Бывает в жизни и такое. Эпизод 5. Я сдался. Вернее, поддался напору обаяния и неподдельных эмоций этой начальствующей стервы. Сначала тебя пытаются купить, платя бешенные деньги за пустяковую работу, потом тычут стволом, пытаясь напугать, с такой милой неуклюжестью, что невольно хотелось улыбнуться…ну, а после целуют только за то, что ты честен и несговорчив… Мне просто вдруг дико захотелось покоя и расслабухи после Афгана и мутной неустроенности последних лет. Мне настолько надоело находиться в позе сдавленной пружины, что, казалось, ещё чуть-чуть…и я взорвусь, забрызгав своими останками окружающих или же наоборот – тихо и мирно уйду на дно, окончательно сломавшись. На самом деле я просто-напросто никак не мог найти способа реализации самого себя. Работа не помогала, потому, как если ты её не любишь, то не принесёт она ничего кроме отвращения и физической усталости. Общение с людьми тоже как-то не получалось, поскольку слишком правильное воспитание отталкивало от меня окружающих – они отскакивали от меня, словно каучуковые шарики от бетонного пола. Ну, а единственный друг, ради которого можно было бы и жизнь отдать, остался там, недалеко от города Герат. Дослуживать. Так распорядилась судьба. Та война в Афганистане, по большому счёту, не дала мне ничего – ни денег, ни славы…благо ещё что живым остался. Только несколько уродливых шрамов, выбитые прикладом автомата зубы и покорёженная психика. Да, я научился выживать в любой ситуации, поскольку судьба армейского разведчика мало предсказуема и непрогнозируемая в принципе. Но из такой науки шубы не сошьёшь, если ты человек, а не законченная сволочь. Вообще-то по натуре я добрый и честный…только чрезмерно аккуратный и жутко въедливый, но война добавила ещё специфических навыков, выведя все эти качества на уровень инстинктов. Теперь я знаю точно, что любое даже самое гиблое и безнадёжное дело должно быть доведено до конца – иначе не стоит и браться. А у всех сомнений, нестыковок и несуразностей должно быть, в конце концов, ясное и логичное объяснение.
…Я сидел на кухне и курил своего «нищего в горах», хотя рядом лежала открытая пачка настоящего «Мальборо». Ха, подумаешь, эка невидаль – и не такое видали. Любимая поговорка моего командира роты. «Нищий в горах» – это «Памир», сигареты без фильтра причём самого низкого качества. Отходы табачного производства вперемешку с опавшими листьями и опилками. Но для стимуляции мыслительного процесса такое натуральное средство гораздо более эффективно. Причину внимания к моей скромной персоне со стороны этой богатой стервы я всё-таки разгадал, что меня отнюдь не обрадовало. Дело в том, что физиология и, соответственно, психика женщины весьма своеобразны: если женщина не может получить удовлетворения в сексе, то она становится либо «тихушником», тихим и забитым, совершенно обезличенным существом, либо наоборот – агрессивно-воинствующей стервой. Конечно же очень многое зависит от характера, силы воли, целеустремлённости…но основа всего именно в этом. Сколько бы ни твердили нам в советские времена, что секс и другие низменные инстинкты – это происки отсталой и враждебной нам буржуазии и что при коммунизме всё будет по-другому – природу то не обманешь… И я был, мягко говоря, не в восторге, что мне достался второй вариант – наихудший вариант развития событий. Она подбирала себе самца, способного её удовлетворить. С одной стороны, вроде бы, лестно осознавать себя мужиком, а с другой…оно мне всё это надо…? Вляпаться можно в такие проблемы…что не приведи Господи… Стоп! Значит, и квартира эта действительно ловушка. Ловушка для жеребцов и сексуальных маньяков. Нет, это уже паранойя. Но уж лучше быть параноиком, чем трупом. Докажите мне, что я неправ и я обрадуюсь…
Оказавшись с этой женщиной в одной постели, я старался изо всех сил. Секс, как и вообще внимание ко мне женщин, после армии был для меня столь редким явлением, что… Я и так-то всё в жизни старался делать тщательно и основательно, вкладывая в любое дело максимальное количество души и умения, а уж в этом то случае и подавно. Ну, а жаловаться на свои мужские достоинства было мне ещё рановато – не Геракл, конечно, но большинство женщин были от них в восторге. Кстати, по поводу этого самого, возможно, что и мифического, героя – в советских школах древнегреческие мифы не изучали и мало кто знает, что одним из его подвигов было задание удовлетворить за одну ночь сорок девственниц.
Но Яна в постели не издала ни звука. По своей дурацкой привычке, вернее такому уж воспитанию, я должен был довести начатое до конца, но… Я крутил её по-всякому, будто манекен какой, прилагая максимум усилий. Тишина, лишь только прерывистое дыхание, как от тяжёлой работы. Когда же я и сам уже немного подустал, она повернулась ко мне спиной и беззвучно заплакала. Вот тут-то мне всё стало ясно – сложились воедино все несообразности, которые меня тревожили… И я пошёл на кухню курить. Мне было и жалко, и обидно. Жалко, почти до слёз, хотя плакать я разучился уже давно, эту молодую и красивую женщину, и обидно, что ничем не смог ей помочь. Для женщины это жуткая трагедия – всё я прекрасно осознавал. То, что для меня в любом человеке в первую очередь имели значения человеческие качества и достоинства её сейчас не должно было интересовать вовсе – это я тоже понимал. Но решения проблемы пока не находилось. Приканчивая третью сигарету, я услышал за спиной едва слышное шлёпанье босых ног и лёгкий шорох и резко обернулся, как раз чтобы успеть погасить окурок и поймать за руки очаровательное создание в шёлковом пеньюаре
- К тебе что, совсем невозможно подкрасться… – тоном обиженного, но сильно уставшего, ребёнка тихо спросила Яна.
- Извини, Янушка, привычка… – я перехватил её за талию и посадил к себе на колени, а она же, как маленькая девочка, свернулась калачиком и прижалась ко мне всем телом – как давно у тебя эта проблема…?
- А ты что, доктор что ли… – не открывая глаз и не шевелясь, почти прошептала Яна.
- Нет, не доктор… Но неплохо знаю психологию…
- И где же ты её изучал… Насколько я знаю, высшего образования у тебя нет… – уже нормальным голосом и с обычным сарказмом произнесла она.
- На войне… В разведке без этого не выжить… И всё же…?
- Какое ты имеешь право лезть ко мне в душу – в её голосе были такая боль и отчаяние, что я прижал её к себе ещё крепче.
- Я хочу тебе помочь…
- Пусти меня… У тебя руки словно клещи какие…
- Пока всё не расскажешь не отпущу… – я поцеловал её в шею. Её волосы пахли лесными травами, полуоткрытые губы влажно блестели. Она извернулась и упёрлась руками мне в грудь, наши взгляды встретились…
- Хорошо… Мне надо покурить… – выбравшись из моих объятий, она взяла сигарету, закурила и, устроившись напротив, хриплым, безжизненным голосом начала – мне тогда было семнадцать лет. Молодая, хорошо обеспеченная дурочка, закончила школу с золотой медалью, папа высокопоставленный дипломат, будущее обеспечено, заграничные шмотки, полмира объездила… Но после одной из вечеринок на даче у наших друзей на меня набросились трое… Холёные, лощёные богатенькие детки. В принципе, такие же, как и я, но насиловали они меня до самого утра, как самое настоящее быдло. Скандал, конечно, замяли… Только после этого я так и не смогла больше почувствовать себя женщиной… Врачи говорили, что, мол, со временем всё пройдёт… Но я, скоро вот уже десять лет, просто совокупляюсь и зверею всё больше и больше. Для меня теперь все мужики просто сволочи…
- А я тоже такой же, как и они…? – её рассказ был настолько прост и в то же время груб и безжалостен, что я не узнал свой собственный голос.
- Пока ещё не знаю… У тебя, в отличии от других, есть своё собственное мнение и ещё…ты добрый… Ты не должен быть добрым, после всего, что тебе досталось… На самом деле ты и мухи не обидишь…
- К людям смерть приходит с косой и в чёрном балахоне, а к мухам в трусах и с газетой… Жутко не люблю мух…
Она засмеялась. Мне настолько понравился её смех, что я готов был рассказывать ей анекдоты и смешные истории без перерыва. Кстати, я впервые за столько лет, чуть ли не первый раз со времени окончания школы, вдруг вспомнил, что у меня великолепное чувство юмора, да и сам по себе я, оказывается, умён, начитан и, несмотря на сплошные тройки в аттестате, достаточно образован.
- Дурак… Ты всё испортил… – она резко вскочила и попыталась замахнуться на меня своим маленьким кулачком. Я перехватил.
- Ну, положим, пока ещё не всё… – и прижал её к себе. Немного потрепыхавшись, она обвила мою шею своими тонкими ручками так, что я чуть не зашипел от боли и, не открывая глаз, едва слышно прошептала
- Пошли в комнату…
Ссылки на предыдущие части цикла: