Эпизод 1.
Полковник Сидельников принял командование бригадой всего четыре месяца назад, аккурат перед Новым годом. Предшественник оставил ему, так сказать, в наследство массу проблем, которые нужно было срочно решать. Да, в принципе, ничего страшного в этом не было – он, боевой офицер, прошедший через многое – трудностей не боялся. Да и по сравнению с предыдущим местом службы, это был райский уголок. Тем более, что начальником штаба здесь был майор Мудрецов. Да, уж, вот где довелось снова встретиться... Тогда, в восемьдесят втором... Они уже и не надеялись больше встретиться. Но пути господни неисповедимы – и вот они снова вместе. Вытаскивая тяжело раненого старлея из-под огня обезумевших фанатиков-африкаанс недалеко от гидроузла на реке Кунене, капитан Сидельников считал, что просто выполняет свой долг. Но старший лейтенант Андрей Мудрецов поклялся, что если останется в живых, то сделает всё для того, чтобы вернуть должок. Они не были друзьями, потому что не успели подружиться, но, встретившись здесь они крепко, по-мужски, обнялись
- Ну, здорово, что ли, Андрей!
- Здравствуй, Виктор Иваныч!
Скупо и сдержанно.
Неприятности начались с самого утра. Вернее, ещё ночью. У Ксюхи опять начались приступы. Весеннее обострение. Пять лет назад, когда он служил ещё в Тракайской дивизии его пятнадцатилетнюю дочку изнасиловали четверо дагов. Будучи в то время майором, командиром разведбата, Виктор Иванович провёл собственное крутое расследование. Были у него тогда и возможности, и связи. Подонков нашли, ими оказались солдаты-срочники из соседнего десантно-штурмового батальона его же дивизии. Их судил военный трибунал, поскольку они находились в тот момент на военной службе. Каждому по два года дисбата, а после по шесть лет колонии строгого режима. Но психика ребёнка была сильно повреждена – девочка не смогла больше учиться в школе, у неё начались припадки. Приступы неконтролируемой агрессии сменялись периодами затяжной апатии. Командир дивизии посоветовал Сидельникову отправить дочку в психиатрическую лечебницу, попросту сдать её в психушку. Но как он мог собственноручно подписать своему ребёнку приговор...? Люся, Людмила Сергеевна, его жена, тоже была против – она чуть не поседела, когда узнала о таком совете командира дивизии. В итоге, вот уже пятый год они мучаются вдвоём с женой. Особенно тяжко приходилось в конце апреля-середине мая и в середине-конце октября.
А тут ещё пришёл запрос из Рязанской комендатуры – двое дембелей из его бригады нажрались в увольнении и затеяли драку с патрулём. Мало того, что в Рязани, так ещё и сумели скрыться в неизвестном направлении. Ха, в неизвестном – домой они вернулись, в бригаду. Причём даже не опоздали. Можно было бы гордиться своими разведчиками, но что теперь с ними делать, с этими поросятами. Сегодня с утра Андрей доложил, что оба дебошира сидят на «губе» и ждут решения комбрига. Тут ещё Люся позвонила – у Ксюши снова приступ. Что ему делать он не знал – вызывать на ковёр этих двух обормотов из третьего батальона или бежать домой помогать жене справиться с буйством дочери. Ей уже двадцать. Крупного телосложения – вся в отца, Виктор Иванович тоже был, отнюдь, не тростинкой – и справиться с ней в припадке ярости мог только он. Во время обострений им с женой приходилось по ночам, иногда, даже связывать её, полностью обездвиживая и затыкая рот, чтобы, не дай бог, соседи ничего не услышали. В таком вопросе моральный аспект тоже очень важен – полковнику было, в общем-то, до лампочки, что про него говорят за спиной сослуживцы, но Люся... Она очень сильно переживала. Переживала именно за него. Полковник очень сильно любил свою жену и дочь, чтобы оставить без внимания всё это. Здесь было много нюансов – на службе он царь и бог, единственный закон для подчинённых и вершитель судеб, а дома любящий, но несчастный отец и муж.
- Не переживай ты так, Виктор Иваныч... – Мудрецов сидел в кабинете у командира части. В последнее время он часто сюда приходил. И по делам службы и просто так. Кое-кто из сослуживцев уже начал завистливо поглядывать в его сторону, особенно полковник Алымов, замкомандира. Ведь, именно он рассчитывал занять этот кабинет. Но спорить с полковником Сидельниковым никто не решался. – всё наладится. Вот увидишь... Я понимаю...
Закончить свою мысль Андрей Григорьевич не успел – зазвонил телефон.
- Слушаю, полковник Сидельников... – если звонил этот телефон, то представляться было необходимо. Могли позвонить и из штаба округа.
- Витя, это я Люся...
Полковник недовольно поморщился – сколько раз он говорил жене, что звонить по этому номеру только в экстренных случаях. Да, там, на «Возике», на АТС при штабе бригады, сидел проверенный боец с допуском по форме номер один, но всё равно...
- Ну, что там опять стряслось. Докладывай... Только быстро.
- У Ксюшеньки снова началось...
- Ясно. Минут через пятнадцать буду...
- Подожди, Витя... Я всё расскажу по порядку... В общем, возле нашего дома ребята убирали листву... – она всегда называла солдат ребятами. Жалко ей было их. – Ксюша приоткрыла окно и смотрела, как они работают. Я ей сказала, чтобы она не сидела на сквозняке... Потом один из них начал что-то или громко рассказывать, или декламировать. Я с кухни видела...
- Прямо во время работы...?!! – перебил её Виктор Иванович.
- Нет. Они уже закончили и расселись на перилах отдыхать. Прямо, как птенчики на насесте. Ей-богу...! Так, вот, когда он начал читать, Ксюша выпрыгнула в окно и побежала к нему. Потом выхватила у него из рук листок бумаги, обругала его и бросилась бежать. Я всё видела через открытое окно в её комнате. Когда она побежала я выскочила на улицу и попросила ребят её догнать, чтобы она чего не натворила в городке. Ребята большие молодцы. Быстро сообразили. Догнали моментально. Изловили и привели ко мне. Кстати, очень аккуратно и деликатно. Тот, кого она обокрала, её и привёл обратно. Он по дороге ей что-то шепнул на ушко и...
- Что и.…?
- И приступ у неё прошёл. Я не знаю, как это объяснить...
- Ясно. Где Ксюха сейчас?
- Сидит у себя в комнате и что-то пишет... Или рисует. Я её не тревожу, пока она спокойная...
- Ты не спросила откуда они...?
- Нет, Витя... Извини, не сообразила... Но ты же, ведь, сможешь это выяснить... Может быть тот мальчик сможет помочь нам...– в голосе Людмилы Сергеевны снова послышалась страдальческая нотка. Когда её голос становился таким, то сердце у Виктора Ивановича обрывалось и... И он снова начинал ненавидеть весь этот мир. За что...!!! Но он пересилил себя
- Вас понял. Попробую его отыскать...
Как только позвонила жена полковник интуитивно нажал на клавишу громкой связи. И как только разговор закончился, Мудрецов вскочил и с пониманием дела отрапортовал
- Сейчас всё сделаю, Виктор Иваныч! Ты думаешь, это шанс...?
- Ох, не знаю я, Андрей... Ты же знаешь, что я в мистику не верю... Но паренька того ты мне разыщи, пожалуйста... Только по-тихому. Хорошо...?
- Есть, отыскать...
- Только не сейчас. На завтра, на утро. Сначала вечером я с Ксюхой поговорю...
- Всё сделаем в лучшем виде, Виктор Иваныч...! – просьба друга в такой ситуации для Андрея Григорьевича была сродни закону.
- Тогда веди ко мне этих двух обормотов с «губы» – улыбнулся полковник – буду их воспитывать...
- Виктор Иваныч, ты только без рук, пожалуйста...
- Хорошо-хорошо, Андрей... Но чесаться они у меня будут ещё долго... Давай их сюда...
- Есть!
Ссылки на предыдущие части цикла: