Рассказы и истории

Пятый билет я нашла в кармане мужниного пиджака. Не рылась. Сергей сам попросил отнести пиджак в чистку. Я проверяла карманы и достала конверт. Внутри лежали пять билетов на субботний концерт в городском зале. На четырёх карандашом были написаны наши имена: Сергей, Вера, Алёна, Паша. На пятом — «Марина». Я перечитала три раза. Наша внучка Даша училась в музыкальной школе и впервые должна была выступать с большим ансамблем. Мы собирались всей семьёй: я с Сергеем, его дочь Алёна и её муж Паша. Четыре человека...

Артём с треском распахнул входную дверь, шагнул на тесную кухню и с размаху швырнул на обеденный стол плотный бумажный конверт вместе с глянцевой визиткой. Елена отшатнулась от плиты, резко повернула вентиль газовой конфорки и прижала обе ладони к груди. — Что это такое, Артём? — ее голос сорвался на сип. — Это результаты из центра «Гено-Тех»! — Артём ткнул пальцем в верхнюю строчку распечатки. — Девяносто девять и девять десятых процента совпадения! Мой отец — Воронов Роман Викторович. Владелец...

Вещей у них было немного: два чемодана, большой узел, в который уложили верхнюю одежду, да коробка с посудой. Но Самарские считали свою поклажу настоящим богатством. Обоим за тридцать, оба образованные, с профессией в кармане - если попросту говоря. Анна Евгеньевна лет десять как преподает в школе историю, а ее муж Петр Иннокентьевич Самарский, фронтовик, имеющий опыт работы в колхозе, сумел-таки выучиться на агронома. Вообще с этой работой давно знаком, но диплом получить удалось недавно. И хотя...

— Опять носки под кроватью! Пётр, мне сегодня пятьдесят пять, а я с шести утра, между прочим, собираю твои носки по всей квартире! Пётр Николаевич замер посреди спальни с дверцей шкафа в руке. — Как пятьдесят пять? — Он обернулся. — Погоди, это когда? — Сегодня, Петя. Как раз сегодня. — Ну... э-э... — Он почесал затылок. — С наступившим, Мариш. Слушай, а где мой серый свитер? Тот, с оленями? — В стирке. Ты в пятницу вымазал его в мазуте по самый рукав. — На складе вымазал. Ящики двигали. — Ящики, — повторила Марина...

Клавка швырнула на пол её узелок — последнее, что осталось от матери. Нюра молча собрала вещи и вышла в темноту. Тихон нашёл её на краю оврага. Она сидела, свесив ноги в чёрную воду. Один шаг — и никто больше не назовёт её обузой. Но за спиной раздались шаги. Глава 1 Прошла неделя. Потом другая. Село жило своей жизнью — по утрам дымили печки, бабы гнали коров на выпас, мужики, вернувшиеся с фронта, чинили крыши и заборы. Тихон тоже чинил — крыльцо, которое совсем развалилось. Работал молча, сосредоточенно, как привык на войне...

Василий появился на свет в 1983 году, когда слово «бизнес» в СССР ещё произносили шёпотом, а мать его, Нина Петровна, работала учительницей младших классов за зарплату, которой хватало ровно на то, чтобы не умереть с голоду, но недостаточно, чтобы жить с удовольствием. Отец, Геннадий, тогда ещё не был «уважаемым человеком» — он был обычным инженером на заводе, который мечтал о том, что когда-нибудь у него будет своя «фирма». Мать воспитывала Василия по всем канонам советской педагогики: не балуй, не хвали, не обнимай — вырастет эгоист...

Мы привезли собаку в ветеринарную клинику, и там стояла клетка с громко орущим рыжим котёнком. Пока мы были на приёме, он то и дело просовывал лапу сквозь прутья и хлопал меня по плечу. Врач сказал, что котёнок бездомный: его нашли волонтёры в подвале с больной лапой. В итоге, когда его подлечили, мы забрали его домой. Теперь от него слышно только сухое «Ма!». Как говорит мама, он выкричался на всю жизнь наперёд, когда хотел, чтобы мы обратили на него внимание. © Nataly G-va К нам на пятый этаж пришла собачка, и когда мы открыли дверь, она вошла внутрь, как в свой собственный дом...

На Новый год Аня решила, что дарить близким очередные шарфы, кружки и коробки с конфетами — это уже какое-то семейное унижение, растянутое во времени, и заказала три модных домашних ДНК-теста: себе, матери и отцу. Ей казалось это забавным — узнать, кто они по происхождению, сколько в их крови намешано стран, народов, историй, над которыми потом можно будет смеяться за праздничным столом, споря, откуда у мамы такая любовь к порядку, а у отца — вечная привычка жарить мясо даже в снегопад. Отец сначала...

Когда я вернулась от сестры, последняя полка в комнате дочери была пустой. На ней восемнадцать лет стояли школьные кубки Марины, фарфоровая лошадка без одного уха, три толстых альбома и банка с ракушками. Всё остальное из комнаты постепенно исчезло: одежду дочь забрала после института, книги мы отвезли ей после свадьбы, старый компьютер отдали племяннику. Но эту полку я не разрешала трогать никому. Теперь вещи лежали на кровати в трёх картонных коробках. На первой рукой мужа было написано «Марине»...

Матери не стало ночью. Она ушла во сне, тихо, как и жила. Тамара приехала утром. В квартире пахло лекарствами и старыми книгами. На столе лежали очки, на подоконнике цвела герань, которую мать очень любила. Дом осиротел. Тамара в растерянности села на кухне. Она не понимала, что делать дальше, только здесь осознав, что случилось… *** После похорон Тамара решила навести порядок в маминой квартире. Делала это методично, как привыкла: сначала шкафы, потом антресоли, потом письменный стол. Мама всю жизнь работала в библиотеке...

В детстве Елена была средней ученицей в школе, и точные предметы ей давались слабо, русский язык и литература ещё как-то шли, но лучше всего у неё обстояло дело с английским. Откуда только таланты брались, но к выпускному классу Лена «шпарила» по-английски, как настоящая англичанка...