Эпизод 3.
Подскочив ко в вконец опешившему Ивану, она вырвала у него из руки листок со стихотворением, который он так и не успел сложить и убрать в карман
- Сволочь! – голосок у неё, кстати, тоже на удивление, оказался звонкий и очень даже мелодичный и приятственный, и, если бы не слова, которые она выкрикивала, то им можно было заслушаться – это не твои стихи! Ты не имеешь права их читать!
Безжалостно скомкав ни в чём не повинную бумагу, она сунула комок в карман халата и побежала по аллее в сторону почты.
Всё произошло настолько стремительно, что никто из ребят не успел ничего сказать. Лишь Иван, которого так нагло и беззастенчиво обокрали, с трудом разжав сведённые судорогой пальцы, с удивлением выдохнул
- Что это было...?!!!
- Вот уж не знаю... – развёл руками Кудинов.
- А это, собственно говоря, кто...? – выразил всеобщее недоумение Коля Родченко, продолжая смотреть вслед удаляющейся нескладной фигуре в домашних тапочках и халате. В этот момент за их спинами раздался умоляюще–просящий голос
- Господи! За что мне такое наказание! Ребята! Ради бога, помогите, пожалуйста, её догнать! – моложавая женщина средних лет, с растрёпанной причёской смотрела на них так, что отказать было невозможно. Скорее всего это была её мать и, видимо, услышав или увидев побег дочери, она выскочила из подъезда, не особо заботясь о своём внешнем виде. Марушко мгновенно оценил ситуацию
- Вам её возвэрнуть трэба...? – уточнил педантичный хохол.
- Ну, да! Пожалуйста! А то она сейчас там натворит делов...
- Ясно... Попов, Родченко справа... Ты и ты со мной налево... Так, Кузнецов, Кудинов стоять здесь! Та мы её на вас погонять буде... Бегом марш!
Погоня закончилась очень быстро. Тяжело убежать от молодых здоровых спецназовцев, тем более в неподобающей обуви. Как только девушка поняла, что её преследуют, она попыталась ускориться, но вторая группа во главе с сержантом обошла её сзади
- Мама...!!!
И побежала назад, прямо в руки Ивана и Женьки. В принципе, что от них и требовалось. Они же не собирались с ней делать ничего плохого – средь бела дня, на территории военного городка, просто вернули маме. Когда девушка, в какой-то непонятной истерике, забилась в крепких руках ребят, Иван прошептал ей на ухо
- Не дёргайтесь. Бесполезно... Кстати, это стихотворение я написал сам...
Удивительно, но его голос подействовал на неё, как гипноз – она перестала трепыхаться и совершенно спокойно дала довести себя до подъезда. Пока они шли – девушка посередине, а ребята с двух сторон держа её за руки – буйная незнакомка внимательно посмотрела на Ивана и так же шёпотом, но отчётливо спросила
- Это правда...?
- Что именно...?
- Ну, что ты сам написал это стихотворение...
- Конечно, зачем же я буду Вам врать...
На этом их диалог и закончился, потому что они уже дошли до подъезда.
Возле самого входа их догнала вся остальная команда. Слегка запыхавшийся сержант, без всякого акцента спросил у Кудинова
- Всё нормально?
- Да вроде бы...
- Спасибо вам огромное! – женщина поблагодарила сначала ребят, а потом уже повернулась к дочери и внимательно на неё посмотрела, оценивая её состояние.
- Это всё он виноват! – лукаво-ехидно улыбнулась та, показав взглядом на Ивана.
- Та, не за что... – почему-то смутился Марушко, неловко топчась на одном месте – мы, пожалуй, пойдём...
- Да-да, конечно же идите. У вас, ведь, служба...
- Становись...! – по-командирски протяжно скомандовал сержант. – Пидэмо до хаты хлопче...
Механически переставляя ноги в колонне по два, Иван так и не пришёл ни к какому выводу – а что, собственно говоря, это было. Он даже не заметил и не запомнил её лица. Кроме излишне полноватой и неуклюжей фигуры, очков и нижнего белья в цветочек ничего другого боле не припоминалось.
- Что ты ей такого сказал, что она сразу стала нормальной. Пока ребята за ней гонялись, она была... Ну, это самое... Как оно называется такое состояние...? – наконец не выдержал Женька. Он, вообще, по жизни долго молчать не мог, а тут его прямо-таки разбирало.
- Неадекватная... – буркнул Иван, наконец врубившись в то, о чём Кудинов пытался завести разговор.
- Во-во... Я и говорю, что была неадекватной... А стоило тебе что-то ей на ухо шепнуть, и она стала нормальной... Так что же такого ты ей нашептал...? А...? Прямо магия какая-то, блин...
- Разговорчики в строю... – беззлобно проворчал Марушко – трохи понимать надо...
Они как раз проходили через приоткрытые ворота части. Если бы они шли через проходную, то им пришлось бы продираться через вертушку и мимо дежурного, а так, когда шла техника или строй, то открывали ворота. Возле казармы, прежде чем распустить строй, Марушко серьёзно сказал, без всякого акцента
- Значит так, ребята... Никто, ничего не видел, не знает и ни в чём не участвовал. Всем всё ясно...?
- Так точно, товарищ старший сержант...! – вразнобой, но почти хором ответили молодые бойцы.
Иван промолчал, а Кудинов небрежно-царственно процедил сквозь зубы
- Да, ладно, Стас... Мы всё понимаем...
Сержант поморщился, но промолчал. Занятый своими мыслями, Иван не расслышал, что говорил их предводитель, но на всякий случай тоже согласно кивнул. Внимательно посмотрев в его сторону, Марушко шагнул вплотную и поднёс к его носу свой огромный кулачище, размером с две, а то и все три, пивные кружки
- Тебя, поэт, это касается в первую очередь! Понял меня...?
Вздрогнув от неожиданности, Иван сглотнул и впервые за всё время службы обратился к замкомандира не по уставу
- О чём разговор, Стас... Конечно я всё понял...
- О чём я сейчас только что всем талдычил...?
- Ну, наверное, о том, что не стоит особо распространяться о недавнем инциденте с той девушкой... – несмело предположил Иван, в то же время понимая, что влип окончательно. Но ничего не произошло. Во-первых, было несложно и так догадаться, а во-вторых... почему-то резко изменилось настроение у хохла.
- То-то же... – внезапно улыбнувшись, он добавил – гарный хлопец...! – и по-дружески легонько хлопнул его по плечу, отчего Ивана слегка перекосило, в прямом смысле, а плечо так и вовсе загудело, долго и протяжно. Вот и поэтому тоже предпочитали с ним не шутить и не связываться вовсе. Физические данные этого парня просто поражали. Однажды, разнимая двух, что-то не поделивших между собой, салажат-первогодков, он просто молча подкрался сзади и взяв в каждую руку за воротники повздоривших пацанов, просто сначала развёл руки в стороны, а потом и поднял вверх почти над головой, тогда как другие свидетели ссоры даже не рискнули приблизиться. После такого циркового номера конфликт был исчерпан мирным путём, а сержанта зауважали ещё больше.
- Всё! Разойдись, хлопче...!
Когда Марушко повернулся к ним спиной, Иван незаметно потёр гудящее плечо. Но Женька увидел
- Это даже не медведь... Это гораздо страшнее... Пойдём покурим, пока Мохнатый не появился...
В этот момент двери казармы с грохотом распахнулись и появился именно он...
Ссылки на предыдущие части цикла: