу, чтобы отобрать у нее свою законную добычу, Холмгард не мог. Даже если бы существовала формула, способная поднять его с моста и отправить в погоню за похитителем, то она бы не подействовала здесь, в краю искаженной магии. Поэтому теперь ему оставалось только сходить с ума от отчаяния. Мартин рухнул на колени и стал бить кулаком по равнодушному металлу моста:
- Как такое могло произойти?! Почему это случилось именно со мной?!
Его душа была растерзана. За короткое время он потерял лучшего ученика и приемную дочь, да что говорить «потерял», он сам убил ее направленным боевым импульсом, а теперь полным провалом завершилась его неистовая погоня за носителем тройного дара, о котором гласило пророчество Черного гримуара.
На Калпо Мистадо давно опустилась ночь, но оранжевое зарево, стоящее над огненным морем, и часто бьющие из туч молнии, позволяли прекрасно видеть все окружающее. Если бы Мартин продолжал следить за полетом железной птицы, то он бы увидел, как она скрылась внутри пролома в «теле» Рэксгеллора.
Его маги молчали, да и все равно им было не найти нужных слов, для того, чтобы помочь Мартину. Никто из них не осмелился подойти к полковнику, однако Холмгард вдруг почувствовал на своем плече чью-то холодную руку. Решив, что это кто-то из его уцелевших учеников, он повернулся, для того чтобы дать жесткую отповедь человеку, проявившему непрошенное участие, но сразу же осекся. Перед ним стояла графиня Ангела Просперо, бледная как оживший труп. Теперь она выглядела так как и должна была выглядеть женщина на шестом десятке, то есть почти старухой. На лбу и щеках у нее проступили морщины, глаза потускнели, вокруг них залегли глубокие тени. Дама с аристократическим профилем и благородной осанкой стала напоминать полусумасшедшую деревенскую ворожею.
- И что теперь, Марти? Что мы с тобой теперь будем делать? – Лишенным эмоций голосом спросила она у своего любовника.
- Я их всех убью, Ангела! – На миг в голосе Холмгарда прозвучала прежняя холодная ярость. На его щеках заиграли желваки.
- Кого, Марти? Опомнись! Кого ты собрался убивать? Короля Вальденштерна, который сошел с ума? Или Гидеона Вердера, который сейчас, видимо, беседует в аду с Душедробителями? И мальчишку у нас забрали. Забрал ангел Джамаэль, безумное дитя Творца. Ни ты, ни я не получили того, к чему стремились, мой милый. Все было тщетным.
- Я знаю это, Ангела! Но, я обязательно что-нибудь придумаю! – В голосе и движениях Холмгарда появилась какая-то нездоровая лихорадочность. – Мы подождем Гальнеккена здесь, он ведь должен будет вернуться обратно! Мы возобновим погоню и схватим его!
- Не говори глупостей, Мартин. Не надо пытаться убедить себя и меня в том, что не все еще потеряно. Этот юноша принадлежит Джамаэлю, и сейчас находится у него. Ангел не отдаст то, что его по праву. Пророчество Кайтена Леммарнского должно сбыться. Гальнеккен не вернется. Я страшно заблуждалась, когда думала о том, что мы можем вмешаться в ход событий, который был предопределен задолго до нашего рождения.
- Если пророчество всё-таки не древний глупый миф, как мы с тобой думали, то весь мир ожидает гибель, Ангела, - медленно произнес Мартин Холмгард. Кратковременный прилив энтузиазма покинул его.
- Что же, может быть так оно и будет лучше. Если мы не победили, то пускай проиграют все, - буднично произнесла графиня Просперо.
- О, да! Пускай тогда мир катится вместе с нами в бездну! – Мартин вскочил на ноги, беря возлюбленную за запястья. – Все же мы останемся здесь, моя дорогая Ангела. Подождем, когда все начнет рушиться и гибнуть. Если мне написано на роду лицезреть апокалипсис, то я предпочту наблюдать за ним из первых рядов!
***
Внутри обитель Джамаэля Рэксгеллор не выглядел таким безжизненным, каким он казался снаружи. Парящий Дворец дышал, в нем пульсировала какая-то странная, нечеловеческая жизнь. Пока они поднимались вверх по белой шахте, мимо них проплывали овальные отверстия горизонтальных коридоров, стены и потолки которых покрывали тысячи светящихся камней, отчего казалось, что поверхность этих стен состояла из замерших на месте языков пламени. Не смотря на то, что эти бесконечные коридоры выглядели пустыми, в них все равно чувствовалось чье-то неосязаемое присутствие. Это были не Пораженные, почему-то Галь-Рикки в этом не сомневался. Может быть, по здешним нескончаемым лабиринтам бродили призраки людей, которых ангел Джамаэль, будучи еще светлым и чистым, когда-то поселил в своем небесном жилище? И может сейчас они, свободные от плоти, но все равно пленники, узники этого зловещего места, видели в Галь-Рикки избавителя, приход которого сулил им столь долгожданное небытие? Он и на самом деле вдруг услышал зазвучавший прямо у него в голове слитный хор бесплотных голосов, настойчиво взывавших к нему на давно забытых языках. Мальчишка прижал ладони к голове и голоса стали глухими, неразборчивыми. Как он мог дать покой призракам Рэксгеллора, если он не знал, что ждет впереди его самого? Представления не имел, что он скажет исчадию неба, когда настанет миг их предсказанной встречи.
Подъем закончился мягким толчком, с которым края платформы уперлись в специальные выступы по обеим сторонам шахты. Они оказались перед высокими воротами из гладкого блестящего металла, похожего на начищенное до блеска серебро. Эти ворота бесшумно разошлись в стороны, исчезая в спрятанных в стенах пазах. Затем стали одна за другой подниматься решетки, втягиваясь в потолок открывшегося впереди прохода. То, что находилось там, в сердце лабиринта, требовало Галь-Рикки к себе, и он не смог противиться этому властному зову. Юноша сделал осторожный шаг вперед, затем, уже более уверенно, следующий.
- Куда ты? Подожди нас! – Первой отреагировала Эльза Дер Махт, догоняя Галь-Рикки. – Мы с тобой.
Вердер и Кейт одновременно ступили следом, готовые идти до конца, хоть в глубины Великой Тени, но внезапно упавшая с потолка решетка, отделила их от Гальнеккена и Дер Махт. Так взорванный чародейским импульсом мост над бурной рекой, отрезает арьергард армии от основных сил. Галь-Рикки и Эльза обернулись, поначалу не поняв, что именно произошло. Гидеон Вердер навалился на решетку, ожесточенно тряся толстые прутья, затем, отступив на шаг, ударил по ним мечом, но на металле не осталось даже царапины. Клинок отскочил от препятствия с такой силой, что едва не вырвался из рук одноглазого. Человеческое оружие оказалось бессильным против звездной стали.
- Только не уходите без нас! Мы сейчас что-нибудь придумаем! – Кейт, взявшись руками за прутья, плотно прижала к ним лицо, словно она могла стать водой и просочиться сквозь проклятую решетку, чтобы снова быть рядом с Галь-Рикки.
Вердер мягко отстранил Кейт и просунул меч между прутьями. Надавив грудью на рукоять, он попытался весом своего тела разогнуть неподатливые железяки. С жалобным звоном трофейный меч раскололся на две половинки, в руке бывшего наемника осталась рукоять с торчащим из нее обломком.
- А теперь мне пора. Он ждет меня, - произнес Галь-Рикки.
- Нам обоим пора. – Уточнила Эльза. – Я помогу тебе добраться до места, где засел этот Джамаэль.
Внезапная тревога за Эльзу холодной иглой пронзила грудь Вердера.
- Сейчас ночь. Безымянный может попытаться снова заполучить тебя!
- Мы все равно ничего не сумеем сделать. Буду надеяться, что он не сунется в жилище ангела.
- Не ты не я не знаем этого…
- О чем это вы? – Спросил у девушки Гальнеккен.
- Не важно. Будь, что будет. Пойдем, Галь-Рикки.
- Мы обязательно вернемся и что-нибудь придумаем! – Быстро произнес Галь-Рикки, тоскливо переводя взгляд с Вердера на Кейт и обратно.
- Не двигайтесь с места, двое молодых безумцев! Сейчас я соображу, чем еще можно поддеть эту решетку!
- Гидеон…
- Что? – Насторожился Вердер, уловив перемену интонации в голосе подопечного.
- Решетка опустилась не случайно. И тебе ее не сломать. Этот металл добывался не на земле, расплавлен не в горне, и ковали его не люди. Думаю, что Молот сам выбирает тех, кто должен предстать перед ним. Мы уходим, а вы остаетесь нас ждать на этом самом месте.
- Эй, мальчик, не говори глупостей! – Вердер подскочил к решетке и попробовал ее приподнять, мускулы у него на руках вздулись, на лбу выступили крупные капли пота, но тяжелая конструкция даже не шелохнулась. – Хилтово железо… Ты не отправишься без меня к Джамаэлю! Эта тварь тебя сожрет, парень! А если там будут еще Пораженные?! Эльза в одиночку со всеми не справится, как бы хорошо она не владела шпагой! Мы проследуем за тобой до самого конца, каким бы он ни был!
Юноша грустно покачал головой:
- Прости меня, Вердер, но я поступлю так, как должен.
- Галь, не смей… - почти простонала плачущая Кейт.
Лицо Галь-Рикки задрожало, но он сразу же упрямо сжал губы. Сейчас он не мог позволить себе поддаться чувствам. Постоянно оглядываясь через плечо, он двинулся в глубину коридора, в мерцающий полумрак, где клубились тени. А Эльза пошла следом за ним.
- Я обязательно вернусь. – Эти слова Галь-Рикки были обращены к Кейт. - Если что, Гидеон сумеет тебя защитить. Не плачь. Ты же у меня сильная…
Кейт все равно его не послушалась. Плечи ее затряслись и она закрыла лицо руками.
Вердер, видя, что двое его подопечных уходят, а он не в силах на это повлиять, был вынужден смириться с происходящим. Он выпрямился, провожая Галь-Рикки и Эльзу взглядом своего единственного целого глаза. В этот момент Вердер чувствовал себя старым, очень старым, и еще смертельно уставшим. Ему больше не за кого было бороться, проходя насквозь неисчислимые толпы врагов. Сейчас он, непревзойденный убийца, мастер варгу, человек-таран, не боявшийся никого и ничего на свете, был беспомощен, как слепой котенок.
- Будьте там осторожней, мальчик, собиравшийся стать моей совестью, и девушка, не уступившая тьме, - сказал он, когда два удалявшихся силуэта успели превратиться в смутные тени.
- Мы постараемся, - едва слышно донеслось в ответ. Гидеон не смог разобрать, кто именно ему ответил.
Уже через секунду Гидеон Вердер и Кейт из Ханторфа остались вдвоем.
***
Стены и пол коридора, по которому они шли, состояли из слабо мерцающего серого камня. Каких-либо магических источников света здесь не наблюдалось, да они и не требовались, мерцание исходящее от стен позволяло уверенно идти вперед, не боясь наткнуться на какое-нибудь неожиданное препятствие. Коридор начал изгибаться и, закручиваясь спиралью, уходить вверх. Конечно, где же еще положено находиться ангелу, пускай и обезумевшему, как не в самой верхней части своего огромного жилища? Галь-Рикки и Эльза шли вперед не разговаривая. Юноша пытался представить, что он скажет, пробудив Джамаэля. Ведь не ляпнет же он ему: «привет, я пришел, давай ты не будешь губить человечество, ведь это просто отвратительная затея!». Ангел ждет от него других слов. А, возможно, и не ждет. Возможно он давно принял для себя решение, и эта беседа для него только формальное исполнение того, что завещал ему Вседержитель. Только сейчас Галь-Рикки полной мере осознал, с кем ему предстоит встретиться. С древним существом, видевшим юность вселенной, с первенцем творения, лицезревшим Самого Предвечного и Нерожденного. С созданием, видевшим, как возникают посреди безбрежной тьмы звезды, ныне уже успевшие состариться. Ему стало по-настоящему страшно. Страх преследовал его и раньше, но тогда его заглушало постоянное нервное напряжение загнанного зверя, по пятам которого идет упрямая неотступная погоня. Во время бегства от преследователей ему некогда было испытывать страх.
Эльза Дер Махт, в отличие от своего спутника, погруженного в свои мысли, в основном смотрела по сторонам, в любой момент готовая отразить внезапную атаку.
- Слишком тихо. – Девушка решила выразить словами свои опасения. – Как в лесу перед грозой – ни дуновения, ни один листик не шевельнется, зато потом сразу ливень стеной и молнии. Так и здесь, словно вся эта громада притаилась и ждет, чтобы броситься в неожиданную атаку.
- Джамаэлю незачем нас больше испытывать, мы и так уже громко постучались к нему в дверь.
Когда Галь-Рикки и Эльза прошли очередной поворот, следуя прихотливым изгибам мерцающего коридора, то перед ними открылся зал, настолько просторный, что в нем мог поместиться весь Лемминк вместе с полем для пашни. Эльза Дер Махт негромко ахнула. С теряющегося во мраке потолка свисало множество фигур в форме перевернутых пирамид, похожих на пещерные сталактиты, только много больше по размерам и испускающих тусклый синий свет. В остальном же это огромное помещение было совершенно пустым, если не считать установленного в самом центре на железной подставке высокого овального зеркала. Зеркало казалось неуместным здесь, как роза, внезапно распустившаяся посреди сугроба.
«Диамантовый чертог», - произнес неизвестный подсказчик в голове Галь-Рикки. Он был уверен, что пришел к концу своего пути, вот только хозяин Рэксгеллора отсутствовал в своем тронном зале. Осторожно, словно ступая по ненадежному апрельскому льду, покрывавшему пруд в его родном Лемминке, юноша двинулся дальше, с замиранием сердца слыша, как гулко отдаются его шаги под высокими сводами помещения. Эльза на несколько секунд замешкалась, недоверчиво вглядываясь под высоченные своды, словно там мог прятаться кто-нибудь с недобрыми намерениями.
Пол покрывали плотно подогнанные друг к другу широкие пятиугольные плиты из материала, который Гальнеккену еще не приходилось видеть. С одной стороны этот материал был тверд как камень, а с другой – прозрачен как стекло. В глубине этого «стекла» застыли какие-то существа, не похожие ни на одного из обитателей земной тверди или жителей морской пучины – многоглавые, крылатые, змеехвостые, с суставчатыми конечностями, и оскаленными пастями.
«Не иначе, это создания Изнанки, поверженные самим Джамаэлем, его трофеи», - решил Галь-Рикки, с содроганием глядя на выпученные глаза заключенных в прозрачный камень существ. У него поубавилось уверенности в том, что он сможет произнести хотя бы одно связное слово, когда грозный ангел явится ему во всем своем жутком великолепии. Чтобы прогнать упадочнические мысли, он стал оглядываться по сторонам, однако быстро понял, что лучше бы он этого не делал, поскольку убедился, что стены зала состояли все из того же прозрачного материала и заключали в себе еще более уродливых пленников. Его взгляд приковало к себе создание, лишь немногим уступавшее по размерам богине ночи Анахте, заточенное в стене по правую руку от него. Создание походило формой тела на рыбу, только у этой «рыбы» имелись трехпалые руки и голова, отдаленно похожая на человеческую. Это казалось невозможным, но в мутном глазе (две сажени в поперечнике), словно выступавшем из стекла, ему почудилось что-то живое. Гнев, ярость, отчаяние, - все это было во взгляде существа, заключенного в прозрачный камень.
«Они живы и они мучаются», - понял Галь-Рикки, с трудом заставив себя больше не смотреть на несчастную тварь. К нему пришла уверенность, что он должен обязательно подойти к зеркалу и посмотреть в него. И тогда… Что будет тогда? Юноша пожал плечами в ответ своим мыслям, и направился к центру зала. Чудовища, замершие в полу и в стенах, молча провожали его неподвижными взглядами.
Негромкий возглас за спиной заставил мальчишку стряхнуть оцепенение и резко повернуться назад. Эльза Дер Махт, мелко дрожа всем телом, пятилась от кого-то, или от чего-то, надвигавшегося на нее из коридора, откуда они вместе только что пришли. Прозрачные плиты ощутимо вздрогнули под чьей-то тяжелой поступью, а тишину разорвал многоголосый рев, раскатами грома отразившийся от высоких сводов потолка. Парящий Дворец, оказывается, еще не исчерпал свои неприятные сюрпризы. У Гидеона Вердера не нашлось времени, чтобы рассказать Галь-Рикки о страшном ночном приключении в окрестностях замка Шабверды Инхелейм, либо он просто не захотел усугублять и без того тяжелое душевное состояние подопечного, и поэтому получилось так, что Гальнеккен ничего не знал о проклятии, вот уже три столетия преследующем потомков рода Дер Махтов по женской линии. Он решил, что к ним все-таки решил пожаловать сам Джамаэль. Эльза обратила к нему свое побелевшее от ужаса лицо. Кровь отхлынула у нее от щек и тонкое лицо девушки стало белее даже ее светлых волос.
- Беги, Галь-Рикки! Беги изо всех сил!
- Куда бежать? От кого?
- Безымянный пришел за мной, а это хуже, чем смерть! Он создание Изначальной тьмы и питается душами, тебе его не остановить! Он – проклятие моего рода на протяжении трёх столетий!
Галь-Рикки настраивал себя и готовился совсем к другой встрече, совершенно с другим существом. Он понятия не имел о том, что есть еще какой-то Безымянный из тьмы, от которого надо бежать со всей мочи.
Тень. Извивающаяся, шипящая, многоглавая тень, похожая на клубок ядовитых змей, величиной вдвое больше чудовищного Мантонга. Сейчас эта тень выползала, вернее вываливалась из слишком тесного для нее коридора – черная, свирепая, голодная. Тень, привыкшая поглощать души, как прожорливая летучая мышь ночную мошкару. Древнее порождение межмировой пустоты, что существовала задолго до того момента, когда начало свой отсчет время.
Безымянный никогда не отступал. То, что двигало им было недоступным людскому пониманию, а пульсация его злобной ауры напоминала переполненное раскаленной лавой клокочущее жерло вулкана. Накануне он проиграл схватку, но теперь рассчитывал взять реванш и тем самым выиграть затянувшееся сражение. Столетия назад могучий колдун, которого звали Луциан Дер Эмбона, призвал его из хмурых морей небытия, наполненных бушующей пустотой, обещав множество жертв, тысячи человеческих душ. Колдун обманул его, людские чародеи всегда обманывали. Вместо нескончаемого потока жертв он получил тоненький ручеек, несколько поколений одного и того же почти заглохшего рода. Но только этот «ручеек» позволял ему оставаться в этом мире, и поэтому Безымянный не мог оставить в покое ту, что была ему предназначена с самого ее рождения. О том, что он станет делать после того, как заберет последнюю из рода Дер Махтов, он не задумывался. Сейчас с этой упрямой представительницей рода людей не было того, кто впервые за все бесконечно долгое время его существования смог помешать Безымянному. Странного человека, защищённого от любой магии. Но этот человек выиграл для девушки только отсрочку. Без него Эльза Дер Махт была обречена.
Эльза перестала пятиться и остановилась прямо перед ползущей на нее извивающейся громадой.
- Так даже лучше. Пускай на мне все это закончится… Иди сюда, черная тварь, и делай свое дело!
Галь-Рикки действовал инстинктивно, на уровне рефлексов. Подбежав к Эльзе, он потянул ее за руку к себе, прочь от наступающего кошмара, целиком состоящего из нитей тьмы и разверстых пастей, исторгающих голодный рев. Тело девушки напряглось, долю секунды она сопротивлялась, отказываясь двигаться с места, но затем хаддарианка всхлипнула и, повернулась к Галь-Рикки лицом, из ее глаз струились слезы, проделавшие две дорожки на бледных щеках, запачканных пылью Рэксгеллора.
- Тебе придется меня оставить. Пойми, сейчас ты ничем не поможешь, только сам пропадешь зазря. Вердера рядом нет, он бы сумел, а ты нет. Беги, пока еще есть время! Спасай мир, тебе обязательно надо дойти, ангел ждет тебя! – Сбивчиво затараторила Эльза. – Я постараюсь его задержать, настолько, насколько смогу.
- Это я дал Вердеру силу, – чужим голосом ответил Галь-Рикки, – и ангел пока подождет. Мир я спасу позже.
Эти слова произнес не он сам, а его старый знакомый «другой Галь-Рикки», возможно не менее древний и страшный, чем безымянное порождение ночи, явившееся за Эльзой. Она уже слышала этот измененный голос буквально час назад, когда Гальнеккен обратил в бегство орду Пораженных. Если бы взгляд Эльзы не застилали слезы, она бы заметила, что в глазах Галь-Рикки появилось пока еще слабое оранжевое свечение.
- Сегодня ты останешься голодным, Хилтониэль, Первый Душедробитель! – Угрожающе низким тоном произнес «другой Галь-Рикки», медленно отступая от Безымянного, и увлекая за собой Эльзу Дер Махт. С каждым шагом они приближались к одиноко стоящему зеркалу в центре просторного зала.
Последние слова юноши вынудили создание замешкаться. Переплетенные узлами нити изначальной тьмы отдернулись назад, как от прикосновения к раскаленной поверхности. На какое-то время оно застыло, словно пребывая в нерешительности. Этот человек назвал его ИМЯ! Имя Безымянного!
Не выпуская руки Эльзы, Галь-Рикки сделал еще один шаг и его спина уперлась в холодную ровную поверхность стекла. «Другой Галь-Рикки» ушел так же быстро, как и появился. Мальчишка повернул голову, чтобы увидеть свое отражение в зеркале.
Зеркало казалось самым обычным, те что он видел в замке Шабверды Инхелейм выглядели намного роскошнее. Простая, даже не позолоченная подставка, вытянутый овал стекла выше человеческого роста. В первое мгновение гладкая поверхность зеркала показалась ему абсолютно черной, не отражающей ничего. Затем Гальнеккен увидел себя. Юношу шестнадцати лет, с успевшими отрасти за время долгого пути волосами и пытливым, настороженным взглядом. Глаза Эльзы, выглядывавшей из-за его плеча, смотрели так же внимательно и напряженно, ее слезы успели высохнуть. Где-то на заднем фоне ворочалась глыба Безымянного, продолжавшего упрямо ползти за своей добычей. Вот только теперь, в действиях древней иномировой сущности появилась нерешительность. Рядом с его предначертанной жертвой находился не простой человек, чья аура сияла как солнце. И этот человек мог ему помешать.
Когда Галь-Рикки уже собрался повернуться обратно, чтобы лицом к лицу встретить подступающий безымянный ужас, изображение в стекле зашевелилось. Издав сдавленный возглас, он отступил от зеркала, увлекая за собой Эльзу. Девушка тоже увидела в зеркале то, что секундой ранее заметил Галь-Рикки, и ее хрупкие пальцы больно вцепились в кожу на его предплечьях.
Что-то «набухало» под зеркальной поверхностью, готовое выйти наружу и поглотить погрязший в пороках мир людей. Что-то грозное, что-то непередаваемо ужасное. Галь-Рикки и Эльза очутились между двух напастей – с одной стороны к ним полз алчущий человеческих душ Безымянный, а с другой готовилось к нападению существо, обитавшее в глубине темного зеркала.
В полу и стенах ожили заточенные в глубине твердого кристаллического вещества порождения Великой Тени – их зубастые пасти беззвучно закрывались и открывались, когтистые многосуставчатые лапы конвульсивно дергались, царапая изнутри прочное «стекло». Складывалось впечатление, будто обездвиженные создания пытались убежать от того, что с минуты на минуту должно было появиться в Диамантовом Чертоге, но освободиться из плена равнодушного стекла они не могли и только судорожно бились. Поверхность зеркала стала полностью черной, почти антрацитовой, темнее чем затянутое плотной пеленой облаков небо в безлунную ночь, однако она не оставалась неподвижной, в ней продолжало что-то двигаться, упорно пытаясь прорвать тонкую «пленку», отделявшую реальность от мира чудовищных грез. В зале начало холодать, точно где-то открыли двери в лютую стужу.
Он пробуждался. Он шел из царства кошмарных снов, из непредставимой бездны, где голодные сущности, подобные Безымянному, яростно терзали друг друга в нескончаемой и бессмысленной битве. Он шел, облаченный в тлен, в короне из мрака и плаще из кипящего хаоса. Он шел для того, чтобы исполнить древнее пророчество и навсегда, бесповоротно завершить историю рода людей. Одинокий и безумный, видевший на своем веку нескончаемую смену эпох, наполненных пустотой, болью и отчаянием. Любимое, но тем не менее брошенное и забытое, дитя Творца, неумолимый Молот Его Воли, Пасынок Неба, могучий ангел Джамаэль.
Синеватое свечение свисающих с потолка зала «сталактитов» начало гаснуть, гладкий пол покрылся плотной коркой инея, скрыв от Галь-Рикки безобразные личины извивающихся порождений Изнанки. Почти неосознанно, инстинктивно, мальчишка сплел формулу защитного экрана, и эта формула, против его ожиданий, получилась без искажений, запечатав пространство вокруг него и девушки в непроницаемый энергетический кокон. Хотя мог ли магический экран защитить их от того, кто видел, как среди сплошной пустоты вспыхивали новорожденные звезды, как из сгустков первородной материи начинал возникать будущий мир людей? Что могли они противопоставить тому, кто внимал словам Создателя Сущего, кто мог смотреть на Творца во всем Его Божественном великолепии? Тройной дар Галь-Рикки, который ничего не значил по сравнению с мощью ангела, или наивную веру в то, что не смотря на пророчество, все закончится хорошо, что все странники вернутся живыми домой, и на следующий день на востоке опять взойдет солнце?
- Это Джамаэль, – зачем-то произнесла имя ангела Эльза, хотя и так было понятно, кто именно собирался предстать перед ними во всей своей ослепительной ангельской красе.
- Да, – шёпотом отозвался Галь-Рикки, – это великий Ангел Света, младшее дитя Творца, он пробуждается.
Продолжение следует...
- Часть 31 (будет опубликована 03.09 в 15:00)
Автор: В. Пылаев
Источник: https://litclubbs.ru/articles/67688-koldun-i-bezdna-glava-30-diamantovyi-chertog.html
Содержание:
- Часть 12
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
