Улучив момент, когда Ивана рядом не было, он подозвал дочь и, протянув ей многострадальный ежедневник, вполголоса попросил
- Ты потом перепишешь потихоньку. Как там всё было... Хорошо...?
- Ой, пап, где ты его нашёл...?
- Вот именно, что нашёл...Неважно. Убери, пока твой доктор не увидел...
Спасибо, пап! - услышав, как открывается входная дверь, Ксюша стремительно исчезла в своей комнате.
Эпизод 4. ... У полковника Сидельникова в жизни было всего два приоритета – служить и защищать. Это был не тот пафосный и расплывчатый лозунг, что красовался на гербе пожарных, а по-настоящему боевой и чёткий приказ – честно и верно служить Родине и защищать её до конца. В принципе каждый сам выбирает себе судьбу, вернее судьба мягко и ненавязчиво подталкивает человека к выбору того или иного пути. Если дорога была выбрана неправильно, то эта могущественная особа всегда найдёт способ доказать и наказать. Доказать, что человек был неправ и наказать за неправильный выбор самым жестоким образом.
В кабинете у Виктора Ивановича шло совещание. Обычный, рабочий момент. За длинным столом для совещаний сидели офицеры – начальники различных служб и командиры подразделений. Отчитываясь о проделанной работе, то один, то другой поднимались и, заглядывая в свои рабочие записи, докладывали по существу заданных вопросов. Кто-то. как, например, начальник разведшколы майор Горченков, держал все необходимые данные и сведения в голове, у кого-то всё было записано в обычной школьной тетради, у некоторых были папки. Командир бригады никогда не вводил строгого регламента по поводу подобных аксессуаров и письменных принадлежностей – главное было то, чтобы подчинённые докладывали по существу, а не то, на чём они это записывали. Совещание шло своим чередом. Полковник, внимательно выслушав очередной доклад и задав пар-тройку вопросов, делал пометки в своём ежедневнике. Когда поднялся старший лейтенант Филимонов, и раскрыл свой шикарный ежедневник в белом кожаном переплёте, Виктора Ивановича пронзила мысль – неужели! Вчера вечером, когда Иван вышел на перекур, дочка ему пожаловалась, что у её Ванечки украли записную книжку. Вернее, не пожаловалась, а, скорее, просто посетовала, что, мол, надо было бы что-нибудь ему подыскать взамен. Как отца полковника всегда немного раздражали и нервировали подобные бытовые мелочи, и ещё в детстве он строго-настрого запретил Ксении не только ябедничать, но и, вообще, на что-либо жаловаться. Но после той трагедии пять лет назад, он дал себе слово, что любое желание дочери, будет для него законом.
Когда Алымов, который вёл совещание, объявил, что вопросов по существу у него больше нет, Виктор Иванович поднялся из-за стола
- Товарищи офицеры! Все свободны!
Несколько секунд, пока офицеры шумно отодвигали стулья, и готовились покинуть его кабинет, столпившись возле двери, полковник боролся с самим собой
- Филимонов…!
- Я, товарищ полковник!
- Задержись на минутку!
Когда все вышли, и они остались вдвоём, Виктор Иванович долго молчал, не зная с чего начать. Ему всю жизнь претили подобные инсинуации. Ещё со школьных лет, а потом в училище он жутко ненавидел стукачей и крохоборов. Став офицером, он не изменил своим принципам и, если ситуация с подчинёнными требовала его непосредственного вмешательства, он старался быть максимально честным и объективным.
- Какая у тебя интересная, однако, книжица. Даже у меня такой нет! Можно глянуть…?
Старший лейтенант, почуяв что-то неладное, побледнел, как полотно. Но отказать своему командиру не посмел – во-первых, старшему по званию, а во-вторых…слишком крут был полковник Сидельников. И по нраву, и по авторитету. Когда же, раскрыв первую страницу, Виктор Иванович прочитал строчки, написанные аккуратным почерком Ксении – лишь только здесь теперь прекрасно понимаешь… – то почти сразу стало многое понятно.
- Я смотрю, ты, Филимонов, классные стихи пишешь… Вырвал бы хоть для приличия…
- Рука не поднялась, товарищ полковник. Очень уж красиво написано…
- Рука, говоришь… А отбирать у солдата, значит, в порядке вещей? И не вздумай только мне доказывать, что он тебе её подарил…! Рассказывай, где ты её взял!
- В столе у начкара она лежала… Я спросил, мол, откуда такая роскошь… Тот сказал, что по уставу у арестованного положено всё отбирать… И мы решили, что солдату не положено…
- Сволочи! Крохоборы чёртовы!
- Ну, я же не знал, что это Вы ему подарили…
- Ещё один! Незнающий… Значится так… - осёкшись на полуслове, Виктор Иванович надолго задумался. Всё правильно – это система. А воевать с системой в одиночку…столь же глупо, как и с ветряными мельницами. Не зря же Люда называла их с Андреем современными Дон Кихот и Санчо Панса. – ты же, ведь, подаришь этот блокнот своему командиру…
- Да, конечно, товарищ полковник …
- Ну и хорошо… И ещё… На будущее… Если узнаю об издевательствах над арестованными, то я найду доказательства, и ты пойдёшь по статье. Ты всё понял…!?
- Так точно, товарищ полковник…!
- Всё, свободен.
Как только Филимонов ушёл, Виктор Иванович попытался вырвать из ежедневника те листы, которые были исписаны начальником гауптвахты. Но получилось отвратительно и пришлось вынимать целый блок прошитых листов.
Вечером, улучив момент, когда Ивана рядом не было, он подозвал дочь и, протянув ей многострадальный ежедневник, вполголоса попросил
- Ты потом перепишешь потихоньку. Как там всё было… Хорошо…?
- Ой, пап, где ты его нашёл…?
- Вот именно, что нашёл… Неважно. Убери, пока твой доктор не увидел…
- Спасибо, пап! – услышав, как открывается входная дверь, Ксюша развернулась на пятках и стремительно исчезла в свою комнату.
Ссылки на предыдущие части цикла: