Эпизод 4. Ой, Ваня...! Смотрите, цветы! – воскликнула Ксения, увидев слева от тропинки заросли мать-и-мачехи. Иван никогда не был восторженным романтиком. Вернее, он им был по жизни, но предпочитал это тщательно скрывать, пряча свою натуру за напускной суровостью и сарказмом.
- Ну, да. Сейчас их время... – он хотел добавить ещё по поводу того, что оно уже скоро закончится, но Ксюша перебила
- Я каждый раз смотрю на них и думаю... Они мне так нравятся...
О чём она думала – она так и не сказала. Но когда Иван нарвал небольшой букетик этих невзрачных и мелких жёлтых цветочков, а потом небрежно сунул ей в руки, она покраснела так, будто он вручил ей целую охапку шикарных роз в блестящей упаковке. Она даже сделала лёгкий полупоклон с реверансом
- Спасибо, Ванечка!
Там, где росли цветы из земли выпирали несколько канализационных люков и, соответственно земля была тёплая. Чуть подальше виднелись руины и обломки какого-то заброшенного строения. Судя по действующей теплотрассе, это была, скорее всего старая котельная. Дальше снова начинался сосновый лесок и тянулся уже до самой дороги, а тропинка пролегала вблизи асфальтового покрытия. Отсюда, с этой точки можно было разглядеть крайние дома посёлка. Да, в принципе неплохо в такой глуши иметь постоянную и хорошо оплачиваемую работу – мелькнула у Ивана странная мысль. Шёл уже тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Неспокойное море народных эмоций уже вовсю бурлило по всей территории СССР и отголоски тех событий напрямую касались их здесь, в этом богом забытом захолустье. На дисциплине и порядке несения службы эти события не особо сказывались, поскольку информации было очень мало, но... того, что просачивалось хватало, как минимум, для пищи для размышления. Ивана начинало уже беспокоить его собственное будущее после армии.
- Ваня, а Вы правда коренной москвич...? – неожиданный вопрос Ксении застал его слегка врасплох. До этого он просто наблюдал, как девочка-подросток в теле молодой двадцатилетней женщины наслаждается свободой. Он всё прекрасно понимал. Во-первых, потому что она была всего-то на год старше него, а во-вторых...те же самые ощущения испытывал, и он сам.
- Как Вам сказать, Ксюша... Я родился и вырос в Москве. Но коренной ли я москвич или нет... Вопрос весьма спорный.
- Как это...?! – по-детски приоткрыв рот, она даже остановилась.
- Дело в том, что коренной житель Москвы это тот, кто... В общем, у кого предки были москвичами три поколения назад. Понимаете, ...
- Вот как...? Целых три поколения...!
- Ну, да... Моя мама родилась в Москве... Но её предки... То есть мои бабушка и дедушка приехали туда во время войны. Бабушка работала шофёром на автобазе, а дед там же механиком. Там они и познакомились...
- Шофёром...!? На автобазе...!? Потрясающе...! – Ксения, держа букетик, который ей нарвал Иван, двумя руками смотрела на него с таким вниманием, что ему стало неловко. – и что, этого оказалось недостаточно... Чтобы стать москвичом...?
- Я не знаю... Да и отец мой тоже не в Москве родился... Так что... А, вообще, москвич, это не родословная. – Иван задумчиво разминал в пальцах сигарету – разрешите, Ксюша, я закурю...
- Да, курите на здоровье! – засмеялась она – мой папа тоже всю жизнь курил. Только недавно бросил...
- Хорошее пожелание. Доброе. Прямо-таки от души... – тоже улыбнулся Иван. Девушка начала смеяться ещё громче.
- А Вы, Ваня, оказывается, насмешник... Причём злой... – перестав смеяться, она, с непонятной настойчивостью, продолжила свой, прямо-таки, допрос
- И всё-таки, Ваня, если москвич не родословная, то что же это...?
- По моему мнению, москвич, это стиль жизни. А для кого-то и смысл жизни. Некоторые всю жизнь рвутся в столицу, словно убегая от постапокалипсиса. Как будто это прям рай на земле... А по мне, быть москвичом не только неприятно, но ещё и опасно...
- А Вы, Ваня, ещё и философ! Грустный. Потрясающее сочетание! Насмешливый грустный философ...
- Ладно, Ксюша. Не будем о грустном. Пойдёмте лучше обратно. А то Людмила Сергеевна будет волноваться. Если она нас с Вами объявит в федеральный розыск, то мне может здорово прилететь от Вашего отца.
- Не прилетит! Наоборот! Он будет на седьмом небе от счастья! – с ехидной улыбкой ответила Ксения. Когда она так улыбалась Ивану жутко хотелось схватить её за шею и.… поцеловать. У него возникло такое желание ещё тогда, когда они за ней гонялись. Но делать этого было нельзя ни в коем случае. Они с полковником совершенно чётко и однозначно договорились.
- Это почему же? – в задумчивом недоумении вскинулся Иван.
- Да, потому что ему самому не придётся тратить своё драгоценное время на прогулку со мной. Во-первых… А во-вторых... – она резко замолчала и какое-то время они шли молча уже в обратном направлении. Немного выждав, Иван решил всё-таки выяснить, а что же она хотела ещё сказать
- Вы, Ксюша, так и не договорили. Почему во-вторых мне не стоит опасаться гнева Вашего отца...
- Ах, ты ж... Как Вы, однако, завернули! Да потому что я ему этого не позволю...
Когда они вернулись с прогулки, Людмила Сергеевна посмотрела на Ивана, так, будто перед ней был не человек, а, как минимум ангел.
- Мам, поставь, пожалуйста, в воду. – протянула Ксения букетик матери. – а то они совсем завянут.
На ужин Иван собрался идти обратно в часть. Но обе женщины категорически запротестовали. Людмила Сергеевна мягко намекнула, что скоро должен был вернуться глава семейства, а у Ксении в глазах стояли слёзы
- Не уходите, пожалуйста, Ваня!
Отказать в такой просьбе он не смог, решив, что вернётся в казарму только ночевать.
Возвращаться в казарму через КПП Иван не стал. Была масса других путей и маршрутов в обход всех постов. Зачем нарываться на неприятности, когда можно их избежать. В строю да, всё нужно было делать официально, а поодиночке... Уже стемнело. Иван, убедившись, что в штабе погасли все окна, обогнул казарму с торца и аккуратно выглянул из-за угла. Дневальный из взвода связи, молодой парнишка из Химок, стоял к нему спиной и курил возле урны. Так делали все, кто ходил в наряд по батальону – в прямой видимости тумбочки дневального и внимательно прислушиваясь к телефону, можно было и покурить, потому что в расположении отряда никого из офицеров уже не было. Захотелось, вдруг, немного поозорничать. Он бесшумно прокрался вдоль стены и, не сводя глаз со спины дежурного юркнул в казарму.
Первым, кто попался ему навстречу, оказался Кудинов
- Батюшки-святы! Вернулся, Жигало!
Скорее всего он не знал точного перевода этого слова и использовал его в качестве обозначения героя-любовника. Но Иван не обиделся
- Сам такой...
К нему тут же подбежали ребята из передающей группы и окружили плотным кольцом
- Ну, как дела...?
- А она что, правда, сумасшедшая...?
- Ты с ней целовался...?
А Кудинов, так и вовсе, глумливо улыбаясь, выдал общее резюме
- Так ты трахнул очкастую или нет...?
Ивану стало невыносимо стыдно, и он просто молчал, пытаясь подобрать слова. Из спального помещения тяжёлой, неторопливой походкой вышел Марушко
- А ну гэть отсюдова, глузымники! – как только все расступились Стас подошёл к Ивану и взял его за локоть – пишлы...
И они всей дружной толпой направились в ленинскую комнату. Как только все расселись, сержант также неторопливо умостился за столом
- Рассказывай...
Иван с благодарностью посмотрел на своего командира
- Ну, в общем всё не так уж и страшно... На самом деле...
Ссылки на предыдущие части: