Наташины сказки. Эпизод 2.
Зоя Петровна или просто Зойка – мужеподобная деревенская баба, работавшая у них курьером, интеллектом и утончённостью никогда не отличалась, да и красотой, в общем-то, тоже. Так, на любителя…мужики-то они разные бывают… Другое дело, что отчасти она права – «уж не в этом ли причина моего сегодняшнего сновидения – размышляла Наташа, тупо уставившись на цифры в мониторе и не видя их – замуж мне надо…ха…а может, и надо…только, вот, поздновато уже…тридцатник, считай, уже скоро». Над столом пронёсся ароматный вихрь –
- Натусик, привет! Людмила Прокофьевна отчёт требует. У тебя готово там что-нибудь…
- Привет, Нинель! Прости, я задумалась…ты что-то спросила…
- Отчёт, говорю, готов у тебя…?
- Отчёт…? Какой отчёт…? А…нет ещё…сейчас я займусь…
- Натусик, ты что…? Балансовая на носу, а она ни сном, ни духом… Ты, часом не заболела, подруга…?
Людмила Прокофьевна – она же Алевтина Фёдоровна – классический тип руководителя старой закалки. Насколько умнейшая женщина и толковый руководитель, настолько же безликая и безыскусно одетая – ну, воистину Людмила Прокофьевна из комедии «Служебный роман». Кто этот фильм видел – тот всё поймёт. Она была уже Людмилой Прокофьевной, когда Наташа пять лет назад пришла работать в отдел. Ну, а Нинель – она же Нина Дмитриевна – в Наташином понимании, это просто идеал. Высокая, стройная, всегда ярко и стильно одетая, с роскошной шевелюрой, чуть не до пояса, натуральных белокурых волос – ну, прям, обзавидуешься.
Дома, в небольшой однокомнатной квартирке, всё было на своих местах. Всё, как обычно – тускло, серо и неприветливо. Эта жилплощадь на четырнадцатом этаже, доставшаяся ей в наследство от бабушки, поначалу вызывала у неё дикий восторг – наконец-то свой собственный уютный уголок, где не было этого самовлюблённого идиота старшего братца и его жены стервы-самодуры, где не было всегда и всем вечно недовольной мамани и отца-алкоголика, частенько вымещавшего на ней свою пьяную злость и дурь. Наташа приготовила лёгкий ужин, особо не заморачиваясь с готовкой. Совершенно без аппетита его съела, чисто механически, по заведённой привычке, помыла посуду и убрала со стола. Потом, раздевшись догола, долго и тщательно разглядывала себя в большом старинном зеркале. Это зеркало было одно из немногих вещей, которые напоминали ей о бабушке. Тяжеленая, золочёная рама с вычурными завитками, в которых вечно скапливалась пыль, ассоциировалась у Наташи с балами, с пышными платьями придворных красавиц и горящими свечами… Но из зеркала на неё смотрела худая и нескладная, усталая рыжеволосая девица, которая показала ей язык. Как говорил в древности, возможно, Конфуций, что если долго смотреть в зеркало, то можно увидеть другого человека. В институте Наташа пыталась увлекаться конфуцианством. Почему-то, вдруг вспомнилось, что в детстве соседские мальчишки во дворе дразнили её обидным прозвищем Наташка-промокашка. Включив над диваном настенную лампу, она, одев свою любимую пижаму и по-турецки скрестив ноги, решила немного почитать своего любимого Капитана Блада. Эту лампу она купила ещё в прошлом году – себе в подарок на Новый Год, и только лишь позавчера удосужилась присобачить её на стену. А на дворе уже был конец февраля…. Какой-то непонятный запах начал быстро распространяться по комнате, не сказать, чтобы противный, но очень необычный. Так же, как и вчера – мельком подумала Наташа – ох, уж эти новые вещи, вечно они с новья чем-то воняют… И…и всё – она куда-то провалилась то ли в сон, то ли в какой-то другой мир…
…Её руки, заведённые за спину, от запястий до самых локтей были туго, виток к витку, обмотаны толстой и мохнатой верёвкой, заставив её небольшую грудь податься вперёд, а соски упруго затрепетать. Согнутые же в коленях ноги и зафиксированные такой же пеньковой верёвкой, давали нескромным взглядам возможность рассмотреть все интимные подробности её тела. «Нет-нет-нет – это всего лишь сон… Глупый сон и только… Но почему же тогда так болят руки и нестерпимо хочется пить – мысли, одна за другой, проносились в голове Наташи – нет, этого не может быть… Но мне же, ведь, больно…». А тем временем площадка, что-то типа небольшого подиума, на которой она стояла на коленях, вдруг начала медленно вращаться и, когда окутывавшая её дымка немного рассеялась, оказалось, что вокруг полно народу – целая толпа – и что она, это живой товар, который хотят приобрести эти люди. Они просто приценивались и торговались. Шум, гам, суета и толкотня вокруг уже начали раздражать. Она что-то закричала, но даже не расслышала своего голоса. В шевелящейся внизу массе, невозможно было разглядеть лиц. Кто-то взобрался на подиум и, зайдя ей за спину, сначала одел на неё широкий кожаный ошейник-корсет с большим бронзовым кольцом впереди, неприятно сдавивший кожу на шее, а затем большим и указательным пальцами надавил на скулы, заставив открыться рот, отработанным движением вставил туда грубый деревянный шар на кожаном ремешке и застегнул его. Потом тщательно намотал её длинные рыжие волосы на кулак и, вздёрнув вверх её подбородок, начал демонстрировать всем свой товар… И тут только она, испугавшись по-настоящему, начала судорожно дёргаться и извиваться, но…. Как и в прошлый раз, всё закончилось неожиданно… Наташа сидела на своём диване под включённой лампой, по-турецки скрестив ноги… только книга оказалась на полу – всё остальное без изменений. «В следующий раз, пожалуй, я этого не выдержу…эту чёртову лампу надо выкинуть, похоже это всё из-за неё…». Она встала, намереваясь дойти до туалета, и тут же с визгом запрыгнула обратно на диван – прямо на неё из зеркала смотрел какой-то мужчина, очень похожий на Арнольда Шварценеггера из фильма Конан-варвар… Такой же длинноволосый и некрасивый. Его кожаные наручи на скрещенных на могучем торсе руках она разглядела совершенно отчётливо. Через мгновение видение исчезло в клубящейся дымке и зеркало опять стало обычным зеркалом.
На работу Наташа пришла уже в одиннадцатом часу, совершенно разбитая после бессонной ночи и почти невменяемая. Она так и не смогла уснуть, просидев до утра в углу дивана при включённой лампе. И, только когда уже совсем рассвело, она закемарила. Ей снилось что-то мутное и неразборчивое, она пыталась что-то сказать, но не могла…. И, в итоге, когда она с трудом разлепила веки, будильник показывал уже почти девять…. Она его не то что не слышала – просто проигнорировала. Девчонки уже пили чай и оживлённо обсуждали проблему похудения – мол, нельзя есть много сладкого и мучного и что надо побольше двигаться, попеременно отправляя в рот то конфетку, то пирожное….
- О, Наташенька, наконец, появилась…. Ты чегой-то, подруга…. Опять что ль дома не ночевала…
- Иди ты, Зойка… знаешь куда… – Зоя Петровна чуть не подавилась очередным пирожным.
- Наташ, ты что…? – Марина даже вскочила от неожиданности. Марина, придя сразу после института, работала у них в отделе не так давно и потому не знала всех тонкостей взаимоотношений… но, чтобы вот так….
- Сука, я ж тебя счас…. Прошмандовка ты, рыжая… – ринулась в бой Зойка…
- Наталья Владимировна, зайдите ко мне, пожалуйста…. И за работу, девочки, за работу, хватит уже чаи гонять. Перерыв закончился… – Алевтина Фёдоровна при всех своих недостатках была женщиной умной и мудрой – Зоя Петровна, конечно же, довольно тяжёлый в общении человек и потому не стоило бы её провоцировать…. У Вас, Наташа, как я поняла возникли какие-то проблемы. Я могу Вам чем-то помочь…?
- Нет, Алевтина Фёдоровна, помочь Вы мне не сможете, но я постараюсь Вас больше не подводить – Наташа стояла, опустив в пол глаза, и уже была готова расплакаться и всё-всё ей рассказать, но в то же время прекрасно понимала, что делать этого нельзя.
- И всё-таки…. Ты ничего не хочешь мне рассказать…?
- Простите, нет, Алевтина Фёдоровна…
- Жаль. Ну, тогда идите работайте и постарайтесь больше не опаздывать и не ссориться с коллегами, потому что в следующий раз я буду вынуждена Вас наказать…
Ссылки на предыдущие части цикла: