Экспериментатор и «Афганец». Эпизод 3.
Схватив мобильник, она набрала номер Руслана
- Алло, привет, Русланчик... Чем занимаешься...?
- Привет, Эльзёнок… – Руслан ответил сразу, как будто только тем и занимался, что ждал звонка.
- Я же тебя просила не называть меня так... А то обижусь...
- Но красиво же...
- Тогда ты поросёнок... Короче, когда ты последний раз виделся с Яной...?
- В девяносто втором... Стоп! Подожди! Какая ещё Яна...? – Руслан собрался уже всё отрицать и даже немного запаниковал, но тут же сообразил – ты, наверное, тетрадь мою дочитала...
- Ну, да... Это же твой дневник...
- Ха-ха-ха... Нет, Эльзёнок... Это не дневник... Это просто рассказ... Ты что ревнуешь…?
Эльза почувствовала, что краснеет. Ей вдруг стало жарко и невыносимо душно, захотелось тут же извиниться перед Русланом, а ещё лучше, повиснув у него на шее и прижавшись к широкой и надёжной груди, сказать что-нибудь ласковое и нежное. Но он был далеко. В разговоре повисла неловкая пауза.
- Эльза, что случилось…? У тебя всё в порядке…? – в голосе Руслана почувствовалась такая тревога и забота, что Эльза чуть не расплакалась
- Нет-нет… Всё хорошо… Я просто задумалась… Хорошего тебе вечера…
Покурив, Эльза опять принялась за работу.
... Я метнул справа и слева поочерёдно четыре лимонки. После каждого взрыва мы с Сафой буквально вдавливались в холодные камни, чтобы не угодить под свои же осколки. Самое интересное, что за ночь земля и всё вокруг остывало так, что реально можно было замёрзнуть. Особого вреда нападавшим это не причинило, но они, сволочи хотя бы немного попритихли, видимо, ожидали ещё гостинцев. Но последнюю гранату я решил поберечь. Сдаваться в плен мы не собирались, а там кто знает, как всё обернётся... Сафа отбросил в сторону свой пулемёт и перевернулся на спину
- Всё... Кирдык... Патроны кончились… – и потянулся за АКМСом. Я протянул ему предпоследний магазин, а последний рожок вставил в свой автомат.
- Вот теперь точно кончились... Больше нет ничего, кроме лимонки… – бой в горах всегда скоротечный. Ты либо успел спрятаться, либо тебя убили.
- Ну, давай, Рустик, попрощаемся… – вот же какой хитрый узбек этот Сафа – как на кухню идти картошку чистить, так моя твоя не понимай, а как в последний бой, так вообще без акцента.
- Рано ещё, Сафа... Ещё побрыкаемся… – мне не хотелось признавать, что он прав. Но он действительно был прав. Атаковавших нашу позицию была целая туча – ей богу, как стая саранчи – а у нас осталось всего по одному боекомплекту...
- Да нет, Рустик, в самый раз уже...
Мы крепко обнялись и через секунду развернулись спиной друг к другу, заняв каждый свой сектор обстрела. Пыль, поднятая в воздух моими взрывами потихоньку начала оседать. Если нет ветра, то эта субстанция не расходится здесь минуты три-четыре, а то и все пять. Просто её здесь такое дикое количество, что не знаешь куда от неё деваться. За это время мы могли бы убежать с Сафой чуть ли не на километр, но... Приказ есть приказ – не отступать. Тем более, что очаг сопротивления в тылу у моджахедов, давал ещё немного времени, чтобы ребята успели проснуться. Каждую появляющуюся в пыли фигуру мы сбивали словно кегли одиночными выстрелами. Главное, было не промахнуться, потому что запас патронов таял, словно весенний лёд. Когда мой верный АКМС плюнул смертоносным плевком последний раз и встал на задержку, я зажал в правой руке гранату с разогнутыми усиками, а левой вытащил из ножен нож разведчика. Эта штуковина поступила на вооружение армии совсем недавно и то в ограниченном количестве. Нам с Сафой это оружие досталось потому что мы были разведчиками. Он тоже вытащил свой нож, поскольку и у него кончились патроны. Я продел большой палец в кольцо гранаты и тихонько позвал
- Сафа… – тот обернулся, и я взглядом показал на дно ячейки, потом на зажатую в ладони смертоносную игрушку.
- Я понял...
Когда человек отвечает так, то это значит, что действительно пришёл конец твоего земного существования. Кто знает, что там будет дальше, но надеяться уже более не на что. Бывают такие моменты в жизни… И, тем более, такой ответ означает, что рядом с тобой настоящий боевой товарищ и друг, который понимает тебя почти без слов и даже готов умереть рядом с тобой.
В этот момент у нас над головами сначала что-то прошуршало, а потом разорвалось с диким грохотом метрах в пятидесяти впереди. Мгновенно среагировав, я пригнулся, а Сафа попытался приподняться. Резким движением я придавил его голову к земле
- Лежи, дурак... Это наша «Шилка» …
В следующее мгновение над нами пронёсся огненный ураган. Тот, кто не знает, что такое «Шилка» и как она работает, объяснить будет очень трудно. Это поворотная платформа на гусеничном ходу с башней, из которой торчат четыре зенитных пулемёта крупного калибра. Вообще-то, этот агрегат предназначен для защиты колонн бронетехники от нападения с воздуха и приборы обнаружения и самонаведения позволяют ему работать в автоматическом режиме. Но если припрёт...прям, как сейчас, то возможен перевод и на ручное управление. И если за рычагами хороший специалист..., то это верная смерть для всего живого в радиусе полукилометра. Двадцатитрёхмиллиметровые миниснаряды со скоростью полторы тысячи выстрелов в минуту прилежно превращали окружающее нас пространство в сюрреалистический пейзаж, который менялся ежесекундно.
- По-моему это Мурзилка так старается… – не поднимая головы, философски заметил Сафа.
- Похоже… – согласился я. Старший лейтенант со смешной фамилией Мурзик и с соответствующим прозвищем, брался за рычаги ручного управления только в состоянии сильного алкогольного опьянения – по трезвянке руки у него тряслись так, что он даже и не пытался. – вот, интересно… А сейчас-то он трезвый… Или как…?
Тоже не поднимая головы, я вытащил помятую пачку «Ту-134» прикурил и с наслаждением затянулся. Курить в дозоре было категорически запрещено. Наверное, потому, что моджахеды, в большинстве своём, некурящие и запах табачного дыма учуять могут издалека. Нет, дымить мы, конечно, дымили, но очень осторожно. Какой же солдат не переминёт нарушить приказ, коль есть такая возможность. Мы лежали на дне ячейки, даже не пытаясь высунуться наружу. Теперь это уже было небезопасно, да и без патронов, как минимум, бесполезно.
- Дай мне тоже сигарету… – нет, всё-таки Сафа интересный человек.
- Ты же не куришь… – попытался съехидничать я, но тут же, расплывшись в улыбке, протянул ему пачку – держи, дружище…
Видимо, это было уже нервное. Насколько я знаю, узбеки не курят – они травят свой организм другими способами. Самым распространённым из которых был насвай – его они жуют везде и постоянно. Но в армии это запрещено. Едва только сделав пару затяжек, Сафа густо покраснел и закашлялся.
- Тьфу ты, гадость какая… Как вы её только курите…
- Во-во… И я про то же… Тебе не кажется, что тихо стало… – Сафа удивлённо прислушался
- Действительно… Надо посмотреть…
Он подполз к краю воронки и осторожно выглянул из-за мешка с песком. Выкопать в таком грунте какую-то бы ни было яму вообще невозможно и потому для обустройства дозора мы использовали последствия взрыва тяжелой авиабомбы. Кто и когда бомбил эти места, не ведал и сам Аллах, но нам эта воронка не только очень пригодилась, но и фактически спасла наши задницы.
- Кто-то бежит к нам… – удивлённо воскликнул Сафа и опять потянул из ножен свой клинок. Но тут же задвинул его обратно. – это Смелкович...
- Вот уж кого не ждали… – тоже убирая свой нож, ответил я.
Капитан Смелкович был нашим замполитом и его появление здесь было, как минимум, странным. Заячьими скачками преодолев последние метры, он буквально свалился нам на головы.
- Ну, что, мужики... Живы будем, не помрём… – это было его любимое изречение. Капитан, старательно выколотив от пыли свой китель, тут же извернулся и на секунду высунулся из-за импровизированного бруствера и только потом, скатившись вниз, широко улыбнулся – ну, вы герои...
- Товарищ капитан, много там... наших... того… – Сафа с трудом выдавливал из себя слова. Здесь всё было по-другому. Здесь шла война и отношения между солдатами и офицерами были совсем другими. Само понятие субординации приобретало иной смысл.
- Да, много... Но атаку мы отбили... Сюда срочно перебрасывается колонна из Герата... Главное продержаться...
- А чем держаться-то, товарищ капитан...? Патронов уже нет... Прежде чем сюда бежать, захватили бы чуток с собой… – повисла пауза. Сафа смотрел на меня как на сумасшедшего. А я просто был зол на замполита за его прошлые выходки. Ну, кто его за язык тянул. Что, мол, москвичи не вояки и воевать рядом с ними сплошное наказание.
- А что, товарищ капитан... Значит москвичи не вояки… – мне не хотелось ни мстить ему, ни иронизировать, но так само как-то вырвалось.
- Да не слушайте Вы его, товарищ капитан... Это у него нервный срыв… – Сафа искренне пытался разрядить ситуацию, но ответ Смелковича меня всё-таки удивил
- Каюсь. Виноват... Буду ходатайствовать перед командиром чтоб вам обоим дали по ордену... Заслужили... А патроны будут... Пришлю сейчас кого-нибудь. Кстати вам надо смениться... Ладно, я пошёл... Главное, что вы живы… – и он вынырнул из ямы.
- Слушай, а что ночью на дороге делал Кудряш...? – я вдруг вспомнил небольшой инцидент, что случился ночью, где-то часа в три. Вернее, не инцидент даже, а так – недоразумение какое-то. На дороге, которую мы охраняли появился уазик, выехавший из нашей части. За рулём был зампотех, майор Кудряшов, сам лично. Не узнать его знаменитую блестящую лысину было невозможно. Вот же прямо-таки насмешка судьбы – на голове ни единой волосинки, а фамилия барски-роскошная. За что и кличку получил соответствующую. Характером он обладал пакостным и жутко мстительным, но что делать – в армии командиров-то не выбирают.
- Не знаю… – Сафа задумчиво жевал какую-то травинку и, оперевшись на локоть, грустно смотрел в одну точку – зря ты так с замполитом... Он на самом деле мужик-то неплохой...
В этот момент раздался пронзительный жуткий вой и через мгновение сильный взрыв. Мы оба подскочили и мой напарник, пренебрегая осторожностью высунулся наружу.
- Товарищ капитан… – его душераздирающий крик заставил и меня тоже выглянуть из-за мешка с песком
- Ну, ни хера себе… – я даже не сразу сообразил, что следующий выстрел из тяжёлого полкового миномёта может прилететь и сюда. Мы с ужасом смотрели, как медленно, будто нехотя оседает пыль и падают на землю остатки того, что осталось от нашего замполита. С той стороны ущелья начался массированный обстрел наших позиций из миномётов. Привыкнуть к такому практически невозможно. Каким бы ни был ты подготовленным и крепким, как здоровьем, так и психикой – тут начинаешь потихоньку осознавать, что жизнь субстанция очень тонкая и беззащитная. Ты можешь бороться за неё яростно и сколь угодно долго, но достаточно одного неверного шага или простого невезения, и она обрывается.
... Мы стояли в строю, ничем не отличаясь друг от друга – все одинаково пыльные, грязные...но живые. Все те, кто выжил после этой бойни. А меня почему-то волновал только один вопрос – а что, собственно говоря, делал ночью на дороге зампотех. Командир что-то говорил, скорее всего ставил очередную задачу или кого-то ругал... возможно, что он и прав, что солдата нельзя хвалить иначе он расслабится и перестанет быть солдатом... Мне же просто дико хотелось спать и одновременно не выходил из головы проклятый Кудряш.
-... Михеев... Михеев, твою мать... Ты что спишь что ли...
- Никак нет, товарищ майор... Я задумался...
- Во-во... Все москвичи одинаковы. Вечно о чём-то думают...
Тут я перестал на кого-либо обижаться – мало того, что бесполезно, так ещё может и боком выйти. До армии я может и не знал толком – только догадывался, не особо доверяя слухам – что москвичей не любят нигде, но здесь я в полной мере ощутил насколько была права народная молва.
Ссылки на предыдущие части цикла: