Зайдя в здание почты , Иван достал военный билет и протянул его в окошко пожилой сотруднице.
Эпизод 2. Его, в принципе, было видно издалека, но в тот раз Ивану не повезло – будь расстояние чуть побольше, он бы юркнул в боковой проход и всё... А тут...шагов двадцать всего оставалось. А скорость он набрал уже приличную. По уставу, при виде старшего командира, боец был обязан за пять-шесть шагов перейти на строевой шаг. Но скользко же и остановиться невозможно. Иван, не растерявшись, выставил поперёк, словно в хоккее тормозя коньком, правый сапог и, остановившись буквально перед самым носом полковника, вытянулся по стойке смирно
- Здравия желаю, товарищ полковник. – ответив на приветствие, начпо улыбнулся
- Силён, однако... Объявляю благодарность за находчивость! – подхалимаж и строевую подготовку он очень любил. Но, осознав, что боец перед ним одет не по форме, он тут же, сделал замечание – так, товарищ солдат... Почему одеты не по уставу!? Кто у Вас командир!?
- Товарищ полковник, холодно же... – выпалил Иван, понимая, что влип капитально.
- Чего!!!? А ну, бегом марш в казарму...!
Иногда старшина, когда у него было хорошее настроение, тоже прихватывал стопку, проходя утром на службу. Среди писем частенько попадались извещения либо на посылки, либо на денежные переводы. И то, и другое было чревато – если квиток попадал в руки старослужащих или, не дай бог, дембелей, то половину нужно было отдать. Независимо от кого пришла посылка или перевод. Порядки здесь были жёсткие – не будешь делиться, то заберут всё. Армия, точно так же, как и места лишения свободы, это сложный иерархический механизм, насквозь пронизанный эмоциями, инстинктами и особенностями воспитания. Что бы там ни говорили, что, мол, армия – это школа мужества и патриотизма – это всё не совсем соответствовало действительности. За красивым фасадом и громкими лозунгами скрывались, порой, такие нечистоты, от которых, не только у интеллигентных людей, но и у простых обывателей, волосы на голове вставали дыбом и начинали слегка шевелиться. Но об этом не принято было говорить в открытую и всё это непотребство называлось обтекаемой формулировкой, типа, солдат должен стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. Смотрите текст присяги и положения устава. Иван и не жаловался, просто...просто, иногда, становилось грустно от несправедливости и от бессилия что-либо изменить.
Зайдя в здание почты, Иван достал военный билет и протянул его в окошко пожилой сотруднице
- Здравствуйте. Посмотрите, пожалуйста. Там на моё имя ничего не приходило...?
- Одну минуту. Сейчас посмотрю... Да, есть... Маша! Посмотри там посылку на имя Кузнецова Ивана Алексеевича... Тот который из «Д»
- Так забрали её уже, тёть Ань... Давеча третьего дня унесли... – раздался из-за двери служебного помещения голос немного помоложе.
- Спасибо.
Вот это номер – думал про себя Иван, шагая на КПП, интуиция его не обманула, но что делать дальше он себе просто не представлял – если посылку забрал старшина или Марушко, то получить её не составит проблем, но если она попала в руки дембелей, то...то с её содержимым придётся распрощаться однозначно.
В казарме, кроме Николая на тумбочке дневального, никого не оказалось – по случаю выходного дня, не праздничного, а именно выходного, весь отряд в приказном порядке переместился в клуб на просмотр кинофильма.
- Привет, Колюня...! – между собой они частенько его так называли. За весёлость и незлобивый нрав. Но сегодня, этот весельчак и балагур был неразговорчив и даже угрюм
- Здоро́во, коль не шутишь... – ответил Родченко и, не меняя позы посмотрел в окно мимо Ивана.
Внутри у него всё сжалось в комок и будто бы всё ухнуло вниз от нехорошего предчувствия.
- А где весь народ...? Чего-то я никого не вижу... – всё ещё пытаясь сохранить маску беззаботности и дружелюбия, Иван уже понял, что что-то случилось.
- В кино... – буркнул сослуживец – полкан приказал всем. – иногда, когда у солдат было плохое настроение, они называли своего командира таким неласковым прозвищем – тебе-то что за дело...? У тебя там своё кино... Каждый день...
- Понятно... – задумчиво протянул Иван. – короче... Ты не в курсе, что там за посылка пришла на моё имя...?
- Нет, не в курсе...
- Ну и ладненько... Нет, значит нет. У меня к тебе просьба, Коль... Как появится старшина или Марушко, спроси... И если чего узнаешь, то свистни там как-нибудь...
- Хорошо, я передам, что ты заходил...
- Спасибо, Коль... – и не прощаясь Иван вышел на улицу.
Во рту был вкус дешёвого мыла, а в душе притаилось чувство какой-то опасности пополам с растерянностью – здесь что-то не то и, самое главное, за что, что он им всем сделал плохого. Ждать окончания сеанса и возвращения отряда в казарму было долго и, на самом деле, глупо. Возвращаться домой, то бишь на квартиру к полковнику, пока не хотелось – постоянно находиться рядом с этой женщиной и не иметь возможности... нормально с ней общаться было уже тяжеловато. Во-первых, из-за своей фобии, а во-вторых из-за приказа.
Иван решил пойти прогуляться. Один. Нужно было подумать, привести в порядок свои мысли. Сначала была мысль всё-таки дойти до той церквушки, до которой они с Ксенией так и не добрались, разведать, так сказать, маршрут, но потом ноги сами понесли его в сторону стрельбища. Там у них с Цветиным было своё секретное место. Тёзку его, Ивана Цветина забрали на армейскую службу на полгода раньше, но в бригаду они попали практически одновременно – Кузя сразу по повестке из военкомата в часть, а Цветик-семицветик после учебки из Арзамаса. Подружились они сразу же, как только Кузя, после карантина, пришёл в отряд. Потом десять месяцев не разлей вода. Кудинов даже пытался ревновать, а потом просто примкнул к ним, сообразив, что с Цветиным лучше, всё-таки, дружить – больше выгоды можно получить. А потом... Потом Цветина по какой-то причине перевели в Москву... Теперь остался только Кудинов.
Стрельбище у них в части было устроено по всем правилам безопасности – два высоких земляных вала тянулись вдоль почти стометрового коридора и заканчивалось всё это грандиозное сооружение гигантским навесом с плоской крышей, под которым было сложено почти двести кубов брёвен торцами навстречу стреляющим. Поэтому опасности для близлежащих окрестностей не было никакой. Так вот на крыше того навеса они и устроили себе лёжку. По тёплому времени года там было просто идеальное место – вроде бы и открытое со всех сторон, а обнаружить сложно. Так они думали.
Взобравшись на своё любимое место, Иван закинул руки за голову и уставился в бездонное синее небо. Сами собой неторопливо потекли мысли и воспоминания. Вот Танюшка – худая, колченогая и слегка косолапая девчонка с плоской грудью. Оторва редкостная. И рядом с нею Иришка – полная противоположность, пухленькая, вся такая кругленькая. С виду добрая и ласковая, а на самом деле не лучше Танюшки. А он что, лучше, что ли... Да, вся их дачная компашка по сути своей была бандой малолетних проказников, терроризировавшая всю округу. Серёга Торопов, глядя на то, как Иван шарахался от девчонок сказал ему как-то, что ты, мол, либо никогда не женишься, либо годам к сорока, не раньше...
- Товарищ солдат, что Вы здесь делаете?!! – противный, визгливый голос вырвал его из воспоминаний в суровую реальность. Как раз на уровне его ног показалась голова в кепке с офицерской кокардой, а потом и плечи с трёхзвёздочными погонами.
- Ничего. Просто отдыхаю... – Иван спокойно поднялся и спрыгнул вниз.
Ссылки на предыдущие части цикла: