Эпизод 4.
- Накаркал, блин... – обругал сам себя Кудинов. Но навстречу старшине шагнула медведеподобная нескладная фигура
- Товарищ, старший прапорщик, рабочая команда под моим командованием прибыла в расположение части. Задание выполнено, замечаний нет...!
- Хорошо, сержант...
Пока он выслушивал доклад, ребята решили смыться куда-нибудь подальше от этой стервозы, под названием старшина. Не срослось. Буквально через пару шагов в сторону курилки их настиг противный, скрипучий голос
- Кузнецов!
- Я, товарищ старший прапорщик. – с холодеющим сердцем откликнулся Иван.
- Ты почему здесь, а не в столовой...?!
- Так я... Я был в ДОСах...
- Т-а-а-к.…– зловеще протянул старшина – дневальный!!!
От такого голоса и в такой тональности вздрагивали все. Даже командир отряда как-то признался, что воспитательный процесс в его подразделении всегда был на высоте только благодаря старшине и его вокалу. – журнал нарядов мне. Живо!
Заполошно выскочивший на крыльцо солдат, мгновенно исчез за дверью и через мгновение уже протягивал старшине журнал, напоминавший формой альбом для рисования, только разлинованный и пронумерованный. Найдя последние записи, старший прапорщик начал внимательно их изучать
- Вот, значит, где собака порылась... Кто вычеркнул Кузнецова из списка...? – он хотел добавить что-то ещё, видимо, злобно-матерное, но Марушко его опередил
- Я, товарищ старший прапорщик...
Иван чуть было не открыл рот от удивления, а Женька ехидно-понимающе улыбнулся.
- Что Вы себе позволяете, товарищ старший сержант... – если эта сволочь переходила на уставное обращение, то бури было не избежать, но напугать хохла было сложно.
- Старшина, может оставишь парня в покое...
- Что значит оставить в покое...! Он солдат или где...?! А по поводу Вашего самоуправства, товарищ старший сержант – он особо выделил голосом слово старший – я буду вынужден написать ра́порт на имя подполковника Михайлова... – писать подобные сочинения он просто обожал. Не доносы и кляузы, слава богу, а именно докладные.
- Не стоит, старшина... – вполголоса ответил Марушко, но с такой интонацией, что Мохнатый мгновенно сдулся и какое-то время молча переваривал информацию. В прямом противостоянии с таким медведем шансы у него были нулевые. А доводить дело до рукоприкладства... Даже он понимал – не стоило.
- Кузнецов!
- Я, товарищ старший прапорщик – отозвался Иван, с удивлением обнаружив, что Кудя успел куда-то испариться.
- Бегом к Джафару в каптёрку. Получишь подменку и на кухню. И чтобы до отбоя я тебя здесь не наблюдал... Ясно...?
Тоскливое озлобление захлестнуло Ивана с головой и в какой-то миг ему захотелось этого несносного п.…придурка задушить. Он уже вскинул руку со сжатым кулаком, но наткнулся взглядом на Стаса, который с виноватым видом пожимал плечами и в тоже время отрицательно покачал головой – мол, не надо этого делать.
– Не слышу... – повернул Мохнатов ухо в его сторону.
- Есть получить подменку и отбыть на кухню – тихо, но внятно ответил Иван.
- Бегом! Я сказал...
Джафара в батальоне не любил никто. И даже не потому, что он был каптёрщиком и главным помощником старшины – завистливый и злобный азербайджанец на полном серьёзе утверждал, что прыгать с парашютом ему не позволяет Коран. Старшина, сделав его каптёрщиком, только посмеялся в усы, но, в итоге, освободил Джафара от прыжков по медицинским, якобы, показаниям. Все люди, в общем-то, разные и личные качества, в данном случае, никого не интересовали, но…в воздушно-десантной разведбригаде отказников ненавидели на генетическом уровне. Кстати, отряд спецрадиосвязи насчитывал не больше ста человек и во всех официальных документах это подразделение значилось не иначе, как просто отряд, но среди своих оно гордо именовалось батальоном. По аналогии с остальными подразделениями бригады – первый батальон, второй, третий…и батальон связи. Не, ну, круто же! Аж, целый батальон…пусть и всего из ста человек.
Джафар молча кинул ему комплект «стекляшки», но вредничать по этому поводу особо не стал. «Стекляшкой» у них называлась общевойсковая гимнастёрка вкупе с галифе, сшитая из синтетической ткани. Жутко неудобная, быстропачкующаяся и впитывающая в себя все запахи. Если в такой робе ремонтировали автомобили, то воняло от неё соляркой и машинным маслом, а если мыли посуду на кухне или столы в столовой, то за километр несло помоями и испорченными продуктами.
- Потом постираешь... А то вонять будет...
Кладовщик есть кладовщик. Иван, переодевшись в вонючие обноски и отдавая свой камуфляж, только улыбнулся на ворчание азербайджанца.
- Что ты лыбишься...? – по-русски он говорил, как ни странно, чисто, можно даже сказать, правильно. И если бы не его с характерной горбинкой нос и жёсткая, словно проволока, черная, как смоль, шевелюра, то отличить от москвича его было бы трудно. – иди работай. Некогда мне тут с тобой переглядываться...
Из казармы Иван вышел через окно в туалете. По тёплому, уже, времени года оно было всегда открыто – и днём и ночью. Потому что иначе запах из туалета и умывальной комнаты тяжёлым змеиным хвостом расползался по всей казарме. И спать в такой ауре было невозможно. По-первости у Ивана постоянно болела от этого голова и жутко хотелось блевать. Но, служба есть служба и, в конце концов, он привык. Если бы не старшина, то, в принципе, можно было бы и гордиться собой – мол, какой я сильный, даже здесь справился!
Казарма отряда торцом примыкала практически к штабу и такое соседство вызывало массу неудобств. К примеру – выходя на улицу, вернее на плац ты сразу же попадал под обзор всего командования. Увидев бойца в таком виде любой офицер, даже «кусок», э-э-э.... простите, прапорщик, не переминёт сделать замечание. Хорошо, если просто пристыдит, а то может и на «губу» отправить. Утром да, если в строю, то ясно куда ты направляешься, а средь бела дня...
Под прикрытием щитовой Иван выскользнул на хоздвор и быстрым шагом направился в сторону столовой. Офицеров можно было встретить и на этом маршруте, но здесь их было значительно меньше и риск был минимален. Засунув берет за пазуху, он без проблем добрался до задних дверей кухни. Голубой берет десантника, как и тельняшка, это его гордость и главный отличительный знак, но иногда его лучше поберечь. Мало ли что. Можно было конечно, оставить головной убор в каптёрке, но без него вообще швах.
Доложив дежурному по столовой, что-такой-то и такой-то прибыл, Иван сразу включился в процесс – уже нужно было расставлять тарелки на столы. Нудные и монотонные обязанности, а также тяжёлая физическая работа никак не способствовали грустным раздумьям.
Ссылки на предыдущие части цикла: