Садовая ограда. Эпизод 2. Вообще-то, Иван женщин немного побаивался. Нет, он не был женоненавистником и уж точно не был голубым. Наоборот. Женские прелести и человеческие качества этих очаровательных созданий пробуждали в нём жгучий интерес и сильное желание…пообщаться поближе и как можно плотнее… И всё же… Всё дело было, наверное, в воспитании. У него была старшая сестра. На шесть лет старше и, как он считал, совершенно несносного нрава. Она заставляла его каждый день, утром и вечером, чистить зубы, каждые два-три дня, буквально пинками, загоняла его в душ, следила за тем, как он заправляет постель и убирается в комнате. Маленький Ваня от такой заботы часто плакал и бежал жаловаться маме, после чего ему доставалось ещё больше. Став постарше, мальчик просто прятался от неё, залезая то под кровать, то в шкаф. Когда Ване было двенадцать, мамы не стало и его жизнь превратилась в сущий кошмар. И неизвестно ещё, как бы сложилась его дальнейшая судьба, если бы Саша, Александра Павловна, в двадцать два года не вышла замуж.
-…А почему у тебя такое необычное отчество…то есть, я хотела спросить, а у твоего отца правда такое имя…? – Катерина, поставив локти на распиловочный станок, задумчиво смотрела на то, как Иван раскладывает на верстаке аккуратно нарезанные заготовки.
- Нет. Моего отца звали Павел…
- Не поняла…??? – удивлённые глаза Катерины стали такими огромными, что Иван даже рассмеялся. Нет, какая же она, всё-таки, красивая женщина. В этих глазах можно утонуть…
- Всё просто… В наши идиотские времена возможно всё. Когда я менял паспорт в двадцать пять, я взял другую фамилию и отчество…
- Ты сказал, что твоего отца звали… Значит, он уже того… – иногда непосредственность, (обычно это отчётливо проявляется у детей, хотя и некоторые взрослые недалеко от них ушли) может сделать больно. Такое поведение может быть милым и привлекательным, и если это очаровательная женщина, то, как правило, ей всё прощается. И всё же… Другое дело, что ко всему прочему, Катерина была ещё и умна. Она мгновенно сообразила, что сказала глупость – прости…Прости само вырвалось… – она резко шагнула вперёд и в порыве чувств обняла Ивана, прижав его голову к своей груди. Она погладила его волосы и прошептала – прости, милый, я не хотела тебя расстроить…
В коридоре хлопнула дверь, и они отпрянули друг от друга, словно сквозь них прошёл электрический разряд. В мастерскую заглянула Галина. Войдя и увидев Екатерину Николаевну, она слегка опешила
- А Вы как тут…оказались…?
Та покраснела, словно провинившаяся школьница, пойманная с поличным, и, пробормотав что-то типа того, что она приходила с проверкой, выскочила из мастерской. Галька же ехидно улыбнулась
- Ну, ты даёшь, Ванька… На заводе Катька мужиков штабелями кладёт… А тут сама прибежала…
Высокая и худая, немного сутулая, но с красивыми длинными волосами соломенного цвета, Галя всегда пыталась из себя что-то изобразить. Делала яркий макияж и маникюр. Ивану, когда он первый раз столкнулся с нею по работе, даже интересно стало – как можно работать уборщицей с такими запросами. Носить золотую цепочку и перстни с кольцами, копаясь при этом в мусоре и полоская в ведре грязную половую тряпку. Да и в разговоре она чаще всего являла собою нечто среднее между провинциалкой с амбициями и недоучившейся институткой. Завистливая сплетница, обожающая обсуждать чужие недостатки. Точь-в-точь, как наши современные звёзды эстрады. Только она-то была не звездой, а уборщицей… Ах, ты ж швабра-то самодельная да недоделанная, кто ж тебя за язык-то тянул – подумал Иван, выходя на улицу с сигаретой. Курить в помещении было чревато замечанием, а то и выговором или штрафом. Новая метла активно внедрял здесь свои порядки. Хотя в данном случае Иван был с ним почти согласен. Курить вредно и «пожарника» с инженером по охране труда дразнить не стоило – могло выйти себе дороже. Пока уборщица мыла полы, Иван слегка призадумался – как так получилось, что они с Катериной перешли на «ты». Она пришла через три дня после приснопамятного договора. Пришла просто так, одна, и они проболтали почти час ни о чём. Это в разгар рабочего дня. Он ещё и делать-то ничего толком не начал. Потом она стала приходить через день. Так продолжалось довольно долго вплоть до сегодняшнего дня… Если Галька начнёт трепаться на каждом углу, то неприятностей не избежать ни мне, ни Катерине. Зная пакостную Галькину натуру, стоит быть готовым ко всему. Увидев, как уборщица с ведром и шваброй вышла из боковой двери, Иван бросил в урну уже третий окурок. Вот уж, воистину – швабра со шваброй, неприязненно подумал Иван и поплёлся к себе в мастерскую.
Не ошибся Иван в своих мрачных прогнозах – на следующий день Катерина не пришла. Не пришла она и через день. В пятницу же Иван, уже ни на что, не надеясь, ждал прихода Валентины. Может быть она что-нибудь прояснит – всё ж-таки, как-никак, подруги они. Как только она, по своему обыкновению впорхнула на порог, прозвучал ожидаемый вопрос
- Привет… Что у тебя с Катькой произошло…?
- Привет, Валь… Что значит произошло… Это я у тебя хотел спросить… – не ожидая такого отпора, Валентина задумалась
- Во вторник прибежала ко мне Галька и начала рассказывать…
- Ну и чего тебе швабра поведала…
- Кто…? Как ты её назвал… Ха-ха-ха… Довольно метко… Будто целовались вы и, вообще, интимную жизнь устроили на рабочем месте… На заводе все об этом только и говорят.
- Та-а-к… Значит швабра и туда добралась. Ну, я ж тебя… Слушай, Валентина, как ты ко мне относишься…
- Ну, как-как… Нормально. Мужик ты, вроде, неплохой, да и специалист тоже…
- Тогда выкладывай всё, как есть…
- Да нечего тут рассказывать… – Валентина, всё-таки, отвела глаза, а потом и вовсе, достав из кармана тряпку, сделала вид, что смахивает пыль с подоконника. Ивану пришла вдруг в голову интересная мысль
- Валь… А завидовать-то нехорошо…
- Что значит, завидовать…?
- Ты хотела бы оказаться на месте Катерины…? – Иван уже решил было, что разгадал тайну дух подруг… Но не тут-то было
- Нет… Мне просто жалко её… Она хоть и начальница моя, а по-человечески её жаль…
- Почему ты так считаешь…? – Иван приготовился услышать что-нибудь страшное. И в принципе был готов уже ко всему. Почти…
- Да влюбилась она в тебя…
- Вот это номер… – Ивану вспомнился старый советский анекдот-присказка: если б я имел коня – это был бы номер…если б конь… имел меня – я б, наверно, помер… У него было такое обескураженное выражение лица, что Валентина не выдержала и съехидничала
- Что, не ожидал...а у неё в Саратове, между прочим, есть муж… Так-то вот… Ладно… Иди, погуляй, мне убираться надо.
- Подожди-подожди, а если я…
- Чего ждать… Уехала она…
- То есть как это, уехала… Куда…?
- Домой, в Саратов… Взяла отпуск за свой счёт и уехала… Всё, давай, иди отсюда… – и Валентина буквально вытолкала Ивана из мастерской.
Сказать, что Иван был расстроен, значит, ничего не сказать. Другой вопрос, что показывать на людях свои эмоции – это самое последнее дело, да ещё, ко всему прочему, и уметь это надо. Закатывать глазки, ломая руки и падая в обморок, нужно так, чтобы окружающие тебе поверили и дружно бросились помогать, охая и ахая – иначе не стоит и пробовать. Иван же смолил одну сигарету за другой, расхаживая по периметру тесной курилки, иногда останавливаясь и тупо глядя в одну точку. Нет, тут всё понятно – пытался он собрать в кучу разбегающиеся мысли – он, Иван, волк-одиночка, так уж сложилось, и, посему, дожив до тридцати восьми лет, у него нет ни жены, ни детей. Но Катерина… А что Катерина, если всё так, как рассказывает её подруга… Ничего с этим поделать нельзя – надо просто понять и попытаться простить. После долгих раздумий Иван пришёл к выводу, что невозможно ревновать не полюбив. Ежели вернётся его Катенька, то не скажет он ей об этом ни словечка, не устроит ни одного скандала, пылинки с неё сдувать будет… А ежели нет – то, как говорится, и суда нет…
Вечером того же дня, то бишь в пятницу, когда Иван уже немного успокоился…попадись, правда, ему сейчас под руку Галька, он устроил бы ей такое, что не приведи Господи…ну, да и чёрт с ней – главное, что не попалась…пришло СМС-сообщение: «Милый мой Ванечка, прости меня, пожалуйста. Ты на нас с Валюшкой не обижайся – обе мы дуры непутёвые. Толька одна молодая, другая старая. Когда разберусь со своими делами, я к тебе приеду… Обязательно приеду… Обнимаю и целую тебя… Твоя Катерина.»
