Наташины сказки. Эпизод 3.
- Ну, и что тебе мымра сказала…? – Нинель прямо-таки пританцовывала возле Наташиного стола, как всегда распространяя вокруг себя аромат хороших духов – ну-ка, Натусик, пошли со мной…
Они стояли возле открытой форточки в конце коридора и курили. Вернее, Нинель курила, а Наташа, всхлипывая и размазывая по щекам слёзы, пыталась ей всё рассказать. Вообще-то курить здесь не разрешалось, но если нельзя, но очень хочется, то можно, тем более женщине. Наверно, Омар Хайям был большим поклонником женщин…
- Да, Натусик, ты мне прям сказки какие-то рассказываешь. Если б я тебя не знала, то это больше похоже на бред сумасшедшего… Покажи руки… Видишь, никаких следов… Где доказательства…?
- Но я же тебе говорю…
- В то, что ты тут мне понарассказывала, я не очень-то верю, но…
- Как же мне теперь быть…?
- Хорошо… – Нинель проводила задумчивым взглядом бычок, выброшенный из окна третьего этажа и приземлившийся в сугробе возле парадных дверей – покажешь мне это зеркало, тогда и поговорим… Пошли работать…
Они поднялись на лифте на четырнадцатый этаж. Наташа, долго и тщательно покопавшись в своей сумочке и найдя искомое – связку ключей, открыла дверь в квартиру с номером девяносто два. Ей не очень хотелось вести сюда Нину, но та решительно настаивала и, вот, они пришли. Что заставило её совершить столь необдуманный поступок, Наташа могла только догадываться и предполагать… И потому сильно нервничала.
- Да, подруга, довольно убогонько…
- Да я знаю, Нинель…. Хорошо, что хоть так вышло – я могла и в обще на улице оказаться…
- Это, интересно, почему же…?
- Ладно, Нин, всё, проехали… Давай сюда свою дублёнку, я её в шкаф повешу…. Проходи в комнату…
- Это и есть то самое зеркало…
- Ну, да… Оно самое…
- Крутенько! Это ж настоящий антиквариат! Ты знаешь сколько оно может стоить…? Целое состояние! Ему ж, наверняка больше ста лет…
- Но я не собираюсь ничего продавать. Это же бабушкино…
- Хорошо-хорошо, Наташ, не кипятись. Я же тебя не заставляю, просто для информации…
Они сидели в низеньких кожаных полукреслах возле сильно побитого жизнью журнального столика и пили кофе. Наташа хотела предложить своей гостье немного коньяку, бутылка которого уже много лет стояла у неё в серванте и тоже досталась ей от бабушки в наследство, но та только замахала руками –
- Натусик, ты что… Я же за рулём…
- Извини, Нин, я не подумала…
- И всё же… Почему ты сказала, что могла оказаться на улице…?
- Когда бабушка умерла, моя маманя и мой старший братец со своей стервой заявили, что это их квартира – якобы, по закону она принадлежит им по праву первоочерёдности…
- Да, есть такое…. Наследники первой очереди, второй и так далее…
- Но в завещании бабушка указала именно меня… Я ещё маленькой была, когда она сказала, что отдаст её мне. А они не хотели мне отдавать…
- Кто они…?
- Семейка моя… Скопище идиотов… Помнишь, мультик такой был дурацкий «Корпорация монстров» … Так, вот, та маленькая девочка – это я… Я ушла из дома и полгода жила в общежитии, когда училась в институте – у Наташи на глазах выступили слёзы – извини, Нин, я сейчас. И она убежала в ванную. Когда она вернулась глаза её были красные и опухшие.
- Ну, и что дальше…?
- А дальше…маманя подала на меня в суд. Суд её иск отклонил и квартиру, в конце концов, отдали мне…
- Жуть. Подать в суд на родную дочь… Это действительно надо быть монстром… – Нинель задумчиво разглядывала осадок на дне своей чашки – говорят по кофейной гуще можно гадать и даже судьбу предсказывать… Ты не умеешь, случайно…?
- К сожалению, нет. А хотелось бы знать, что-дальше-то будет…
- Прости, Натусик, мне искренне жаль тебя. Я, ведь, и не знала всего этого…. И в обще…
- Зато я теперь свободна, как ветер – у меня нет ни семьи, ни друзей… Кроме тебя, конечно – в её голосе сквозила ирония и даже какая-то злость, что Нина невольно вздрогнула. Они обе довольно долго молчали, потом Нинель вдруг встрепенулась и, тряхнув своей белокурой шевелюрой, сейчас собранной в роскошный хвост, загадочно произнесла –
- А бабушка твоя, царствие ей небесное, тебе ничего про это зеркало не рассказывала…? Ну-ка, Натусик, давай, вспоминай…!
- Было…
- Что было…? – у Нинель от волнения, аж, голос изменился – что было-то, а…? Не томи, Натусик…
- Я-то детство своё, считай всё, здесь провела, у бабушки. И уроки ходила к ней делать, и с мальчишками из этого дома в футбол во дворе гоняла... Так, вот, она и говорила, что зеркала, особенно очень старые, могут становится воротами в другой мир и что они хранят память о всех своих прежних хозяевах, а ещё они могут исполнять самые заветные желания… Я мелкой совсем была, потому и не верила ей особо...
Вдруг в этот момент по полу потекла какая-то мутно-жёлтая дымка, распространяя вокруг необычный запах, чем-то напоминающий запах аммиака с привкусом то ли лимона, то ли апельсина.
…Они лежали вдвоём на какой-то телеге – голые и крепко связанные. Кожа у Нинель была смугловатая и потому светлые полосы от лифчика и трусиков весьма эффектно выделялись. И где она успела так загореть – подумала Наташа – ведь, ещё только начало марта…в солярий, наверно ходила…хотя, какая теперь уже разница… Разговаривать не было ни желания, ни возможности – у обоих во рту были вставлены кляпы и обе же они были туго обмотаны блестящими узкими лентами. Только одна была ярко-зелёная, а другая жемчужно-голубая. Дорога была, наверно, грунтовой или просто с плохим покрытием и повозка – а ля телега – часто подпрыгивала и сильно тряслась, издавая при этом жуткий скрип и скрежет. Наташа лежала спокойно и старалась не шевелиться, потому что подстилка из соломы была очень жёсткой и каждым хвостиком впивалась в кожу, словно иголки. А Нинель же вся извертелась, извиваясь, словно уж, и на каждой неровности, мыча сквозь кляп что-то нечленораздельное, касалась Наташи то плечом, то бедром, то грудью… И делала это, похоже, специально. Везли их довольно долго и, когда уже начало темнеть, скрип внезапно прекратился. Мужские руки, крепкие и волосатые, буквально вытряхнули их и, словно мешки взвалив на плечи, потащили куда-то в здание под крышу. Ни лиц, ни фигур, ни дома, куда их несли, Наташа разглядеть не смогла. В большом зале, в центре которого в углублении горел яркий, но не коптящий и не дымящий, огонь, их привязали к столбам, стоящим по периметру вокруг. Когда вытащили кляпы, Нинель, отдышавшись, вдруг прошептала –
- Держись, Натусик. Я тебя люблю…
Перед ними неожиданно появилась бесформенная фигура в грязно-белом балахоне и колпаке с прорезями для глаз, в отсветах пламени напоминающая приведение из мультфильма про Карлсона, который живёт на крыше.
- Что вы себе позволяете… Как вы можете так обращаться с женщинами… – привидение даже не пошевелилось, но в голове у Наташи глухо и как бы издалека, на чистом русском прозвучал надтреснутый и бесстрастный голос –
- Мы исполняем заветные мечты…
- Но, мы же цивилизованные люди, в конце-то концов… – голос у Нинель сорвался почти до крика.
- Мы только исполняем Ваши пожелания.
Ссылки на предыдущие части цикла: