Садовая ограда. Эпизод 6. Он снял верхнюю одежду и забрался под одеяло, сверху накрывшись пледом. Но, когда Римма сделала тоже самое…Иван только усмехнулся и повернулся на другой бок. Он не чувствовал холода и ему было безразлично присутствие женщины. Его беспокоили совсем иные мысли – надо будет сообщить в полицию…или не стоит…что он им предъявит…нет, но Катя-то…Катя-то какова…квартира моя…и только моя… Вдруг почему-то вспомнился отец и его молодая жена… Мачеха была всего на пять лет старше пасынка, и, соответственно, на год младше падчерицы. Иван уже почти задремал, когда ему почудился голос отца
- Зря ты, сынок, на меня обижаешься… Вот, встретишь, когда свою женщину, ты меня поймёшь…
- Ты не спишь…? – это уже голос из реальности.
- Тьфу ты, зараза… Дай спокойно поспать…
- Мне холод-н-о-о… Можно я погреюсь…?
- Можно-можно – бросил Иван в полусне, совершенно не подумав о последствиях. А Римма тут же придвинулась вплотную и, обхватив его за плечи и за шею, всем телом прижалась к его спине.
Утро пришло по расписанию. Когда зазвонил будильник на телефоне, Иван попытался резко вскочить, поскольку по своему опыту знал – если сразу не встанет, то обязательно проспит. Но не тут-то было… Римма вцепилась в него мёртвой хваткой
- Не уходи, Ванюша… Ну, куда ж ты миленький… – канючила она, не открывая глаз и не выпуская его из своих объятий. Когда он попытался расцепить её руки, она сжала их ещё сильнее.
- Мне надо идти… Понимаешь, надо… – Иван совершенно растерялся, не представляя, что ему теперь делать.
- Я тебя никуда не пущу… Слышишь, не пущу…
Ему удалось-таки вырваться на свободу, поскольку он был сильнее чисто физически.
- Дурак…!!! – и на глазах у неё выступили слёзы.
Иван замер. Для его психики это уже был перебор. Ему стало жалко эту, по сути, больную, но глубоко несчастную женщину. Случайная встреча, необычные интимные услуги, и…такое заявление. С другой стороны, продолжать отношения с Катериной после случайно подслушанного разговора было, по меньшей мере, глупо. Нет, отсюда надо бежать. Бежать без оглядки и без сожаления. Иначе… Иначе у него не останется ничего.
Быстренько покидав в машину весь свой инструмент, Иван с сожалением посмотрел на оставшиеся две последние секции ограды – нужно было бы доделать, мелькнула у него дурацкая мысль. Потом пришла другая – жалко…жалко свой труд и свою репутацию, да и денег он теперь вряд ли получит. Он тряхнул головой – была у него такая привычка – всё, решение принято и сожалеть тут не о чем. Вот только, Римму надо предупредить… Хотя, на кой она ему сдалась… Нет, предупредить всё равно надо… Когда он вошёл, она лежала, уткнувшись в подушку и рыдала. На звук открывающейся двери она резко села на кровати, не прикрывшись ни одеялом, ни пледом.
- Ты не уехал… – в её голосе была смесь удивления и надежды. Увидев её при свете, Иван смутился
- Я, это самое, хотел зайти попрощаться… Да, и ещё я хотел сказать… Тебе лучше пойти в дом, пока все спят…
- Я знаю… – её заплаканные глаза смотрели на него с такой грустью и укором, что Ивану стало совсем не по себе.
- Ну, я пошёл тогда… – он повернулся и сделал шаг к двери чтобы уйти, как у него за спиной раздался почти крик
- Стой… – да уж, голосок у неё был не оперный… Потом послышалось шлёпанье босых ног. Иван обернулся, а Римма обвила его руками за шею и впилась в него страстным поцелуем… Секунд через тридцать она его оттолкнула
- Всё, теперь иди…
Выскакивая за калитку, Иван думал только об одном – лишь бы не появилась сейчас Людмила Васильевна. Пожилые люди, как правило, рано ложатся и рано встают. Её появление было бы совсем некстати. Обошлось. Колеся по ещё сонному посёлку, Иван только радовался, что не поехал в ночь, вообще бы дороги не нашёл… Один поворот, второй…так, теперь на развилке правее…или левее…похоже левее…ну, вот, тупик…значит, нужно было направо…придётся возвращаться. Почти сорок минут метаний по закоулкам и проездам, пока чуть не сбил лохматую собачонку, тащившую за собой на поводке не проснувшуюся толком хозяйку – средних лет дамочку в спортивном костюме.
- Ты что, совсем спятил… Не видишь, что ли… – ей надо было бы ещё добавить что-нибудь типа, я шкандыбаю, в смысле иду…
- Доброе утро… С праздником Вас… Как мне на трассу попасть…? – главное было сбить её с толку, чтобы не послала…в другую сторону.
- Сто метров прямо, у колодца направо…
Ага… Вон ту, развесистую ветлу он уже припомнил. Дальше на вторую бетонку и до самой Икши почти. Там мимо поста ГАИ налево и тридцать километров до Москвы. Уже на подъезде ко МКАДу его настиг телефонный звонок. Увидев номер, Иван сначала решил не отвечать, но, немного поразмыслив, всё-таки ответил
- Алло…
- Где тебя черти носят… Ты что спал с этой шлюхой… – гневный голос Катерины был, чудо как хорош. Но, на сей раз, справиться с этими чарами Иван смог.
- Екатерина Николаевна, я очень прошу Вас на этот номер больше не звонить. И не искать встречи со мной другими способами.
Долгое молчание Катерины свидетельствовало о…, да бог его знает, о чём она думала…
- Что случилось…? – наконец спросила она тихим и совершенно бесцветным голосом.
- Вчера вечером мне долго не спалось, и я вышел прогуляться…Короче… Я случайно услышал Ваш разговор…
- Чёрт, чёрт, чёрт…– дальше последовала матерная тирады, сделавшая честь…не каждый грузчик или сапожник умеет так ругаться. Всё-таки в провинции умеют красочно выражать свои мысли и чувства, хотя при чём здесь сапожник совершенно непонятно… Иван внимательно и до конца выслушал этот эмоциональный монолог.
- Я, так полагаю, Екатерина Николаевна, что на этом наши отношения закончены…
Иван съехал на обочину и включил аварийку. Он тупо смотрел на погасший экран своего телефона. Ему дико захотелось размахнуться и кинуть эту пластиковую коробочку далеко-далеко. Потом криво усмехнулся – аппарат-то здесь причём. Почему-то захотелось позвонить Римме. Но, во-первых, он не знал её номера, а во-вторых, здравый смысл подсказывал, что с этой извращенкой дел лучше не иметь… Хотя, по трезвому, она, скорее всего, очень даже ничего.
… Праздники прошли. В детстве Иван просто обожал это время. Девятого числа они собирались всей семьёй у телевизора и смотрели парад Победы, трансляцию с Красной площади. Потом также дружно выходили на улицу и…шли сажать картошку. Весёлое было время. Даже свою сестру в эти дни он ненавидел гораздо меньше и готов уже был ей всё простить…
После праздников работа не шла ни у кого. По идее, после отдыха, наоборот – человек должен чувствовать себя бодрым, весёлым, отдохнувшим, в конце-то концов… Но только не у нас, в России. Все были какие-то вялые и хмурые. У многих с бодуна были проблемы, если не со здоровьем, то с самочувствием-то уж точно. И практически у всех поголовно было грустное сожаление, что праздники закончились. Теперь снова целый год ждать…чтобы нажраться и долго после этого болеть… Первой прибежала к Ивану Валентина. Мячик, как с его лёгкой руки, все стали её называть. Так и говорили – о, опять мячик к нам прискакал. Поначалу она обижалась, и, если бы она узнала, что это он, Иван, её так прозвал, она бы его убила…ну, не убила бы, конечно, но покалечила точно.
- Привет, Вань… Что у вас там с Катериной произошло…? – вихрем ворвавшись в мастерскую, она, едва поздоровавшись, задала тот самый вопрос, который Иван и ожидал. Всё было предсказуемо. После того, как Швабра всем разболтала, что они с Катей целовались, народ по углам одобрительно зашушукал и захихикал, потирая руки и ожидая продолжения. Ивана все любили и уважали и, как ни странно, никто по этому поводу не издевался и не злословил.
- Привет, Валь… С праздниками тебя, с наступившими…
- И тебя тоже… Так что случилось-то…? Я никак в толк не возьму…?
- Слушай, Валентина, ты подругу свою хорошо знаешь…? – Иван был серьёзен и сосредоточен, как никогда. Валентина тоже задумалась.
- Мы с ней давно дружим. Почитай, росли вместе… Она на глазах-то у меня и выросла… С матерью ейной мы вместе в школе учились в Балашове… Томка-то Катюху в семнадцать лет родила… Потом, лет через десять, уехали они в Саратов… Так здесь, вот, в Москве мы заново и встретились.
Ивану не очень хотелось кому бы то ни было рассказывать о том, что произошло, но…ему нужна была дополнительная информация. Нужна позарез… Часто запинаясь и задумываясь, он выложил Валентине почти всё. Кроме истории с Риммой, естественно. Вот об этом-то он не расскажет никому, даже под страхом смертной казни…
- Я в шоке… Ах, Катька, Катька… Никогда бы не поверила… – Валентина даже побледнела.
- Получается, что мне ты веришь… – она как-то странно посмотрела на Ивана и выдала совершенно бесподобную фразу
- А ты, Вань, врать-то и не умеешь толком… Кстати, за что тебя здесь и любят…Ладно, пошла я… Работы у меня много…
Навалились серые будни. Иван и не заметил, как пролетела неделя. Как обычно все всё откладывали на потом. Очень многие свои дела планировали на после майские. Так вот, прошли они, праздники, и работы у Ивана было столько, что думать о чём-либо другом уже не было сил. Оно и к лучшему – меньше будет болеть, быстрее заживёт. В пятницу очередь убираться была у Гали, но она почему-то не пришла. И когда на пороге опять появилась Валентина, Иван слегка удивился.
- Привет. Сегодня, вроде бы, не твоя очередь…?
- Привет, Вань… А всё уже… Галька не придёт больше…
- Почему…?
- Ты не слышал разве, что выгнали её…
- Нет, не слышал… Да я и не выходил никуда… Мне некогда… Вон, посмотри, какую мне кракозябру приволокли… – на верстаке у Ивана лежал чертёж, занимавший почти всё рабочее пространство.
- Понятно… А про Катьку, то есть про Екатерину Николаевну ничего не хочешь узнать…?
- Валь, не напоминай, а… И так тошно…
- Ладно-ладно не рычи… Конвертик тут для тебя просили передать…– и она достала из-за пазухи, сложенный вдвое, большой почтовый конверт. Развернув его, Иван обнаружил там две пятитысячные купюры и аккуратно сложенный лист бумаги с красивым, почти каллиграфическим, почерком Катерины. «Здравствуй, мой милый Ванечка!» – первая строчка словно обожгла его. Но Иван тут же свернул записку и убрал её в нагрудный карман своего комбинезона. Валентина понятливо засмеялась, отчего морщинки на её лице лучиками разбежались в разные стороны, и оно стало молодым и задорным. Никогда раньше Иван не видел, как она смеётся, вернее видел, но такою она предстала перед ним впервые. Ведь не такая уж она и старая, мельком подумал Иван, а вслух смущённо добавил
- Потом почитаю…Ты же убираться сейчас будешь…
- Чего у тебя убираться, коль ты не мусорил… Пойду я, пожалуй, …
- Да, Валь, иди… – Иван рассеяно махнул рукой, потом спохватился – спасибо тебе… Спасибо за всё…
Как только Валентина ушла, Иван закрыл на ключ ворота мастерской, потом достал Катино послание и бросил его на слесарный стол. У него в мастерской помимо столярного верстака был ещё небольшой слесарный верстак-тумбочка, на котором стояли тиски, а в ящиках лежало много всякого инструмента и крепежа. Взяв большой пинцет и подцепив за уголок бумагу, Иван достал зажигалку и поджёг письмо, не читая. Он понимал, что делает глупость, но… Догорев, бумага чёрными хлопьями осыпалась на стол. Иван взял щётку и смёл пепел в совок, потом равнодушно вытряхнул ошмётки в мусорное ведро.
Ссылки на предыдущие части цикла: