- Прикрой дверь... – выглянув- в коридор , Иван убедился , что дверь в комнате её родителей плотно закрыта . Сдвинув одеяло , она сделала приглашающий жест – сядь...
Эпизод 2. В тот день, когда Виктор Иванович предупредил, что будет разговор с начштаба, Мудрецов так и не появился. А сегодня, три дня спустя, он позвонил сам и попросил зайти к нему. Отныне Иван спал на диване в гостиной. Но это было жутко неудобно. Сгоряча полковник хотел отгородить для него закуток в комнате дочери. Но от этого плана пришлось отказаться – не по этическим соображениям, а потому что комната была маловата. Но и в гостиной оказалось не в всё так просто – комната была проходной.
- Ваня, я хочу научиться писать стихи. – они сидели в её комнате. Она за столом и что-то рисовала в альбоме, а он в кресле, читая книгу. – Ты научишь меня? – оторвавшись от рисунка, она посмотрела лукаво и в то же время ожидая ответа.
- Этому невозможно научиться... – заложив книгу пальцем, Иван тоже посмотрел на неё.
- Что значит невозможно!!!? Ты же, ведь, научился!
- Нет. Я не учился... Просто однажды я вдруг понял, что у меня получилось сложить слова в строчки, в строчки в четверостишия. И всё... А потом только записывать. Ну, и перечитывать всё это вслух... Много раз. Пока не найдёшь самый лучший вариант. Скорее всего это врождённое...
- Но, ведь, существуют какие-то правила... Или шаблоны... – окончательно отложив цветные карандаши, Ксения была явно настроена решительно.
- Да, правила существуют... Вот, например… Прямая рифма и непрямая. Прямая, это когда слова сочетаются между собой по написанию. – Иван на секунду задумался – идти и найти...или простить польстить... Непрямая, это когда слова сочетаются по звучанию. Скажем слово очень и слово прочим... Так же существуют и способы рифмования. Двустишие, это когда рифмуются между собой две строки подряд друг за другом. Классическое четверостишие, это когда рифмы следуют через строчку. В восьмистишии всё намного сложнее... Там можно комбинировать, чередуя рифмы друг за другом, через две строки, через четыре и даже через семь... Есть ещё японский стиль, так называемые, хокку... Но для русского слуха это бред абсолютный. Тем более в переводе. Есть ещё белые стихи... – сообразив, что его немного понесло, Иван замолчал. Но Ксения смотрела на него так заворожённо, даже приоткрыв губы, что он смутился совсем и, отвернувшись, скомкано закончил – А так есть три основных стиля. Ямб, хорей, амфибрахий...
- Ямб, хорей и амфибрахий... – эхом повторила Ксения – а ты можешь придумать что-нибудь прямо сейчас, сию минуту...
Не задумываясь, Иван продекламировал строчки, первая из которых вертелась у него в голове ещё со времени их первой встречи, а остальные сложились почти мгновенно, сразу после её просьбы
- Чтобы сильно похудеть
Надо очень захотеть.
Даже если очень сложно,
Но, ведь, всё-таки возможно!
Надо только повторять –
Я хочу его терять...
В первый миг просто опешив, Ксения схватила со стола книгу и в порыве эмоций попыталась ею ударить Ивана по голове.
- Зараза! – взвизгнула она. Но ни в её голосе, ни в действиях никакой агрессии не было и в помине. Просто Людмила Сергеевна уже достаточно давно стояла возле приоткрытой двери и точно так же, как и дочь, заворожённо слушала, не решаясь прервать лекцию.
- Ксюшенька! Ты что! Разве так можно...! – ворвалась она в комнату. Иван одной рукой прикрыл голову, а другой попытался шутливо перехватить свою любимую книгу
- А чего он на меня наезжает...
- Ксения Викторовна, Вы же сами попросили меня что-нибудь придумать... – бросив книгу на стол, она засмеялась.
- Хотя надо признать, что ты прав...
- Дети, не ссорьтесь. Пойдёмте обедать... – тоже улыбнулась Людмила Сергеевна.
Вечером, когда вернулся со службы её отец, Иван решил с ним поговорить
- Виктор Иванович, через месяц у нас будут прыжки...
- И что...? – полковник с аппетитом наворачивая котлеты, не придал особого внимания его словам.
- Как что...?! Виктор Иванович, я прыгать хочу...! – тут же осознав, что этого не стоило говорить за ужином и в присутствии его жены и дочери, Иван немного стушевался, но было поздно. Полковник отодвинул пустую тарелку
- Спасибо, Людок. Значит, хочешь, говоришь... А оно тебе надо...? – и внимательно посмотрел на Ивана. За столом повисла неловкая тишина.
- Ванечка, может, действительно, не стоит... – Людмила Сергеевна положила ладонь ему руку – я каждый раз так переживаю...
Что она имела ввиду было ясно и так. А вот, Ксения отреагировала довольно странно – она с загоревшимися глазами переводила взгляд с отца на Ивана и обратно.
- Надо, Виктор Иванович... – твёрдо ответил Иван.
- Добро! Ты же, ведь, подготовку уже проходил?
- Так точно!
- Значит переучиваться не придётся... Я скажу Атаманову, чтобы включил тебя в списки.
Откуда Виктор Иванович знал, кто заведует в отряде ПДП – парашютно-десантной подготовкой, Иван так и не понял. Но после некоторого размышления он пришёл к выводу, что, скорее всего, полковник изучал его дело персонально. Когда родители Ксении пошли спать, Иван тоже собрался уже на боковую. Первое время это было настолько непривычно, что уснуть он не мог, подолгу ворочаясь на мягком диване. Такого ложа у не было даже дома, на гражданке. Так ведь, ещё и прислушиваться было нужно – как там Ксюша. После разговора за ужином она была какая-то серьёзно-сосредоточенная. Болтая о всяких пустяках в её комнате, Иван никак не мог отделаться от ощущения, что она всё время думает о чём-то своём. Когда пришло время ложиться спать, они пожелали друг другу спокойной ночи, и Ксения закрыла дверь, а Иван пошёл сначала на кухню, покурить перед сном – Людмила Сергеевна разрешила ему курить на кухне у открытого окна и даже принесла пепельницу. Где-то около часа ночи он услышал голос Ксении
- Ванечка. – вскочив, как подброшенный пружиной, он метнулся туда – тихо ты, а то родителей разбудим. Заходи...
Натянув камуфляжные брюки, как по команде подъём, Иван тихонько прокрался в её комнату. Кстати только здесь, в армии он научился быстро и качественно одеваться. Пока он одевался, она снова забралась под одеяло.
В комнате горел ночник. Ему так понравился этот свет и сам светильник, что он каждый раз просил включить его, когда на улице темнело.
- Прикрой дверь... – выглянув в коридор, Иван убедился, что дверь в комнате её родителей плотно закрыта. Сдвинув одеяло, она сделала приглашающий жест – сядь...
Неловко опустившись на самый краешек постели, он замер в ожидании. Мысли метались и наскакивали одна на другую – он ещё ни разу в жизни не целовался...а если она попросит сейчас переспать с ней...а вдруг проснуться родители... хотя нет, они же, наверняка, знали, чем это может закончится...значит, заранее всё, и ему, и ей, всё простили... нет, сейчас к ней нельзя прикасаться...он обещал полковнику только помочь ей вылечиться...
- Ты уже прыгал с парашютом? – совершенно неожиданный вопрос сбил с толку его окончательно.
- А? Да, четыре раза уже... – чисто механически, на автомате, ответил Иван. Его никто и никогда не учил врать. Врать и изворачиваться. Ему настолько претило враньё и пустое бахвальство окружающих его с самого детства людей – соседей во дворе, которые вежливо друг с другом здоровались при встрече, а за углом поливали грязью; одноклассников, хваставшихся своими любовными похождениями; потом коллег по работе...те после третьего стакана начинали нести такую околесицу, что уши непроизвольно сворачивались в трубочку – что он просто перестал верить кому бы ни было в принципе, постоянно подозревая какой-то подвох или корысть.
Ссылки на предыдущие части цикла: