- Ванечка!
- Да, Ксюша.
- Подойди сюда, пожалуйста...
Когда он вошёл, она, не оборачиваясь, буквально приказала
- Давай расчёсывай ...!
Эпизод 2. Уже возле самого дома Ксения вдруг резко остановилась и, повернувшись, схватила его за отвороты куртки
- Если скажешь маме, то я тебя побью. Понял меня...!?
- Так точно, Ксения Викторовна! Я всегда подозревал в Вас строгого начальника... – смеясь ответил Иван и осторожно высвобождая свою куртку – кстати, Ксюша... Если бы ты, занималась в ботинках, то всё было бы в порядке. На них подошва жёстче...
- Точно?
- Конечно! Я же через всё это проходил...
Дома никого не оказалось. Сначала они позвонили, потом постучали, но за дверью была тишина. Ксения недоумённо развела руками
- Мама ни о чём таком не предупреждала... Я не знаю, что нам теперь делать...
- Давай посмотрим под ковриком... – улыбнулся Иван. – ключ, скорее всего там...
Пошарив рукой под половиком, лежавшем возле порога, он нащупал ключ и, вытащив его оттуда, протянул Ксении
- Открывай...
- Откуда ты знаешь...
- Это логика. Неужели Людмила Сергеевна тебе ничего не говорила...?
- Да, утром она мне говорила, что поедет в посёлок... Только... Только ненадолго и что она вернётся до нашего прихода...
- Значит не получилось... Сколько сейчас времени...? – по привычке чисто машинально Иван вскинул руку, но вспомнив, что часов там нет, тут же опустил. Но Ксения заметила этот неловкий жест.
- А где твои часы...?
- У меня их никогда не было... – буркнул он, сделав вид, что что-то ищет в прихожей.
Едва войдя в свою комнату, она тут же начала раздеваться.
- Я больше не могу... Мне срочно нужно в душ. От меня несёт, как из помойной ямы.
Отвернувшись, Иван пробормотал
- Могла бы попросить меня выйти...
- А чего мне стесняться... Ты ж меня всё равно не тронешь...
Это было уже слишком. Слишком иронично-нагло и в тоже время абсолютной правдой. Выскочив в гостиную, он с размаху плюхнулся на свой диван и схватил книгу. Но буквы перед глазами исполняли рок-н-ролл, не желая складываться в строчки, а сердце стучало так, словно хотело выпрыгнуть наружу. Переодевшись в махровый банный халат, Ксения неторопливо прошествовала в ванную. Тяжко, ой, как тяжко, в девятнадцать лет оставаться беспристрастным. Но, Ивану ничего другого не оставалось – во-первых, приказ есть приказ, а во-вторых... А во-вторых... Как звучит вольная интерпретация устава – командир всегда прав, это пункт первый, а если же командир не прав, как гласит пункт второй, то смотри пункт первый... Вот, как-то так. Как только захлопнулась дверь ванной комнаты и прошмурыгала изнутри задвижка, Иван поплёлся на кухню курить.
Потом, устроившись за столом в её комнате, он достал ручку и взял чистый лист. У Ксении на полке в шкафу лежала целая пачка писчей бумаги. Да чтоб у него дома, в московской квартире, имелось такое богатство... Обалдеть! Убиться веником не встать! Когда они ходили с Ксенией за стрельбище, ему попался на глаза огромный дуб, могучий исполин, в одиночестве стоявший посреди поля возле заброшенной дороги. Тогда же родилось первое четверостишие. Теперь друг за другом начали складываться остальные строки. Вернее, не так – у него была малюсенькая записная книжка, в которую он записывал пришедшие в голову мысли. Порою, вразнобой и невпопад. Когда же выдавалась свободная минутка, то можно было спокойно и не торопясь – как говорится с чувством, с толком, с расстановкой – привести записи в порядок. Правда, при этом всё равно всё переписывалось несколько раз.
Грустно так, у самой у дороги
Дуб стоял с поникшей головой –
Символом печали и тревоги,
Памяти бессменный часовой.
Кряжистые сучья, как руками
Тянутся с безмолвною мольбой.
Он устал один стоять веками,
Не имея власти над собой.
Вот уже с немалыми годами,
В небо обращая часто взор –
Укрывает мощными ветвями
Никому ненужности позор.
Но, ещё могучий, как скала,
Ствол его морщинами покрытый
Охраняет чьи-то тайны и дела –
Кодекс чести, ныне позабытый.
У дороги грустно и покорно
Дуб стоит с поникшей головой.
Он стоит, как истина бесспорна,
Памяти бессменный часовой...
Он успел дописать последнюю строчку, когда тихонечко, якобы бесшумно, открылась дверь. На самом деле она была чуть-чуть приоткрыта, чтобы он мог быть в курсе происходящего. Ксения попыталась незаметно просочиться в комнату, но при её телосложении и массе... Иван захлопнул свою записную книжку и резко обернулся. Увидев обескураженное лицо Ксюши, он засмеялся
- Чего ты ржёшь...? Что, я настолько неуклюжая...?
- Да нет, Ксюш, всё нормально. Просто я специально прислушивался, когда ты... Когда ты выйдешь из ванной...
- Ну, вот... А я хотела незаметно посмотреть... – с непосредственностью расстроенного ребёнка, вздохнула она.
- Что посмотреть...? – неподдельно удивился Иван – чем я занимаюсь в твоё отсутствие...?
- Нет, как ты пишешь...
В махровом белом банном халате и с тюрбаном из полотенца на голове, она выглядела настолько по-домашнему мило, что Иван, невольно сглотнув, отвёл взгляд в сторону. Вскочив, он бестолково засуетился, собираясь выйти из комнаты.
- Куда ты собрался?
- Да я... Ты же сейчас переодеваться будешь...
- И что... Посмотреть не хочешь...?
- Нет... Я пойду покурю...
Он вернулся в гостиную и уже снова собрался взять в руки книгу, но его остановил голос Ксении
- Ванечка!
- Да, Ксюша.
- Подойди сюда, пожалуйста...
Войдя в комнату, он немного растерялся. Переодевшись в свой повседневны халат, она сидела верхом на стуле, положив одну руку на спинку, а другой перелистывала страницы в его записной книжке. Сбитый с толку её появлением, он оставил всё это на столе – и записную книжку, и ручку, и лист со стихотворением. Рядом же, на столе, лежала её щётка-расчёска. Когда он вошёл, она, не оборачиваясь, буквально приказала
- Давай расчёсывай...!
Иван неуверенно взял в левую руку щётку, а правой непослушную прядь ее ещё влажных волос.
- Ты левша, что ли...?
- А то ты раньше этого не замечала... – огрызнулся Иван, раздумывая с чего начать.
Как расчёсывать длинные и густые волосы он не представлял себе совершенно. Никакого опыта у него было в принципе – с его то фобией по отношению к женщинам...
Ссылки на предыдущие части цикла: