Работы бывают разные... Эпизод 1. Глупость, конечно, полнейшая то, что сделал Иван с письмом Катерины. В наш век новых технологий разыскать человека гораздо проще, чем написать на бумажке несколько фраз. Поэтому такое проявление чувств, как письмо заслуживает, как минимум, его прочтения… Но Ивану было слишком больно. Больно и…страшно. Страшно узнать правду и окончательно потерять надежду когда-нибудь встретиться с ней ещё раз. Найти женщину для удовлетворения физиологических потребностей – нет проблем. Вплоть до того, что её можно было бы купить. Заработать не такую уж и крупную сумму денег и приобрести желаемый товар. Всё зависит от уровня запросов потребителя и качества, предлагаемого на рынке, товара. Совершенно идиотские времена.
Иван стал всё чаще появляться на улице. Понятное дело, что на улицу-то он выходил. Как ни крути, а по работе ему приходилось часто перемещаться. Другое дело, что замыкаться в себе, уподобившись улитке, которая таскает свои проблемы вместе с собой в своём панцире, было не в характере Ивана. Всё чаще стали снова звучать в курилке его весёлые хохмы и шуточки.
Как ни странно, бы это выглядело со стороны, но за последние дни они очень сдружились с Валентиной. Не потому даже, что она была подругой Катерины, а чисто по-человечески. Добрая, весёлая, очень энергичная…во всяком случае такой она казалась Ивану. Намного старше его, она заботилась о нём, словно старшая сестра…нет, не надо…лучше пусть будет наставницей. Однажды она, по своему обыкновению, ворвалась к нему, держа в руке включённый телефон. Видно, только что закончила разговор.
- Слушай, никак я не пойму, кто она такая… Чья подруга, кому подруга…
- Здравствуй, Валя… Ты, как всегда вся в делах, вся в работе…
- А… Здорово, Вань… Тут тебя какая-то подруга разыскивает…
- Меня…? Подруга…? Какая…?
Валентина звонко рассмеялась. Иван заметил, что в последнее время она стала часто смеяться. Над его шутками и над ним самим. Никому другому это с рук не сошло бы…но ей было можно.
- Ты чего…? – Иван даже чуть не обиделся.
- Прикольная у тебя сейчас была физиономия… Как из старого детского фильма… Меня…? Будить…? Короче, кто такая Римма и почему она так настойчиво тебя разыскивает…?
Хорошее настроение, только-только с утра зародившееся, улетучилось, аки дым.
- Это знакомая Екатерины Николаевны… Познакомились там, на даче…
- Светленькая такая… Вся из себя… Мымра, короче…Теперь я её вспомнила…
Иван грустно улыбнулся
- Весьма точный портрет… Интересно, что ей понадобилось от меня…
- Ну, так что ей ответить, если снова позвонит…
- Перешли ей по СМС мой номер… В крайнем случае, я его потом тоже заблокирую… Кстати и её номер потом внеси в чёрный список…
- Хорошо, Вань… Только…
- Что только…?
- Оно тебе надо…
- Скрытая угроза, Валь, гораздо хуже явной опасности… Посмотрим, чего она хочет… А там видно будет…
- Хорошо, Вань… – опять повторила Валентина и также стремительно исчезла за поворотом коридора.
Рабочий день у Ивана пошёл насмарку. Не работа, а именно настроение. Коль нет настроя, то и дело не спорится. Звонили по телефону ему не часто, но при каждом звонке он вздрагивал, ожидая…да неизвестно чего, собственно говоря – просто вздрагивал. Когда пришло время обеда, Иван измучился до нельзя. Ничто так не утомляет, как ожидание не пойми, чего. Он закрылся в своей каморке и решил немного вздремнуть. Тепло, тишина, полумрак… И тут вдруг почему-то вспомнилась Ивану девушка в белом платье, незабываемая встреча с которой случилась больше десяти лет назад. Тогда он просто испугался – то ли по молодости, то ли по неопытности, а, может, из-за неуверенности в своих силах… Кто его знает… За давностью лет уже и не разобраться толком. Но сама встреча припомнилась ему до мельчайших подробностей.
…После армии уже, казалось бы, повзрослевший и возмужавший, вполне себе молодой человек – ан, нет, детская память штука прочная, очень прилипчивая и такая, временами, яркая, что кажется будто бы всё это было вчера…. В славном городе-герое Ивантеевка была у них дача, точнее не в самом городе, а километрах в пяти дальше в лес. Небольшой домик шесть на шесть метров и небольшой же, по современным меркам, участок – соток, может быть, восемь или девять. Точно не знал никто. В общем-то, всё это было так типично для эпохи позднего соцреализма, что, пожалуй, являлось неотъемлемой частью нашей жизни, некий исторический и культурный пласт в развитии государства. Со стороны всё это так и представляется – десятки, а то и сотни тысяч гектаров плотных рядов однотипных невысоких крыш, самые разнообразные и причудливые заборы и заборчики, и…миллионы людей, вечно копошащихся на небольших клочках земли. Но тогда, в семидесятых и восьмидесятых годах, дачи были реальным массовым культом, религия, которой поклонялись и стар, и млад…. Для детей раздолье, чтобы вырваться из каменных джунглей и из-под надзора взрослых, а для их родителей и дедушек с бабушками своеобразная отдушина в череде монотонных будней, да и неплохое подспорье в рационе питания – помидорчики, огурчики, та же самая картошка. Ведь, недаром же говорится в народе, что дачник, это болезнь – неопасная, но заразная и неизлечимая.
Ну, так вот, приехал Иван в «Лосинку», то бишь, на станцию «Лосиноостровская», купил билет до станции «Детская» и сел в электричку до города Фрязино. Кстати саму дачу они тогда уже продали. Такое в жизни тоже бывает, и очень часто. Но за пятнадцать лет маршрут этот настолько врезался в память, настолько осел в сознании, что по нему можно было бы написать целую книгу. Вот, к примеру, боевые истребители (правда списанные уже) за высоким забором с колючей проволокой где-то в районе «Подлипок» – непонятно как они оказались там, где никогда не было аэродромов в принципе; или вечно дымящий паровоз с целым стадом своих собратьев «пасущихся» вдоль железной дороги в лесу недалеко от «Зелёного бора». А старинные пульмановские вагоны, стоящие в тупике рядом с платформой «Фабрика им. 1го Мая», вызывали у Ивана одновременно жалость до слёз и недоумение с желанием набить кому-нибудь морду, потому что в них, в течении этих пятнадцати лет, жило несколько семей – между вагонами были натянуты электрические провода и верёвки с сохнущим бельём, из окон торчали самодельные телеантенны и трубы от буржуек, а внутри колёсных пар дети играли то ли в прятки, то ли в шпионов-разведчиков…. Да и сама природа типичной среднерусской полосы, где никогда не было ни высоких гор, ни морей (ну, может, и были во времена динозавров – вот, только нас-то тогда и не было) вызывала у него умиление и, некое, душевное равновесие – то бишь успокаивала, значит. Под надоедливый стук и противный скрежет колёс он вновь ощутил себя маленьким мальчиком, который с мамой и папой или с бабушкой и дедушкой едет на дачу. Ну, да, детство, конечно же, не вернёшь, но нахлынувшие воспоминания так были реалистичны, что ему становилось, даже, немного жутковато.
- …Поезд дальше не пойдёт. Просьба освободить вагоны – испорченный шепелявым динамиком, голос вернул Ивана в реальность
-Что за ё… твою мать…? Что за бред…? Они что там все, ох…ели что ли…
-Вот и я о том же… Как вы думаете, это шутка…? – сидящая в соседнем отсеке девушка в ослепительном белом платье, тоже была явно расстроена и недовольна, даже не заметив его матерной тирады.
-Да не, вряд ли. Такими вещами обычно не шутят… – обернувшись через спинку скамьи, он замер, по всей видимости, даже с открытым ртом, как можно было не заметить такое чудо! Они молча смотрели друг на друга и…
-Ну, чё сидите-то тута. А то обратно в Москву поедете – поигрывая связкой ключей, по вагону шёл то ли машинист, то ли помощник его.
-Простите…а как же мы дальше-то… – от волнения у девушки больше не было слов…
-Не знаю. Да выметайтесь вы отсюдова, в конце-то концов… – интеллектом и добротой этот мужлан одарён явно не был. Кстати за столько лет Иван ни разу здесь не был, вернее не выходил здесь. О чём и сообщил сразу же своей неожиданной попутчице. Она весело рассмеялась – уж она-то точно здесь первый раз в жизни. Они стояли прямо под металлическим щитом с надписью: «Зелёный бор» и просто не знали, что делать дальше…
- А они будут меня там ждать… – в её голосе было столько грусти, что Ивану стало невыносимо жалко эту несчастную очаровательную девушку – ну, прямо, хоть плачь…. Нет, рыдать он, конечно, не стал, но такие чистые, непосредственные эмоции всегда притягивают, как магнит.
- Они – это кто и где будут Вас ждать…?
- Мои друзья. Мы вчера договорились, что на 9.42 из Москвы они встретят меня на пассажирке…
- Пассажирка – это Фрязино-пассажирская, как я понял…
- Ну, да…
- Сожалею. Но ничем помочь не могу. Хотя… а пойдёмте пешком. Тут не далеко, километров десять-пятнадцать. Я Вас провожу, мне в ту же сторону надо и электричек, как я подозреваю, больше не будет…
- Десять-пятнадцать…? Это ж часа три, не меньше… А в прочем, какая уже разница. Идёмте… Помните, как в школьном учебнике – из пункта «А» в пункт «Б» отправился пешеход со скоростью пять километров в час… Ну, прям, как про нас…
И они пошли… Самое главное, что у Ивана при общении с девушками всегда были проблемы, а тут всё так легко было и просто, можно было бы сказать, даже естественно. Сначала они шли по тропинке вдоль железнодорожной насыпи, потом по дороге вдоль высоченного забора с колючей проволокой по верху. Довольно-таки было прохладно и он накинул на плечи ей свою джинсовую куртку. А потом мысленно представил себе эту картину со стороны – красивая девушка в элегантном платье и белых же туфлях со шпильками и в мужской потрёпанной куртке размера на три, наверное, больше неё (эта куртка и самому Ивану-то была великовата). Блеск, просто шикарный натюрморт. Но здоровье, всё-таки, важнее. Ему так начало нравиться о ней заботиться – то руку подать на спуске, то придержать за локоток – что он готов уже был идти куда угодно, забыв даже куда и зачем ехал. Нет, серьёзно, он настолько выпал из реальности, что окружающая действительность воспринималась уже как фон – они просто куда-то шли и всё…. Чтобы, хоть как-то, скрасить монотонность шагания и хмурую погоду, Иван начал рассказывать ей о себе.
Девушка в белом платье слушала его так внимательно, что Ивану хотелось рассказывать ей ещё и ещё, не переставая. Большие её зелёные глаза смотрели с таким восторгом, что становилось жутко не по себе. В висках стучит, лицо пылает, сердце готово бежать впереди тебя, а в душе звучит какой-то бравурный марш непонятного назначения. И даже, слегка заморосивший, дождик не остудил его пыл, а ещё и девушка масла, как говориться, в огонь подливала – она то смущённо-кокетливо улыбалась, то от удивления делала круглые глаза, а смеялась она так заразительно, что хотелось подхватить её и нести дальше на руках, благо позволяла фигура – худенькая и невысокого росточка.
Когда дождь пошёл сильный, стало немного неуютно, но впереди нарисовался старый деревянный мост.
- Бежим туда… – Иван немного замешкался – ну, что же Вы, догоняйте… – и вот, они уже сидят под мостом. Там было сухо и чисто, но очень мало места, потому, как мост оказался мостиком.
- Я, наверно, похожа на огородное пугало… – её роскошные волнистые волосы превратились в мокрые верёвочки, свисавшие ниже плеч, а его куртка стала тёмно-синей, ну, прям, как новая…
- Если да, то на весьма, очаровательное…. Шутка, хотя видок у нас обоих, наверняка, тот ещё…
Хорошо, что Иван догадался убрать документы в чемодан. У него был с собой дипломат, в котором лежала его тетрадь со стихами и таскал он её с собою везде – тогда он был молод, упрям и амбициозен…
- Кстати, а почему у станции такое смешное название – «Детская», нет бы назвать, скажем, взрослая или женская…
- Когда-то очень давно здесь была детская исправительная колония. Не помню, годах в двадцатых или тридцатых, в общем до войны ещё…
- Какой Вы, однако, старый…
- Что…ах, да… Нет, я просто специально интересовался этим вопросом. Помните фильм «Путёвка в жизнь», Мустафа дорогу строил… Так, вот строили они именно эту дорогу…
- Несчастные…мне их так жаль… – и у неё на глазах показались слёзы….
Минут, где-то, через двадцать, большой дождь закончился, и для разведки Иван высунулся наружу
- Уже не так льёт…, наверное, надо идти, а то мы и к вечеру не дойдём…
- Да-да, Вы правы, надо идти! – и она резко поднялась, но, потеряв равновесие, покачнулась. Этого он не ожидал и потому на мгновенье они оказались в объятиях друг друга. Как много, порой, можно ощутить и понять в одно, лишь всего, мгновенье – тепло, боль, сладкая истома, сгусток какой-то энергии, запах волос, запах тела, звук прерывистого дыхания и…собственная беспомощность…. Выбравшись из оврага первым, Иван подал ей руку, но увидел в глубоком вырезе платья её небольшую, крепкую грудь и…чуть не свалились обратно оба. Тоже мне, мужик, называется, разволновался, как мальчишка – обругал Иван самого себя – но всё обошлось.
…И всё-таки он испугался – кого или чего, одному богу известно, а, может, и сама судьба вмешалась в этот момент. Когда были они уже на полпути между «Детской» и «Фрязино-товарная» – тут-то перегоны короткие, с одной платформы видно людей на другой – Иван остановился и долго молчал, пытаясь найти нужные слова и отчаянно борясь с самим собой. Ну, кто он ей такой, просто попутчик, да и друзья её, если она с ними встретится, тоже, наверняка, не обрадуются… Так что…
- Тут уже не далеко, один перегон всего остался… А мне надо сворачивать… – она поняла всё правильно и, возможно, не обиделась, хотя голос её предательски дрогнул
- Спасибо Вам за всё, большое спасибо. Со мной в жизни ничего подобного не случалось… Может, мы ещё когда-нибудь встретимся…
- Может быть…
Она вернула ему куртку, и они пожали друг другу руки, но Иван уже знал, совершенно, точно, что не встретятся они уже больше никогда. Она пошла дальше по тропинке, а он свернул в лес, в сторону дач. Снова заморосил мелкий дождь, как бы оплакивая их разлуку. Почти час он просидел под мохнатой ёлкой, тупо глядя в ту сторону, куда ушла девушка в белом платье. Потом он долго бродил по знакомым местам, посмотрел на высокий, глухой забор вокруг их участка, теперь уже бывшего их участка, зашёл к соседям для того чтобы понять, что не очень-то ему здесь и рады… И уже вечером, сидя в автобусе, потому, как электрички в тот день так больше и не ходили, Иван с ужасом осознал, что не знает даже имени той девушки в белом платье…