Прошёл, почитай, уже весь апрель. Как и обещал к майским, Ваня всё сделал. Готовая к отправке и далее к установке, оградка лежала, сложенная аккуратным штабелем, в дальнем углу мастерской, так ещё и накрытая большим куском холста. Для пущей надёжности – не пылится и на глазах у начальства не светится. А то повадился опять, понимаете ли, главный инженер сюда заглядывать. Ни директору филиала, ни начальнику производства никакого дела и близко не было – работу свою Иван выполнял…и хорошо выполнял, хвалили его частенько и в пример ставили… – а, вот, главному-то на месте не сиделось, будто шило у него в том самом месте торчало и постоянно свербело. Да, Бог с ним…Иван и к нему приспособился. За десять лет, что он здесь проработал, много начальников у Ивана сменилось… Только вот, грустить стал Иван – по многу и часто. Бывало раньше, как ни зайдёт в курилку, так весь народ, что там находится, либо со смеху катается, либо слушает, раскрыв рот… Теперь же зайдёт, встанет где-нибудь в уголочке…потом окурок бросит и уйдёт восвояси…молча. Мужики только плечами пожимали. Но с вопросами не приставали. Попытался раз Петя Мухин, по прозвищу котёнок, расспросить его, мол, что да как…да не вышло. Развернулся Иван тогда, опять-таки же молча, и ушёл. Больше никто и не пытался даже. Обиделись, наверно. А Иван просто-напросто ждал. Ждал возвращения своей Катеньки.
Двадцать седьмого апреля, аккурат в понедельник это было, принесли Ивану с утра хитровымудренный чертёж. Будущий макет какого-то серьёзного аппарата – то ли тележка какая самобеглая, то ли ящик самоходящий. Разработкой подобного рода конструкций как раз и занималось их предприятие. Сказать, чтобы проку и пользы от этих роботов было много, не получалось. Ну, так сколько всего бесполезного и бестолкового в стране нашей многострадальной делается… Главное, чтоб работа была интересная, а уж коли за неё ещё и платят – так, вообще, фантастика, живи и радуйся… Только, вот, если б чуток побольше платили, то это была бы просто сказка. Не имея никакого образования, окромя среднего, конечно, научился Иван и чертежи читать, и работать с ними… В жизни человека зависит всё только лишь от желания, в большинстве случаев. Дворник директором стать, естественно, не сможет, но мечтать-то никому и никогда не вредно, скорее уж наоборот – вредно не мечтать.
Только-только разобравшись в технических дебрях, начал Иван переписывать спецификацию для себя, как кто-то тихонечко подкрался к нему сзади и закрыл руками глаза. В детстве так можно было пошутить – закроют тебе глаза, а ты думай кто бы это мог быть… Здесь, на работе, ребята часто пытались над ним подшутить – подкрадётся кто-нибудь сзади, а потом напугать пытаются. Ивану такие шутки никогда не нравились, ну, не пацаны же, в конце-то концов…но он никогда не обижался… Тут же что-то было не так, но дёргаться он не стал, а просто рявкнул
- Какого чёрта…
- Ты что, Ванечка, обиделся… – голос не узнать было невозможно…
- Катя, ты… Ты…откуда…? – Иван, как схватил её ладони, чтобы вернуть себе возможность видеть, так больше и не отпускал их. Похоже, что это продолжалось целую вечность. Их руки переплелись, лицо Катерины было так близко, что Иван видел, как дрожат её ресницы. Она закрыла глаза и потянулась к нему… – испачкаю же тебя…- Мне не привыкать… – это последнее, что он расслышал и тоже закрыл глаза…