Никакого постельного белья заключённым не полагалось. Иван долго смотрел на звёздное небо сквозь маленькое зарешеченное окно. Отсюда даже была видна луна.
Эпизод 2. По заднему краю этого монументального сооружения тянулась во всю его длину земляная насыпь, точно такая же, как и по бокам. А поверх была протоптана тропинка. По началу они не придали этому значения, теперь же стало понятным её происхождение – это был обычный маршрут обхода и осмотра объекта.
- Что значит, просто отдыхаю?!!!! Вы что себе позволяете, товарищ солдат!? Извольте представиться старшему по званию!!!
- Водитель-электрик рядовой Кузнецов!
- Объявляю Вам трое суток ареста! За нахождение на территории секретного объекта и за то, что Вы самовольно покинули часть...
А вот это уже было не смешно. С начальником стрельбища сталкиваться Ивану ещё не приходилось, но говорили ребята, что он контуженный на всю голову. Просто помешан был товарищ на режиме и на выполнении поставленной задачи. Хотя, наверное, это было правильно. Но Ивана тут же обожгла мысль – там же Ксюша одна!
- Товарищ старший лейтенант, мне кажется, что Вы потом об этом пожалеете. Очень сильно пожалеете...
- Товарищ солдат, Вы мне угрожаете!? – Господи, до чего же противный голос – мелькнула у него мысль.
- Никак нет, товарищ старший лейтенант. Просто мне так кажется, почему-то...
- Тогда следуйте за мной...
От стрельбища до караульного помещения и, соответственно, до гауптвахты было довольно далеко и всю дорогу Ивана не покидали тоскливые мысли – ну, вот и всё. Не справился, не выполнил приказа полковника. А Ксюша... Не дай бог, если у неё случится приступ – её отец тогда его вообще убьёт...
Доложив начальнику караула, старлей, с чувством выполненного долга уже собрался уходить, когда Иван сделал последнюю попытку исправить ситуацию
- Товарищ старший лейтенант, Вы командиру бригады доложите о том, что Вы сделали. Или хотя бы начальнику штаба...
- Не волнуйтесь, товарищ солдат, я доложу, как положено по уставу.
А потом начался ад... У Ивана отобрали все личные вещи – военный билет, комсомольский билет, водительское удостоверение, ручку, ежедневник, который ему подарила Ксения, записную книжку, пачку сигарет, коробок спичек, даже черновик, что лежал в нагрудном кармане. Берет, ремень и шнурки на ботинках тоже положено было снимать.
После обеда, который привозили в термосах из столовой, началось любимое развлечение караульных – воспитательный процесс. Чтобы до каждого, кто сюда попал, дошло, что так делать больше нельзя. Ай-яй-яй, нельзя! Арестованных заставляли подметать небольшой плац перед караульным помещением собственными телами, ползая по асфальту по-пластунски взад-вперёд. Потом начинались специальные физические упражнения – приняв упор лёжа, отжиматься на кулаках. При этом выполняя норматив – несколько подходов по тридцать раз. После ужина влажная уборка в караулке. При отсутствии швабры и половой тряпки мыть полы приходилось своими тельняшками. Правда потом разрешили, в качестве жеста доброй воли, мол, мы же не звери какие, постирать их под краном в туалете.
После отбоя в камере отстёгивали откидной топчан. Никакого постельного белья заключённым на гауптвахте не полагалось. Иван долго смотрел на звёздное небо сквозь маленькое зарешеченное окно. Отсюда даже была видна луна. Горький смех был утешением. Иван всегда старался в сложной ситуации немного поиздеваться над самим собой. Но тревожные мысли о Ксении и о своей дальнейшей судьбе перебивали все остальные мысли. От желания собственноручно придушить этого старлея-придурка, до планов как отсюда выбраться или хотя бы передать весточку-сообщение Ксюше. Первые три часа пребывания в узилище Иван надеялся, что вот-вот, именно сию минуту, на дорожке, ведущей к караулке, появится мощная и величественная фигура командира бригады или немного долговязая и нескладная начальника штаба, ну, на худой конец, ненавистного старшины. Но... К отбою, после всех издевательств охранников пришла другая мысль, злая и нехорошая – а кому ты, собственно говоря, нужен и кто ты такой есть на самом деле, чтобы за тобой приходил аж целый полковник. Потом Иван начал сопоставлять и анализировать поведение караульных. По свидетельствам побывавших на «губе» подобной жестокости никто не замечал – да жёстко, да беспощадно, но до мытья полов никто ранее ещё не додумался. А это значит, что опустить или унизить хотели именно его. Но за что?!
Чтобы хоть как-то отвлечься и попытаться уснуть, он начал складывать слова в строчки – звёзды, ночь, луна на небосводе... Дальше четвёртой строки дело не пошло – перед глазами снова появился образ Ксении. Как же так, Ванечка, что ты натворил, мне плохо, но я держусь... Держись, милая, скоро за мной придут – мысленно он отвечал и себе, и ей. Ни страха, ни раскаяния не было, просто саднили ободранные колени и локти. Осмотрев в свете луны, свои брюки и куртку, Иван с облегчением отметил, что всё можно зашить и даже незаметно. Попутно пришла идиотская мысль – была бы обычная гражданка, то после такого... испытания остались бы одни лохмотья. С разбитыми в кровь костяшками пальцев было сложнее – туда могла попасть грязь. Ну, да бог с ними – если об этом не думать, то всё будет нормально. До свадьбы, как говорится, заживёт. Ненароком, ассоциативно, вспомнился Атаманов со своим предостережением. Правильно, значит, свадьбы, пока не будет. Вспомнился Шурик из «Кавказской пленницы» – кто украл?! А, ну, да... Свадьбы не будет!!!
Надев куртку на голый торс, а мокрую тельняшку расстелив на досках топчана, Иван долго ходил взад-вперёд по маленькой одиночной камере. Ко всему прочему ещё сильно болела разбитая губа – после пятого или шестого подхода при отжимании охранник подошёл и несильно, правда, ткнул его ботинком в лицо, заставляя подняться.
В шесть утра загремел засов и заскрипели отроду немазаные петли тяжёлой железной двери. Поспав всего пару часов, Иван выбрался на яркий солнечный свет. После голых досок болело всё, но это было не самое страшное – предстоял новый день и новые унижения. После завтрака, стоя в строю вместе с пятью собратьями по несчастью, он думал только о том, как пережила эту ночь Ксюша. Когда на импровизированный плац вышел начальник гауптвахты, Иван даже не поднял головы. Но удивлённый возглас вывел его из состояния задумчивости
- Кузнецов, твою богу душу мать! Ты как здесь оказался?! – старший лейтенант Филимонов, бывший командир роты минирования, а ныне начальник «губы», был в яростном недоумении. С ним Иван был знаком ещё с карантина, поскольку жили они тогда в расположении его роты. – «кч» уже собрался всю бригаду по тревоге поднимать на твои розыски...! А он тут прохлаждается! Что произошло!?
- По собственной глупости, товарищ старший лейтенант. – ожидая дальнейших матерных эпитетов, он внутренне сжался, но их не последовало.
Филимонов вдруг сорвался с места и бегом помчался в караульное помещение. Через несколько секунд из открытого окна кабинета начкара донёсся его голос
- Товарищ полковник, нашёлся Ваш беглец... В моём хозяйстве... Так точно... Не могу знать... Есть дождаться...
Странный телефонный диалог сначала Ивана насторожил, а потом до него дошло, что он звонил командиру бригады.
- Ну, что допрыгался, романтик хренов? – бывший командир роты минирования был человеком жёстким и порой даже жестоким и посему даже сочувствие из его уст звучало весьма своеобразно – рассказывай. Что ты там натворил...?
- Меня привёл сюда начальник стрельбища...
- Кто!? Плужников что ли?
- К сожалению, не знаком с ним лично. – Иван попытался ответить с достоинством, но начальник «губы» не обратил на это внимания и молниеносно осадил его
- Ты не умничай тут... Так что ты ему такого сделал?
- Ничего, товарищ старший лейтенант. Просто я ему не понравился...
Ссылки на предыдущие части цикла: