«Психологиня». Эпизод 5. …Правда, как и, собственно говоря, ложь не могут быть истиной в последней инстанции, так как ни то, ни другое, ни третье не имеют определённых границ и какого бы то ни было логического объяснения. Порою вымысел настолько реален и похож на правду и наоборот – правда нереальна и фантастична, что отличить одно от другого невозможно. А посему, дорогой читатель, не суди строго, а просто…просто прочти всё это. А дальше всё будет гораздо проще – либо тебе понравится, либо ты навсегда забудешь об этом.
Итак, в смутные, вернее весьма мутные, девяностые занимался я частным извозом. И хотя занятие сие не очень прибыльное, да и довольно-таки небезопасное, но, как говорится, на безрыбье и рыба раком…простите – и рак рыба. Да ещё с моим классическим советско-интеллигентным воспитанием…короче – одни сплошные проблемы. Работа, правда, у меня была – пусть не самая престижная и высокооплачиваемая, но была. Жильё тоже имелось. По тем временам я вообще шикарно жил. Но, во-первых – денег много не бывает и лишняя копеечка всегда кстати, а во-вторых – новые лица, возможно новые знакомства. И вот попался мне однажды весьма своеобразный клиент, вернее клиентка. Надо сказать, что выезжал я, как правило, часам к девяти вечера, не раньше. А то и попозже. Пока с работы придёшь, пока поужинаешь, отдохнуть тоже надо хотя бы чуток, а там, глядишь, и пробки немного рассосались. А московские автомобильные пробки – явление ужасно злое и непредсказуемое. То обхамят тебя, прям как обгадят, то подрежут, невзначай, элегантно так, с милой улыбкой – не успел глаза в сторону отвести, а перед тобой морда уже нарисовалась или роскошная задница крутой иномарки с не менее крутой блондинкой за рулём или же хамоватым кавказцем. Потому-то и ну их на…в смысле в баню – лучше попозже выехать. И нервы целее будут, и машина не так мучается.
Маршрут в тот вечер я выбрал как обычно: сначала к ВДНХ, потом на проспект Мира, ну, а далее уже в центр…или как получится. Еду себе потихонечку и о чём-то своём размышляю – наверное, думаю бросать нужно это занятие, а то и машину угробишь окончательно и здоровье. Сегодня вот только последний раз съезжу и всё… Попутно, правда, анекдот вспомнил, как мыши плакали, сильно кололись, но…продолжали жрать кактус. Напротив «Щербаковской» – хотя нету такой станции метро уже очень давно – всё равно там – недалеко от магазина «Океан» стоит тётенька и голосует. Моя интуиция аж встала дыбом – моё, моё, моё…мой клиент! Хотя именно тут-то глядеть нужно в оба – пока будешь соображать да приглядываться – подрежут и обскачут моментально. Но смотреть надобно внимательно на предмет «под шафе»: он был «под мухою» немного – не то чтоб сильно очень пьян…но шёл куда вела дорога, то есть в ближайший ресторан…; и не дай бог, ежели где поблизости подельники прячутся… А то приёмчик-то известный – девушка голосует, а из-за кустов или из-за угла выскакивают несколько крепких парней… Ну, вроде бы всё в порядке, останавливаюсь. Передача включена, левая нога на сцеплении, правая на педали газа – если что, то банально успеешь удрать, пусть с позором, но зато живой. Такие тогда были лихие времена… Утюг, то есть «Москвич- 2141», конечно же, никому не нужен, но колёса есть колёса, даже такие. Ладно, договариваемся и едем. Я обычно про оплату и не спрашивал – если пассажир подозрений не вызывает, то как доедем, так о цене и поговорим. Сколь вам не жалко и чтоб мне не обидно. Кстати, это психология. И такой приём срабатывает безотказно…почти всегда. На свою пассажирку не смотрю из принципа – не потому что смотреть не что, а для того чтобы её не нервировать лишний раз и от дороги не отвлекаться. Сюрпризов на дороге и так полно, не хватало их ещё только с клиентами.
- Включил бы хоть радио что ли… А то скучно что-то… – поворачивается она ко мне через пару кварталов.
- А его тут нет… – отвечаю я.
- То есть как это нет…? – в принципе удивление девушки можно было понять.
- Изначально не было заложено в конструкции… Ставить же самому денег жалко…Да оно и не нужно мне особо...
- Понятненько…
Где-то в центре, в одном из переулков в районе Сретенки останавливаемся у шлагбаума. Кстати, даже профессиональные таксисты не всегда знают где что находится и как туда проехать, а уж про меня-то и говорить нечего. Знаю только, что здесь я был впервые, и если бы она сама не показывала дорогу, то в жизни бы не нашёл. Подходит верзила-охранник с сурово-презрительной на лице миной и хочет уже что-то рявкнуть, по-видимому матерное, но, внимательно приглядевшись, вдруг расплывается в подобострастной улыбке и бежит на своё место, после чего шлагбаум взмывает вверх. Со стороны это выглядело так забавно, что я даже улыбнулся, едва не засмеявшись в голос.
- А мне его даже жалко стало. Так у него кулаки чесались меня шугануть… А там Вы…
- Ну чего ржёшь… Они службу несут… Давай к подъезду…
Она на мгновение зависла, а потом засмеялась. Мне же сделалось немного не по себе – при разговоре голос у неё был резок и даже грубоват, истинный голос начальствующей стервы, а смех как настоящий бархатный колокольчик. Бывает же такое…
- Спасибо, хорошо доехали… – и протянула мне пятидесятитысячную купюру – а хочешь заработать ещё столько же…?
- Было бы неплохо… – я постарался произнести это спокойно и небрежно с лёгким оттенком сарказма, но мой хриплый голос наверняка выдал все мои чувства. Это была половина моей месячной зарплаты, причём большая половина.
- Ну, подожди тогда здесь, на стоянке… Отвезёшь меня обратно…
Возле машины уже стояла колоритная парочка – за ручку двери, готовый предупредительно её распахнуть, держался самый настоящий швейцар в сюртуке, белых перчатках и фуражке с какой-то надписью, а напротив него элегантно-импозантный мужчина в сером костюме, неопределённого возраста и с дорогостоящей игрушкой в руке, наподобие рации или радиотелефона… Она мимолётно улыбнулась и, собравшись выйти из машины, как будто натянула на лицо маску стервы. Швейцар, изогнувшись в почтительном поклоне, подал ей руку, помогая выбраться, а человек-рация, едва поздоровавшись, тут же начал доклад, типа в округе всё спокойно и не извольте беспокоиться. Если честно, то я был в лёгком нокауте. Потому как ещё ни разу в жизни не становился участником подобного театрализованного шоу. На таком-то корыте и в таком затрапезном виде среди дорогущих иномарок и расфуфыренных снобов я почувствовал себя довольно неудобно. Опять-таки клятое советское воспитание…
Эльза закрыла тетрадь и потёрла глаза, сняв очки. Господи, какой мелкий почерк, мелкий и неразборчивый – в сердцах выругалась она – надо перекурить. Надев тёплую кофту, она вышла на балкон. Середина сентября ещё не зима, но по ночам прохладно. Глядя на затянутое тучами небо, Эльза с тоской думала о том, что жизнь-то, собственно говоря, и прошла… Сзади чуть слышно стукнула пластиковая дверь
- А, вот ты где… Я тебя потерял… – и Руслан протянул руку, собираясь то ли обнять её, то ли погладить, но так и не решился, просто пристроившись рядом.
- Ты куда… С мокрой головой… А ну марш обратно…
- Я курить хочу…
- Ну, ладно… Только не задерживайся…
…Когда немного схлынуло безумие, Эльза неожиданно для самой себя начала рассказывать. Положив голову Руслану на грудь и прикрыв глаза, она говорила, говорила и говорила. Уже не в силах остановиться – ей просто нужно было выговориться.
- Детей нет, мужа нет, мать и все родственники мои живут далеко и, теперь уже, в чужой стране. Приехав в Союз учиться, я полюбила эту страну и решила остаться здесь жить... Но выйдя замуж в первый раз, я быстро разочаровалась в семейной жизни. Мой сокурсник категорически не желал становиться взрослым – отпрыск богатых родителей, он привык ни в чём себе не отказывать и жить на широкую ногу. А я же выросла в простой рабочей семье – отец сменный мастер на сталелитейном комбинате в Познани, а мама преподаватель литературы в воскресной школе. Истая католичка, она гордилась своей родиной, нацией, мужем и своими детьми. Когда я, закончив школу, собралась уезжать в Советский Союз, мать устроила мне скандал, но в итоге смирилась и, перекрестив благословила, а отец же просто сказал – езжай.
Через два года я развелась со своим мужем, устав терпеть все его пьяные выходки и постоянные измены. К тому времени я уже неплохо устроилась, получив гражданство и должность врача. Посему и не особо переживала по поводу расставания. Даже когда расстроились отношения между Польшей и СССР, я огорчилась не так сильно. Мне предлагали примкнуть к движению «Солидарность» и начать агитационную работу среди своих соплеменников, чтобы вернуться на родину, но я отказалась – считая себя уже почти русской. Потом же, когда начались лихие девяностые, я пожалела о своём отказе, но что-то переиначивать было уже поздно, да и незачем.
Отец скоропостижно скончался от сердечного приступа, а я узнала об этом совершенно случайно от своих знакомых, которые не потеряли связи со своей страной. Мать упорно не отвечала на звонки и письма, а мой старший брат и две младшие сестры меня прокляли, назвав меня предательницей. Я всё-таки приехала в Познань, чтобы посетить могилу отца и исполнить свой дочерний долг. Там же на кладбище мы случайно встретилась со своей самой младшей сестрой Сабриной и её женихом Юзефом. В школе мы с ним вместе учились и были даже влюблены друг в друга, родители с обоих сторон прочили нам счастливый союз, но... Теперь же только такая вот случайная встреча и гневная тирада в мой адрес. Обидевшись, я даже не стала заходить домой и в тот же день вечерним рейсом улетела обратно в Россию.
После были мытарства и тоскливое одиночество. Обязанности штатного врача-психиатра в Рязанском военном госпитале удовлетворения не приносили и были скорее способом выживания и бегством от тоски, нежели работой. Так бы я и осталась там работать, но угораздило меня впутаться в неприятную историю с пациентом. Всё было красиво и романтично – высокий, широкоплечий, с пикантной ранней сединой участник боевых действий. Неожиданно для себя я оказалась с ним в одной постели, но... Замуж он не звал, поскольку был женат, а удар по моей репутации как врача был настолько силён, что пришлось эту работу оставить...
- Подожди-подожди... Когда ты, говоришь, работала в госпитале...? – Руслан приподнялся на локте, заставив Эльзу пошевелиться и открыть глаза.
- В девяносто шестом... А что...? Да мне было-то тогда всего двадцать четыре...
- Жаль… – он так грустно вздохнул, что Эльза даже расстроилась
- Тебе жалко, что я оттуда ушла... Или то, что была тогда слишком молодой…
- Нет… Просто если бы ты работала там в восемьдесят девятом мы могли бы там встретиться.
- Как…??? Ты серьёзно…? – Эльза даже подскочила и села на кровати, выпростав из-под одеяла свою великолепную грудь.
- Абсолютно… После ранения в Афгане я провалялся там почти год…
- Мой бедный хлопак… – она перевернулась и села на него сверху и, по-хозяйски поёрзав на животе, с грустью произнесла – нет, не могли. Мне было тогда только семнадцать...
- Ну, да… – Руслан, видимо, тоже что-то подсчитав в уме, опять грустно вздохнул – никак... Значит, ты с семьдесят второго... Кстати, как ты меня назвала...?
- Это по-польски... И женщинам, между прочим, о возрасте напоминать не принято...
Звонок телефона раздался неожиданно. Как всегда, эта падла включалась в самый неподходящий момент. Руслан сначала даже не поверил, что ему может кто-нибудь позвонить так поздно. Аккуратно разомкнув руки Эльзы, он долго шарил в темноте среди разбросанной одежды – как своей, так и её. И, разглядев наконец, светящийся экран, он с недоумением уставился на цифры номера – звонил его начальник.
- Ты спишь... Ладно, извини... Завтра в десять утра прибудет машина. Централизованно. Они звонили, что заночевали под Тулой, а завтра уже будут у нас...
- Ты чего не мог утром позвонить… – Руслан спросонья был зол на весь белый свет. Он никогда не позволял себе такого тона в общении с начальством, но за последние две недели в его жизни многое изменилось – завтра же выходной... вернее уже сегодня – поправился он, зацепившись взглядом за деревянную сову, висевшую на стене у него над головой и у которой вместо глаз, светились цифры, показывающие время.
- Ну, кроме тебя мне и попросить то некого... Ты ж у меня незаменимый… – начальник попытался, видимо, Руслану польстить. Но у него ничего не вышло, поскольку все прекрасно знали, что с Русланом можно не церемониться.
- Ладно... Хорошо, утром подъеду...
- Почему у тебя такой вредный начальник… – от голоса Эльзы Руслан даже вздрогнул и чуть не выронил телефон.
- Ты почему не спишь...
- Да ты ж меня чуть не раздавил, пока перелезал через меня и телефон свой искал...
- Ну, извини...
- А ты знаешь... Это даже приятно...
- Что приятно… – Руслану было жутко стыдно и за своего начальника, и за то, что он сам оказался таким неуклюжим – прости, что разбудил...
- Приятно почувствовать на себе грубую мужскую силу... Иди сюда...
Обнявшись, они лежали какое-то время молча, а потом Эльза неожиданно заявила
- Я пойду с тобой...
- Это ещё зачем...? – Руслан недоумённо вскинулся.
- Тебе помочь... И на начальника твоего посмотреть...
- Да ты… – Эльза не дала ему договорить и прильнула к его губам
- Всё давай спать…
Ссылки на предыдущие части цикла: