Господин Мефистофель. Эпизод 2.
Стоя перед зеркалом, Римма критически оценивала внешний вид Ивана. Поворачивая его вправо-влево, словно манекен и, смахивая невидимые пылинки, под нос себе она сердито ворчала
- Главное, чтобы костюмчик сидел… Вот когда перееду сюда жить, ты всегда будешь у меня, как с иголочки… А для сегодняшнего вечера пойдёт… Сколько ты не одевал этот костюм…?
- Не помню… Лет пять или шесть назад… – он пребывал в полнейшей прострации и отвечал чисто механически, не задумываясь, вернее мучили его совсем другие мысли.
- Так, давай сюда свои часы – Иван, также не думая, расстегнул браслет и отдал ей. Римма ушла в большую комнату и вернулась оттуда уже со своим подарком – вот так, любимый, ты должен теперь выглядеть всегда…
Из зеркала на Ивана смотрел донельзя смущённый, но в тоже время напыщенный и гордый собою субъект в дорогом прикиде. На кого-то был сильно похож тот тип, гражданской наружности…но явно это был не он.
Ужин прошёл великолепно. Официант, правда, был слегка удивлён, что клиенты не заказали ничего из спиртного, но по должности ему было не положено удивляться или высказывать своё мнение и потому всё остальное прошло без каких-либо инцидентов и эксцессов.
Они шли по ночному проспекту Мира, держась за руки. Ночь наступает после двадцати трёх часов пятидесяти девяти минут. Но, так как полночь ещё не наступила, то шли они по глубоко поздневечерней улице. Ивана всегда интересовала история Москвы. Почему – он и сам не мог объяснить, но, вот, не давало это ему покоя и всё тут. Много читая литературы на эту тему и слушая рассказы стариков, Иван будто бы переносился в другой мир. Переживая и проживая другую жизнь за тех, кто жил здесь раньше. Это была его слабость, которую он хранил глубоко-глубоко внутри себя. Никто и не подозревал даже. Наверное, некому было об этом рассказывать. И вдруг…попалась ему на жизненном пути Римма… Иногда Ивану даже неловко становилось за своё красноречие – он извинялся, а Римма, широко распахнув глаза и, порою, приоткрыв рот, всё слушала, слушала, слушала…коли тебе внимают так, то остановится уже невозможно…
-…Это бывшая 1-я Мещанская улица, расположенная на месте, некогда существовавшей здесь, Мещанской слободы, часть Старо Алексеевской улицы и начало Троицкого шоссе, дороги ведущей в Троицко-Сергиеевскую лавру. Тут ещё ажно с дв-енадцатого века обосновались выходцы из Польши. А по-польски слово горожане звучит как «месчане» – соответственно, в русском языке оно трансформировалось в мещане. Отсюда и пошло такое название…
- А почему эта улица теперь называется проспект Мира… – Римма находилась в некоем подобии транса. Она смотрела на Ивана, как смотрит на удава бедный кролик. В таком состоянии с ней можно сделать всё, что угодно – мелькнула у него странная мысль. И тут же в ответ пришла другая – да я и так с ней такое вытворяю…
- Сразу после революции её переделали в Гражданскую. Ну, по аналогии с городской, только в новом формате. Года через три переименовали в Ростокинскую. Ну, а в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом, после фестиваля, объединив сразу три улицы, дали этому месту название-лозунг – мы за Мир… Тогда очень модными были такие слова…
Ту ночь Римма провела у него. Впервые за всё время их знакомства. Сказать, что они просто мирно спали, значит не сказать ничего. Таких бурных ночей у них было уже очень много, другое дело, что, когда Римма всё-таки уснула, где-то уже под утро, Иван начал размышлять. Думал он и о случайном разговоре с охранником на стоянке и о встрече на лестничной площадке, то пытался представить себе ход мыслей Риммы и чего можно было ожидать от неё в ближайшем будущем. Если она потребует от него переоформить на себя эту квартиру, то им придётся расстаться. Он, Иван, уже не ребёнок, вернее молодой человек, наученный горьким опытом. Возможно, Римма не так проста, как могло бы показаться на первый взгляд, и действует гораздо умнее и тоньше чем Катерина. Но, тогда получается, что дурак он сам. Влюблённый дурак… – а это опасное сочетание. Если же… Если же его подруга искренне в него влюблена, то…то тогда никаких проблем в будущей жизни не должно быть. Как же хочется в это верить…!!!
Иван вздохнул и перевернулся на другой бок – нет, уснуть всё равно не получается. Значит надо вставать, потому как через час зазвонит будильник.
Они разъехались в разные стороны – он на работу, а она домой, приводить себя в порядок. Принимать душ в этой квартире для неё оказалось проблематично. Лейка неудобная, ванна с высоким бортом, да и полотенца своего у неё не было. Иван-то привык к спартанским условиям, а ей как-то тяжеловато показалось. А может, оно и к лучшему – думал он, трясясь в вагоне метро – подобные бытовые трудности быстро приводят людей в чувство. Протянув руку к поручню, он бросил взгляд на золотой браслет и тут же перехватился другой рукой, чтобы рукавом куртки скрыть дорогое украшение. Теперь ещё и эта проблема… Как только ему показалось, что никто не обращает на него внимания, он снял часы и убрал их во внутренний карман. Нечего, тут, перед всеми светиться. В таком потрёпанном и затрапезном виде и с таким…аксессуаром.
…Римма всё-таки настояла на своём, и они начали делать ремонт. После долгого и мучительного обдумывания, Иван пришёл к выводу, что сам он такое мероприятие не потянет никогда и что если Римме он не доверяет, то, получается, что и доверять больше некому. Ну, в смысле близким людям. Он пытался объяснить ситуацию сначала Валентине, а потом Льву Алексеевичу. Валентина ответила однозначно – делай, коль появилась такая возможность, только контролируй всё сам. Лев Алексеевич же долго размышлял, но, в конце концов, тоже согласился, правда, в качестве резюме посоветовал не особо доверять ушлым рабочим.
Сначала там появились какие-то деловые субъекты – прилично одетые, но все поголовно нерусские. Потом в маленьком, сильно загаженном и захламлённом, дворике появился мусорный контейнер, занявший почти всю свободную территорию, после чего рабочие начали выносить старую мебель, вскрывать полы и демонтировать сантехнику… Любые работы по демонтажу, как правило, связаны с большим количеством проблем. Даже не столько с трудностями самой работы, сколько с тяжестью расставания с привычными вещами и обстановкой. Иван старался, по мере возможности, контролировать сей процесс, изо всех сил перебарывая самого себя и, опять-таки же самого себя, убеждая – да, это нужно…да, это необходимо и не стоит разводить ностальгическую сырость по поводу своего прошлого. Всё было здесь понятно и старо, как мир…но Римма опять, и в который раз уже, его поразила, даже не столько поразила…как, скорее, удивила – во-первых, она взяла отпуск, или отгулы…неважно, главное, что она там постоянно присутствовала, а во-вторых…она по каждой выбрасываемой вещи спрашивала у Ивана разрешения или советовалась с ним.
Лариса Анатольевна в молодости была простой деревенской девушкой. Малограмотной и с не очень высокими запросами. Но, приехав в Москву и познакомившись с Яковом Казимировичем, ей вдруг сильно захотелось учиться. Ивана всегда поражала в ней целеустремленность и упорство, порою даже упрямство. Как можно было стать учителем русского языка и литературы, по-первости даже и самого языка, толком не зная... Русский и белорусский языки вообще-то похожи, но стать преподавателем... И как можно было, проработав в школе несколько лет снова пойти учиться... чтобы, получив высшее экономическое образование, попасть на работу в Министерство Среднего Машиностроения...
Римма сидела на полу, вытянув скрещенные ноги и спиной прислонившись к шкафу. Её короткая юбка задралась до самого неприличия, но она не обращала на это внимания и продолжала с упоением...читать. Вся комната изначально была заставлена книжными шкафами, на полках коих плотными рядами стояли книги. Конечно же, по нынешним временам это был архаизм абсолютнейший и объяснять нынешним молодым людям что такое книги – бумажные и тяжёлые – надо было долго и вдумчиво. Правда, процесс сей был бесполезен в принципе, но Иван свято верил, что эта его коллекция, доставшаяся ему в наследство, ещё кому-нибудь пригодится. На самом деле история этой библиотеки была весьма интересна и, в какой-то мере, даже трагична. Здесь, в этом доме, обитали потомки крупных военачальников и видных партийных деятелей. Так сказать, элита тогдашнего мира. Ни Яков Казимирович, ни Лариса Анатольевна по сути своей, по состоянию души не считали себя, как принято нынче говорить, крутыми по жизни, но... После войны, далеко уже после Победы, когда супруги, Ванины бабушка и дедушка, перебрались поближе к Москве, в село Красное, встретились два фронтовых друга – Яков Казимирович и Тимофей Александрович. Вержбицкий и Казаков. Отставной старший политрук триста шестнадцатой танковой бригады первого Украинского и майор СМЕРШа. Напились они тогда...мама не горюй… Хотя оба считали себя непьющими – один по должности, а другой просто не любитель. Всю ночь Лариса Анатольевна, не сомкнув глаз прождала мужа...но только в пять утра на Полевой улице, возле старого и невзрачного одноэтажного домика, остановилась чёрная "Волга", из которой с трудом выбрались два друга.
- И как ты можешь жить в этой дыре...? – с пьяной откровенностью воскликнул полковник – сюда даже на машине хрен доберёшься...
- Зато мне спокойнее тут… – заплетающимся языком ответил ему друг...
Через десять лет генерал-майор КГБ внезапно умер. Конечно же, это была трагедия для всех, кто близко общался с ним. Никто не мог понять, как такое могло произойти – крепкий старик, который никогда не жаловался на здоровье. Кто-то говорил, что не выдержало сердце, другие говорили, что съела его болезнь, внешне никак себя не проявлявшая, а кое-кто небезосновательно утверждал – дескать, мол, помогли ему отправиться в мир иной. Как бы там ни было, не стало среди живых ещё одного героя, участника войны и просто хорошего человека Казакова Тимофея Александровича. Кстати, умер он за год до рождения Вани. И всё, что знал он об этом человеке – только по рассказам своей бабушки. Не было у Тимофея Александровича ни жены, ни детей... Так уж сложилось в жизни... Бывая с мужем частенько в гостях, в той самой квартире в Глиняном переулке, восклицала Лариса Анатольевна
- Как же так, Тимофей Саныч... Вот, женился бы ты годиков этак тридцать назад... Глядишь, нонче и внуков бы нянчил... вместо того чтобы в кабинете своём заседать.
На что генерал шутливо ответствовал
- Тогда некогда было, а теперь только молоденькие попадаются...а я-то старый уже...
В этом доме, постройки начала тридцатых годов, проживала вдова главного московского архитектора. Её сын Тимофей, ставший кадровым военным, здесь практически и не появлялся. И только после смерти матери он перебрался сюда окончательно. Остались ему в наследство от неё только библиотека, да старинная мебель. Мебель обветшала и её выкинули, четыре или пять раз делали в квартире ремонт – дважды капитальный…
Где-то через полгода Якова Казимировича разыскала двоюродная сестра генерала Казакова и вручила ему…ключи от квартиры в Глиняном переулке. Ни больше, ни меньше… Оказывается, Тимофей Александрович совершенно чётко и однозначно указал в завещании фамилию своего фронтового друга, как будущего хозяина своей квартиры. В общем-то, чудес на свете не бывает – эту прописную истину Иван усвоил практически с рождения. Но в этом случае..., да кто его знает – может и повезло ему в жизни, а может, и вся дальнейшая судьба Ивана пошла наперекосяк именно из-за этого...
Римма оторвалась от книги и затуманенным взглядом посмотрела на Ивана
- Божественно... Это же "Фауст"...
Иван только что войдя в квартиру, не сразу сориентировался в происходящем
- Какой Фауст... Ты о чём...
- Привет, Ванечка... Что-то ты раненько сегодня...
- Привет, Риммушка... Да сегодня, в честь праздника, нас выгнали на час раньше...
- Не выгнали, наверное, а отпустили...
- Именно выгнали... Лев Алексеевич на меня даже чуть не накричал... Мол, чтоб через десять минут духу твоего здесь не было... Так я сюда сразу... А, кстати, ты одна что ли...? Где рабочие...?
- У них сегодня выходной... Помоги мне встать, а то нога затекла...
Иван взял её за руку и потянул вверх, Римма же, легко вскочив на ноги, продолжила движение по инерции и через мгновение они оказались в объятиях друг друга. Это был её любимый трюк, а Ивану ничего другого не оставалось, как подхватить её и, обняв, поцеловать. Пока они обнимались, его взгляд случайно зацепился за книгу, которую Римма перед этим читала – сильно обветшавшая обложка и готический шрифт на немецком языке вызвали у него лёгкий приступ недоумения.
- Ты что, читаешь книги на немецком …?
- Ну да…что в этом такого…?
- Ты, Риммушка, не перестаёшь меня удивлять… Ты такая умная…просто жуть…
- Ваши комплименты, молодой человек, просто убийственны…
Ссылка на предыдущие части цикла: