Когда он подпрыгнул и, ухватившись за край лопасти, потянул вниз, раздался громкий и мерзкий хруст
Эпизод 1. На улице пошёл дождь. Скажем так – слегка заморосило. Погода имеет паршивое свойство вносить свои коррективы в самый неподходящий момент. Даже самые продуманные и тщательно спланированные мероприятия, порой, срываются из-за капризов природы. Ещё за сутки все работники предприятия были осведомлены, что девятого июля будет общее собрание. То, что у бывшего полковника, сапога по фамилии Зуев, фантазия была убогой, догадывались многие, но не до такой же степени… Его фраза, мол, чего в духоте сидеть, коль погода на улице хорошая, была наглядным тому подтверждением. Напротив, как раз-таки окон его кабинета в нестройную шеренгу, а ля толпу выстроились два десятка мужиков в самой разномастной и разнокалиберной рабочей одежде и несколько женщин, выделявшихся яркими пятнами среди серой массы. Возле директора стояли его зам, секретарша, которая держала в руках папку с документами, и…Ксения. Иван, вообще, не хотел идти на это мероприятие, сославшись на занятость по работе, но мужики настояли – только ты, Алексеич, дескать, сможешь этому остолопу что-нибудь ответить. Но, что-либо говорить ему жутко не хотелось – могла пострадать репутация Ксюхи. А, вот, как раз этого-то допускать было нельзя ни в коем случае.
- Ну, что? Вроде бы все здесь? – Зуев по своей неистребимой полковничьей привычке говорил сквозь зубы. Да и юмор у него был соответственный – а то вас и не соберёшь всех вместе. Вечно вас приходиться по углам выковыривать, как кильку из банки... – Засмеявшись своей собственной глупой и сомнительной шутке, директор продолжил – послезавтра приезжает комиссия. Так что...
Что ещё он хотел добавить или же сообщить какую другую потрясающую новость, осталось тайной – пошёл дождь. Пришлось собрание скомкано прервать и переместиться в один из ангаров. Пока народ с матерными шутками-прибаутками потянулся на другое место дислокации, Иван постарался незаметно улизнуть. Как же ему хотелось подойти к этому напыщенному индюку и хорошенько врезать ему по морде. Но... Что, но! Рядом с директором была она. Да и работа, в принципе его устраивала...
…Как всегда, за два-три дня до прыжков в часть прилетали несколько вертушек. Кажется, в авиации такое подразделение называется дивизион. Увидев, как на площадку, застеленную дырчатыми металлическими пластинами, медленно опускаются эти огромные и неуклюжие туши, Иван вспомнил один прошлогодний забавный эпизод. После посадки Атаманов тогда погнал их всех, на посадочную площадку. Если в небе МИ-6, более или менее, ещё смотрится, создавая впечатление мощи́ и грубоватой элегантности, то на земле это толстая корова на колёсах – транспортная корова. На время длительной стоянки лопасти вертолёта было положено пригибать к земле и закреплять специальными крюками и колышками. Короче, привязывать его к земле. Иван назвал эту операцию как Гулливер в стране лилипутов, по мотивам своего любимого в детстве диафильма, а Кудинов хохотнул, мол, чтоб не убёг случаем. Так вот, когда он подпрыгнул и, ухватившись за край лопасти, потянул вниз, а Женька с Митькой перехватили, прижимая эту гигантскую железяку, длинной больше пятнадцати метров, к земле, раздался громкий и мерзкий хруст. От неожиданности они выпустили из рук лопасть, а потом долго чесали репки – докладывать или не докладывать… Доложить всё-таки пришлось, хотя Кудинов мрачно предположил, что «губы» им не миновать, а Попов, так вообще, про дисбат вспомнил. Но, после повторного обследования, когда диагноз подтвердился, пилот их, всех троих, по-отечески обнял и попросил Атамана отпустить их в увольнительную, ну, или хотя бы объявить благодарность.
После репетиции парада, Иван сразу пошёл домой. Теперь квартира в офицерском городке воистину стала для него домом. Дом – это не просто крыша над головой и не точка в пространстве с указанием местоположения, а место, где тебя ждут и куда хочется возвращаться. После завтрака Ксюша заявила
- Потом не задерживайся… Сразу домой! Понял?
- А что ты хотела, Ксюш? Я хотел с Колькой поболтать. Я ему тогда обещал…
- Потом пообщаетесь! Я хочу сегодня голову помыть… Будешь мне укладку делать! – крутя пальцем локон своей роскошной гривы, безапелляционно заявила она. В халате, накинутом поверх ночной сорочки, небрежно подпоясанным полураспустившимся пояском, с припухшими после сна алыми щеками, подслеповато щурясь без очков и в чёрных коротких носочках, она выглядела так, что на мгновение он даже перестал дышать.
- Ксюшенька, ну, что ты, в самом деле… Пусть Ванечка сходит. Не всё ж ему рядом с тобой находиться… – неожиданно вступилась за него Людмила Сергеевна.
- Мама, это срочно! – непреклонно заявила дочь.
- Хорошо, Ваше величество, принцесса Ксения. Как только, так сразу! Как штык…в одном месте…! А то ж, ведь, шаг вправо, шаг влево…
Увидев, что Ксюша, молниеносно нагнувшись, схватила тапок, Иван выскочил за дверь, дабы увернуться от, летящего в него, тяжёлого снаряда. Пока он торопливо шагал в сторону плаца, неожиданно пришла мысль – а, ведь, прав был тогда Атаман, ох, как прав! Назвав тогда Ксению властной мадамой, старший прапорщик даже не подозревал, насколько точно он угадал с оценкой её характера.
Командовал репетицией, как ни странно, начальник штаба отряда майор Тихомиров. Совершенно безликое и безвольное существо по прозвищу Тихоня. Иван как-то раз пообщался с ним в нестандартной ситуации и понял насколько метким определением наградили его солдаты. Однажды, ещё прошлым летом, выглянув в коридор из кабинета подполковника Михайлова, майор подозвал, проходившего мимо Ивана
- Товарищ солдат!
- Я, товарищ майор!
- Кузнецов, кажется?
- Так точно, товарищ майор!
- Мне нужна Ваша помощь. Зайдите ко мне на минутку.
От такого нонсенса Иван слегка опешил. Будучи в то время ещё салагой, он не сразу сообразил, что от него требуется. Пока Марушко, идущий следом, не толкнул его в спину
- Ну, шо застыв, как кинь бэзногый. Давай шевелись, коль начальству трэба…!
В кабинете на двух сдвинутых столах лежала огромная карта, склеенная из мелких листов. Так называемая склейка, считавшаяся секретным документом. Уж об этом-то Иван кое-что знал. Недаром же у них у всех, учившихся или закончивших обучение в разведшколе был допуск по форме номер два. Но, едва он переступил порог кабинета, Тихомиров всучил огромную охапку длинных бумажных обрезков
- Вы не могли помочь мне всё это утилизировать… Как Вы думаете, где мы сможем это осуществить…?
В дополнение ко всему прочему майор был ещё и отказником. Одним из немногих офицеров за всю историю бригады, отказавшимся прыгать с ИЛ-76. И не любили его, по большей части, именно из-за этого.
На самом деле строевую подготовку Иван любил. Не то, чтобы обожал, но относился к этому элементу службы весьма добросовестно и с недюжинным рвением. Старшина, заставляя, в качестве наказания, маршировать его на плацу по квадратам, даже не мог предположить, что ему это нравится.
Стоя в строю между Родченко и Поповым, Иван обратил внимание на отсутствие своего заклятого друга
- А Кудя где?
- В санчасть пошёл. – точно так же, не поворачивая головы по стойке смирно, ответил Николай.
- Кузнецов, разговорчики в строю…! – рявкнул Мохнатый, стоявший рядом с начальником штаба – опять нарываешься… – но тут же осёкся, сообразив, видимо, кое-что.
- Ты смотри-ка, Кузя, а старшина у нас поумнел…слегка – в полголоса прокомментировал сзади Гена Карпов.
- Всё, Кузя, потом поговорим. А то репетицию сорвёшь – прошептал Родченко.
Ссылки на предыдущие части цикла: