Эпизод 2.. Когда он это сообразил, его, словно иголкой, пронзила мысль – больно, но не смертельно – ведь, никто с ним не поздоровался! Даже Стас, который относился к нему всегда доброжелательно. С Ксюшей да – ну, как можно было пройти мимо такого явления – а с ним никто. Судя по подозрительным взглядам, даже Атаманов это заметил. Мысленно махнув рукой на все несообразности, он решил уточнить у старшего прапорщика, как быть дальше с Ксюшей. Но она его опередила.
- Товарищ старший прапорщик, а что мне делать...?
Вот, зараза – подумал про себя Иван – опять она мои мысли прочитала. Он уже направлялся в сторону Атаманова, когда Ксения, обогнав его, оказалась впереди.
- Хороший вопрос – Атаман даже слегка растерялся. Потом, немного подумав, принял решение – давайте, Ксюша, сделаем так... Кузнецов!
- Я, товарищ, старший прапорщик!
- Собираешь свой купол. Попутно всё показываешь и рассказываешь ей. – мотнул он головой в сторону Ксении. – а Вы, Ксюша, всё запоминаете... Впитываете, так сказать, всю науку с особым рвением и вниманием. Ясно...?!
- Так, точно, товарищ старший прапорщик! – одновременно ответили Иван и Ксения. Это получилось настолько синхронно, что Ксюша просто засмеялась, а Иван с Атамановым улыбнулись и обменялись понимающими взглядами.
- Как вы, однако, спелись...! Прямо, как нитка с иголкой... – Иван покраснел и отвёл взгляд в сторону. – это так, к слову... Короче, работаем, ребятки...
А потом началось шоу. Разойдясь по своим дорожкам-столам, все бойцы начали дружно разуваться, причём практически одновременно. Ксюша от удивления даже сняла очки. Тщательно их протерев, она наклонилась к Ивану
- А что, мне тоже надо...!?
- Ну, в принципе, да... По столу в ботинках ходить нельзя. – улыбнулся Иван и тоже начал снимать ботинки.
Сноровисто зацепив верхушку купола за специальный крючок, он взял подвес и пошёл с ним по дорожке, одновременно расправляя ткань и стропы в одну линию. В вытянутом состоянии всё это сооружение примерно около двенадцати метров. Как раз, почти, от стены до стены – остаются лишь неширокие проходы спереди и сзади.
- А можно я не буду носки снимать? – жарко прошептала Ксюша ему на ухо. – а то они у меня очень длинные...
- Это уж ты сама решай. – ответил Иван, деловито расправляя складки огромного полотнища из перкаля. – вот смотри внимательно. Потом будешь всё сама делать. На каждой стропе есть номер. Видишь, здесь пришита специальная бирка... Находишь номер двадцать девять и кладёшь его вот сюда, вот на эту линию… – на столе, там, где заканчивался купол, была пришита ярко-красная полоса шириной около пяти сантиметров – стропа должна быть где-то посередине…
- А почему именно двадцать девять…? – Ксюша была настолько напряжённо-серьёзной, что смотреть на это без улыбки было невозможно. – чего ты улыбаешься...? Что я такого спросила? – Иван улыбку убрал, сообразив, что здесь не место эмоциям и чувствам.
- Извини. Короче, строп здесь всего тридцать и, соответственно, последняя стропа ложится сверху, поверх остальных и ей номер не нужен. Теперь смотри... Расправляем с помощью вот этого приспособления полосу купола от стропы до стропы.
В правой руке у Ивана оказалась гигантская вилка – длинный металлический пруток, с полметра длиной, с приваренной на конце полукруглой скобой. Действительно, как двузубая вилка, только очень длинная.
- Ой! А у нас дома тоже есть такая... Мама ей мясо переворачивает... – Ксюша была просто неотразима.
- Кто бы сомневался. Кто что охраняет, тот то и имеет...
- Что ты сказал...?!!
- Ничего. Давай дальше... Этот этап называется налистывание... Кладём стропу, расправляем складку. Поняла?
Они стояли на четвереньках тесно прижавшись друг к другу – иначе на узкой полосе стола было не поместиться. Но Иван уже не обращал внимания на такие мелочи. Процесс укладки весьма серьёзное и ответственное мероприятие – тут уже не до эмоций. Тем более, что парашют был его. Был бы это купол Ксюши... Хотя нет – её парашют это и его, Ивана, жизнь тоже.
В зале было довольно жарко, тем более что и народу собралось много – надышали. Иван, совершенно естественным, движением снял куртку, когда и все остальные тоже остались в одних тельняшках. Каково же было его удивление, когда Ксюша буквально следом за ним сделала тоже самое. Отцовский тельник ей был в самую пору и без куртки её фигура обрисовывалась во всей красе. Перехватив боковым зрением несколько заинтересованных взглядов остальных бойцов, Иван про себя только хмыкнул – пусть порадуются, тем более, что все они были на службе. А уж любое действие Атаман пресечёт жёстко и молниеносно.
- Иван Алексеевич, как дела? – вопрос наставника над самым ухом прозвучал так неожиданно, что он вздрогнул.
- Всё в порядке, товарищ старший прапорщик! Заканчиваем этап налистывания. Переходим к распрямлению строп...
Проведя ладонью по сложенному треугольнику и убедившись, что сделано всё правильно, Атаманов скупо похвалил
- Молодец! Не забыл... – и вдруг резко спросил – Почему не по форме?
- Прошу прощения, товарищ старший прапорщик. Не понял, что значит не по форме...?
- Тельняшка у тебя почему зимняя?
- А это... – Иван облегчённо выдохнул. – Так я это... На спецзадании как бы. Ещё не успел дойти до старшины. Тем более после известных событий...
- Вас понял! – Атаманов понятливо кивнул. – Поменяй потом. А то жарко уже...
- Слушаюсь, товарищ старший прапорщик!
Когда он отошёл, направляясь в другой конец зала, Иван потёр плечо, которое ещё побаливало. Когда пальцы наткнулись на шов аккуратно, почти ювелирно, зашитой тельняшки, он вспомнил всё, что было вчера.
Мудрецов проводил его до КПП. За всю дорогу они не проронили ни слова. Всё-таки майор был отличным психологом. Дойдя до подъезда, Иван резко свернул в сторону и, обойдя дом по дуге, углубился в лесополосу. Ага, вот на этом поваленном дереве можно посидеть и покурить в одиночестве. Тряхнув пачку, он извлёк последнюю сигарету – ну, да, вчера утром он взял новую пачку, а сегодня осталась одна штука, при том, что на «губе» заключённым курить не разрешалось. Охранники, те же солдаты, из его бригады... неизвестно ещё, как бы он сам повёл себя, окажись на их месте... В душе было пусто и муторно. Не хотелось ни думать, ни анализировать. Подумаешь – велика важность. Цаца какая. Он что, прямо бог какой...или икона – обычный шалопай–неудачник. Не нужен Ксюхе такой оболтус, с вечными проблемами. При мысли о Ксении, Иван тут же вскочил и, бросив окурок, заторопился к дому. Через несколько шагов он вернулся обратно, осторожно извлёк только что выброшенный бычок, положил в пустую пачку, а пачку в карман и побежал к подъезду.
Дверь распахнулась сама, едва он только успел к ней подойти. В коридоре стояла Ксюша с таким выражением лица, будто он вернулся с того света, из преисподней или, как минимум, после года разлуки. Как только Иван сделал шаг в прихожую она обвила его руками за шею и заплакала
- Ванечка!
- Привет, Ксюш! Ну, ты чего... В самом-то деле... Я что... Меня же не было всего сутки.
Следом из кухни вышла Людмила Сергеевна
- Здравствуйте, Ванечка! – увидев мать, Ксения отпустила Ивана и, вытирая слёзы, бросилась в свою комнату. – что случилось, Ванечка!?
- Да, ничего страшного, Людмила Сергеевна. Так, пустяки... – с напускной небрежностью попытался Иван сделать вид, что всё в порядке, слегка шепелявя из-за разбитой губы.
- Господи, Ванечка, Вы на руки-то свои посмотрите. Это называется пустяки... А тельняшка... А брюки... – она попыталась тоже всхлипнуть, но тут же взяла себя в руки – так, давайте я обработаю...
- Да, не надо, Людмила Сергеевна.
- Что значит, не надо... Ксюша, хорош реветь... Неси сюда аптечку! Пойдёмте в комнату, Ванечка.
Ссылки на предыдущие части цикла: