Вернувшись в будку , и ещё раз посмотрев на дежурного , он сел за стол и, найдя в столе чистый бланк пропуска на въезд , начал писать –
Эпизод 2. А Иван тем временем пробирался тайными тропами уже обратно. Где-то с час назад ему вдруг жутко захотелось увидеть Ксению, вернее он сам себя убедил в том, что всего лишь выполняет приказ полковника. Ещё утром он просил передать дочери, что армейский приказ...ну, что приказ есть приказ и для солдата служба превыше всего. Когда он вернулся на пост, Атаманов был ещё там.
- Ну, что, Ромео, как там поживает твоя Джульетта...? – саркастически спросил он Ивана.
- Здравия желаю, товарищ старший прапорщик! Скучает... – не без вызова ответил он, пожимая протянутую руку. Во-первых, Атаманов был не в форме и не на службе, собственно говоря, а во-вторых не было в его словах ни скабрезности, ни пошлости. Это был один из немногих командиров, который, в понимании Ивана, относился к солдатам по-человечески.
- После службы жениться-то не собираешься...?
- Зачем, товарищ старший прапорщик. И мне и ей ещё рановато...
- Что значит рановато? – удивлённо, но всерьёз вскинулся Атаманов – все только о том и говорят, что наш полковник нашёл, наконец, себе зятя.
- Что, серьёзно, что ли...? От Вас, товарищ старший прапорщик, я такого не ожидал... – на миг забыв о субординации, сквозь зубы бросил Иван.
- Ладно, Ваня! Не рычи... Это я пошутил. – примирительно поднял руки старший прапорщик. – когда появиться этот придурок позвонишь мне... Ты мой номер знаешь...?
- Никак нет!
- 14-17. Семёнов, запиши где-нибудь. – кивнул он бойцу, застывшему, словно статуя, и стоявшему всё это время рядом. – Как появится, доложишь...
- Слушаюсь, товарищ старший прапорщик!
Как только Атаманов уехал, Иван достал пачку «Явы». У Пети в расширившихся глазах застыл немой вопрос – откуда. Тряхнув пачкой, он губами вытащил сигарету, а потом протянул пачку напарнику
– Закуривай, дружище. Небось не пробовал никогда московских.
Тот благоговейно, чуть ли не двумя руками, вытянул сигарету
- Не-а... Ни разу даже не видел...
- Тогда бери две... – с улыбкой благодушно посмотрел Иван. – бери-бери...
Лунёв приполз на пост где-то около десяти. В буквальном смысле этого слова, поскольку последние несколько метров он добирался на четвереньках. Увидев такое чудо, в кавычках, ребята немного офигели. Но Иван быстро сообразил, что делать, подхватив полубесчувственное тело, он прикрикнул на Петра
- Чего смотришь? Хватай его, с другой стороны. Пока, не дай бог, никто не видел...
- И что теперь с ним делать...?
- Давай закинем его в комнату на кровать. К утру, может, проспится...
Они так и сделали. Только когда они начали его кантовать, прапорщик вдруг зарычал что-то нечленораздельное и попытался схватиться за «макарку», висевшего у него на поясе в кобуре. От неожиданности Семёнов отпустил это пьяное тело, и отшатнулся назад, увидев чёрный зрачок пистолета. А Иван, не ожидая от самого себя такой прыти, ногой выбил ствол, а потом несильным, но хорошо поставленным, ударом в лоб нижней частью открытой ладони отправил пьянчужку в лёгкий нокдаун, в аккурат на железную койку.
- Это ты как его так...!? – в испуге промямлил пацанёнок, спиной прижавшись к стене.
- Да, вот так... – усмехнулся Иван, подбирая ствол – минут через пятнадцать очухается, а там поглядим... На, кинь это в стол.
Дрожащими руками Петя схватил «макарова», а потом с грохотом уронил пистолет в выдвижной ящик.
Выйдя на улицу, Иван снова достал сигарету. Нехорошо получилось, неправильно всё это – терзала его мысль – а вдруг эта свинья что-нибудь вспомнит... тогда трибунала точно не избежать...
- Так, Петруха, дуй в казарму и ложись спать... Где-нибудь в половине третьего сменишь меня... Стоп...! Позвони сначала Атаману...
- Так поздно уже...
- Звони, я сказал...! Это наш единственный шанс скрыть инцидент.
Когда Семёнов ушёл, Иван, убедившись, что, нажравшийся до поросячьего визга, прапорщик жив и жизнерадостно храпит в соседней комнатушке, пошёл немного прогуляться вокруг поста. Заодно найти место где можно было опорожниться – туалета на посту не было изначально и в принципе. Вернувшись в будку, и ещё раз посмотрев на дежурного, он сел за стол и, найдя в столе чистый бланк пропуска на въезд, начал писать на его оборотной стороне –
«Птицы вольные, крылья мне дайте!
Как хочу воспарить высоко.
Я вам верю, но, только вы знайте,
Что летать мне уже нелегко.
В даль мечта моя с вами уносится –
Прочь от мира забот и хлопот.
И душа, вместе с крыльями, просится
Испытать тот свободный полет.
Я за вами во след полечу,
Там открыты все будут дороги.
Быть, как птица, свободным хочу
И оставить внизу все тревоги.
И преград мне не будет в полёте.
Можно трогать рукой облака…
Ах, куда же вы, птицы зовёте…?
Вы ж глядите на мир с высока!
Как бы ни было мне там привольно,
Чтоб ни пел, мне там ветер лихой –
Сам себе я скажу: «Ну, довольно,
И теперь мне пора, уж, домой».
Птицы вольные, будьте собою!
Вам летать, а мне просто смотреть.
И я верю вам с, грустной тоскою,
Не дано уже мне полететь!»
Вдохновение – это такая нетерпеливая и капризная штука, что, иногда, приходит в самый неожиданный и неподходящий момент. Исчеркав почти весь лист, Иван решил взять ещё один бланк, чтобы переписать на чистовую. Но пересчитав пропуска, коих осталось всего пять штук, он с сожалением сложил всё обратно – вдруг они все на пересчёт. Сложив черновик вчетверо, он убрал его в нагрудный карман, а потом, пристроив голову на сложенные на столе руки, задремал.
Самое что удивительное, ему приснилась Ксюша. Кстати, вечером, отпросившись у дежурного, он так с ней и не встретился. Дойдя до знакомого подъезда и уже собираясь войти, он увидел, что на кухне, в квартире полковника зажёгся свет и туда вошли они все трое – Ксения, Людмила Сергеевна и...сам полковник. Расстроившись, что слегка опоздал и не выполнил просьбы полковника, он закурил и поплёлся обратно на пост.
Спать было нельзя, но организм требовал своего и, периодически поднимая отяжелевшую голову, Иван смотрел на часы, висевшие рядом с телефоном. Скорее бы уже пришёл молодой...
И вдруг, где-то в начале третьего, противно заверещал телефон. От неожиданности Иван проснулся мгновенно и, немного выждав, чтобы окончательно сбросить дрёму, взял трубку
- Слушаю.
- Это майор Мудрецов. Где Кузнецов?
Ссылки на предыдущие части цикла: