Почти как у Горького . Эпизод 4.
Сам Иван мыл посуду по мере её накопления – как только заканчивались тарелки и чашки или свободное место в раковине. Нонсенсом он это не считал, справедливо полагая, что так делают все холостые мужики. Другое дело, что сейчас ему было очень неудобно перед Риммой. Хотя и говорят, что неудобно спать на потолке – одеяло падает – и штаны через голову одевать, чувство вины всё равно присутствовало. Не выдержав угрызений совести, он подошёл к ней сзади и, погладив по плечам, легонько поцеловал в шею, слегка только прикоснувшись
- Пойду полежу немного… А то я на ногах еле стою…
- Хорошо-хорошо… Мне уже совсем чуть-чуть осталось…
Примостившись на диване, он устало закрыл глаза. Оказывается, воспоминания, иной раз, это тяжёлая работа, плюс полу бессонная ночь. Короче, он задремал. После знакомства с Риммой его жизнь превратилась в сумбурную мешанину эмоций…но, ведь, он прекрасно осознавал, что ни о чём не жалеет. Перед глазами поплыли картинки прошедших выходных. Ему было жутко стыдно за то, что они там вытворяли, но с другой стороны – стыдиться-то нужно перед кем-то или кого-то, а если вокруг никого нет… Во-первых, он сто лет не ездил на электричке. С тех самых пор, как продали они дачу. Ах, да…девушка в белом платье…значит, тогда это и был последний раз. Во-вторых, же, отдых на природе с палаткой был Ивану малознаком и непонятен. Палатку ему приходилось ставить всего пару раз в жизни и то в очень-очень далёком детстве. Может быть и любил он всё это, но уж очень давно. Теперь же, ближе к сорока, получается, что всему надо учиться заново. И в-третьих...эксцентричность Риммы ему, вообще-то, уже начала даже нравиться, но не до такой же степени.
…Они расположились на берегу мини озера, скорее даже пруда. Судя по отсутствию следов отдыха цивилизованных людей – кучек пластикового мусора, выжженных и вытоптанных проплешин, и порубленного или поломанного в ближайшей округе леса – сие место либо не пользовалось популярностью, либо никому не было известно. Как бы там ни было, но они были возле этого водоёма совершенно одни. Римма, как только они обустроились, тут же кинулась в воду и проплавала в этом озерце пока, основательно не замёрзла. Потом они загорали, готовили обед, просто дурачились, гоняясь друг за другом… А ближе к вечеру… Она попросила привязать её к какому-нибудь дереву. Привязать крепко-крепко, завязать глаза и вставить в рот кляп. Иван уже был знаком очень хорошо с её причудами и всё сделал так, как она просила. И, вот только тут, он вдруг с ужасом осознал всю глубину своего падения – ему самому начали нравиться подобного рода действа. Ему было стыдно и в тоже время отказаться от всего этого не было сил и, главное, желания.
От прикосновения влажных пальчиков он вздрогнул и открыл глаза. Римма сидела рядом и в темноте смутным пятном белела её кружевная блузка и…блестели глаза. Прямо как у кошки, подумал Иван, наверное, она хорошо ориентируется в темноте. Нет, не об этом сейчас надо думать
- Римма, я никогда не спрашивал тебя где и кем ты работаешь… – от смущения и напряжения он говорил хрипло и отрывисто – это твоя территория и мне туда лезть… Как минимум, не стоит… Но… Эта квартира…
- Всё, Ванечка, больше ни слова… Я ждала этого твоего вопроса… Я всё расскажу… – Римма глубоко вздохнула и надолго замолчала, видимо, тоже собираясь с мыслями. Иван не торопил. О чём думал каждый из них, останется, скорее всего, тайной для них обоих.
- Отец, после института, устроил меня к своему старому приятелю. Они когда-то вместе работали в администрации. Начальником коммерческого отдела в агентство… Там, на одном корпоративе…
- Агентство, в смысле агентство недвижимости…? – Иван на всякий случай решил уточнить.
- Ну, да… Так вот, на одной из вечеринок меня заставили познакомиться с Катькой и её братцем…
- Что значит заставили...
- Ну, Сергеич сказал, что это наши самые перспективные клиенты... Потом выяснилось, что они заманивали простодушных людей в свои сети и заставляли их продавать свои квартиры и коттеджи... Катька мужиков, а Фёдор, соответственно, женщин... А документы на твою квартиру были уже почти готовы... Оставалось только поставить твою подпись... Мы получали процент со сделки... Большой процент... И я, и Катька, и Фёдор… – она замолчала, переводя дух.
Лица её в темноте видно не было, но Иван прямо-таки физически ощущал, что оно бледное, как её блузка и что она сама вот-вот разрыдается. Он встал и пошёл на кухню. Вернувшись обратно с кружкой воды, Иван включил свет. Римма сначала зажмурилась, а потом опять уставилась в одну точку, подавшись вперёд и сжав ладошки между колен.
- На-ка, вот, выпей… – Иван опустился перед ней на колени. Она жадно пила, проливая себе на блузку и держа кружку двумя руками, потому что пальцы её сильно дрожали. Иван гладил её колени и бёдра, пытаясь успокоить её. Он забрал у неё кружку и сел рядом, прижав её к себе
- Ну, что ты Риммушка... Успокойся, родная... Всё хорошо… – теперь он гладил её плечи, ощутив, что она дорожит буквально всем телом. Он вытер большим пальцем ей губы и уже хотел её поцеловать, когда она попыталась отстраниться и голосом близким к истерике, быстро заговорила
- Ванечка, ты не понимаешь... Это мафия... Они всё равно нас найдут... Найдут и убьют...
- Ха-ха-ха... Пусть только попробуют… – делано рассмеялся Иван – руки у них коротки...
- Я...
- Тебя, любимая, я не отдам никому... Вот теперь я знаю это совершенно точно… – конечно, он бравировал. Сильно бравировал, но дрожащие губы этой женщины, её такая беззащитная фигурка, вызвали в нём такую волну нежности, что он готов был на любые подвиги.
Когда Римма немного успокоилась, она начала рассказывать более связно. То ли близость Ивана сделала своё дело, то ли сама по себе погасла истерическая вспышка, но, в конце концов, ему всё стало более или менее понятно. Прямой и явной угрозы пока не существовало ни ему, ни Римме и чем была вызвана подобная страстность, он так толком и не понял.
- Все документы я забрала прямо из сейфа у начальника и тут же засунула их в бумагорезку. Она так противно хрумкает... У меня аж мурашки побежали...
Иван улыбнулся, мельком представив себе этот процесс.
- А потом вечером, когда все ушли, я ещё и компьютеры все проверила. Помнишь, ты, когда три часа просидел в парке на лавочке...? – и она потянулась к нему – ты не обиделся тогда...?
- Конечно, не обиделся... Как я могу на тебя обижаться… – и они снова поцеловались.
- Обиделся-обиделся, я же вижу... Но мне нужно было всё сразу... Чтоб вообще никаких следов.
- Это как же тебе удалось залезть в сейф к начальнику...? – неподдельно удивился Иван.
- Его куда-то срочно вызвали... Сказал, что будет через два часа... Все обедать пошли, а я к нему в кабинет... Смотрю, дверца приоткрыта. Забыл, значит, он запереть его... Ну, я мигом... Делов-то, всего на пять минут.
- А потом он, начальник твой, ничего не говорил по этому поводу...?
- Говорил... Вечером прибежал в отдел и говорит, где, мол, закладная по Красному дому... Все плечами пожимают, а я, такая, и говорю ему, типа, Вы же сами её Екатерине Николаевне отдали... Он репу почесал, да и ушёл молча.
- А почему Красный дом...?
- У нас не принято называть адреса... Все документы под кодовыми названиями... К примеру «Красный дом» или «Дом с колоннами», или же «Старая развалюха» ... Смеёмся, порой, всем отделом... Просто до упаду... Приносят документ, а сверху бумажка и написано большими буквами «Помойка».
Вся картина теперь сложилась для Ивана в единое целое. Если и не доставало каких-то мелких деталей и нюансов, то это уже не влияло на общий расклад мозаики. Что ж, бывает в жизни и такое... Когда раз за разом подсовывала судьба Ивану задачки и головоломки, он понял из всего этого только одно – докапываясь до истины, нужно реально оценивать положение вещей и всегда соотносить свои желания со своими возможностями. Поневоле вспоминается замечательный тост из «Кавказской пленницы» – имею желание построить дом, но не имею возможности...имею возможность купить козу, но не имею желания...так выпьем же за то, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями... Римма слабо, зашевелилась. Только сейчас Иван сообразил, что всё это время, пока он размышлял, он держал Римму в своих объятиях, словно в тисках.
- А рыжей быть тоже неплохо… – Иван взъерошил ей волосы на макушке – мне нравится...
- Хорошо, Ванечка... Если тебе нравится, то я не буду больше краситься...
В этот момент в прихожей, в её сумочке запиликал мобильник. Римма вздрогнула и, высвободившись из его объятий, неторопливо направилась туда.
- Да, Леонид Сергеевич... Да, я всё помню...
Потом она прикрыла дверь. Старая, основательно рассохшаяся и перекошенная межкомнатная дверь плотно закрываться не захотела. Но Ивану и слушать было без надобности – во-первых, неэтично, а во-вторых...пришло стойкое ощущение, что всё изменилось. Изменилась сама аура вокруг него. С приходом Риммы, казалось, даже стены стали вести себя по-другому. Повеселели, что ли...
- Ванечка, я должна идти...
- Куда это ты, на ночь глядя, собралась...? – Иван вдруг сообразил, что...что Римма ему не жена. И задавать такие вопросы он не имеет права. Он отвернулся и вздохнул... Но Римма всё поняла
- Мне действительно, нужно идти, Ванечка... Ну, ты понимаешь, мне хорошо с тобой... Но у меня есть, пока ещё, своя жизнь...
- Да, конечно...
Она пристроилась на колченогой табуретке, чтобы обуться. Иван опустился рядом на колено и стал застёгивать её белые босоножки. Когда всё было готово, она вытянулась перед ним во весь свой небольшой рост и, заглянув ему в глаза, тихо позвала
- Ваня...
- А...
- Я люблю тебя… – и выскользнула за дверь.
Надо было идти ужинать. Живя у Риммы, Иван привык к относительной роскоши, ну, по его меркам – ужин тебе приготовят...да и всё остальное в полном объёме. А тут...все продукты из холодильника, которые испортились, были выброшены. Чай, кофе, сахар и какое-то печенье уже заканчивались. Если и была в морозилке, помнится, пачка пельменей, так их готовить нужно, а неохота, да и надоели они порядком. Так что лучше сходить в Макдоналдс или чуть подальше в KFS. Да какая разница куда – а, то есть сильно хочется. Римма, как приехала, так и уехала на такси, а Иван поплёлся пешком. Выйдя из подъезда, он специально оглянулся на дом. Просто мелькнула перед этим странная мысль – а какого, всё-таки цвета фасад. Он был, насколько помнил Иван, грязно-жёлтый, по цвету крупного кирпича, из которого было построено здание. Почему же тогда, по словам Риммы, в документах он значился красным...? Непонятно. Хотя фантазия у людей вкупе с чувством юмора бывают самые разные. Да бог с ними… Завтра надо будет деликатно спросить у Риммы по поводу её дня рождения, подумал Иван, подходя уже к этой новомодной забегаловке. Совсем нехорошо получается – столько времени провести вместе и…
Вспомнился по аналогии день свадьбы сестры, который совпал с его собственным днём рождения. Боже, двадцать два года прошло с тех пор… Надо было бы послать ей открытку или позвонить…нет, позвонить в этот раз не получится – слишком дорого. Иван посылал открытки или звонил, когда была возможность, два раза в год – двенадцатого августа и седьмого декабря. На день свадьбы и день рождения соответственно. Последние четырнадцать лет Александра с Ярославом жили в Штатах, в Сиэтле. Кстати, именно тогда, в день отъезда, он последний раз виделся с отцом и с мачехой. Вот, тогда-то и сказал ему отец ту сакраментальную фразу – ты бы не обижался на меня, сынок…вот встретишь, когда свою женщину, тогда ты меня поймёшь… Что ж, возможно, что он был прав…кто знает… не то чтобы Иван сильно на него обиделся, нет, но жить в новой семье, фактически в чужой семье – было неуютно. Совсем. И потому через год после той, последней, встречи, поменял Иван вместе с паспортом свою фамилию и отчество. Последовал-таки он совету своего друга-однополчанина, сержанта Рябушкина. Фамилию он придумал себе по национальности своего деда, а отчество – так, по рассказам бабушки, звали его прапрадедушку…отец отца бабушкиного отца. Тот ещё речевой оборот получается, но по-другому не скажешь. Короче, весьма и весьма дальний родственник.
Поужинав, Иван уже возвращался к себе, когда его вновь настигла судьба в образе Аделаиды Серафимовны.
- Ой, Ванечка… Как хорошо, что я тебя встретила…
И что ж не спится тебе, старая, про себя подумал Иван. Не злобно так, а скорее даже сочувственно.
- А что, женщина, которая приходила сегодня, будет у нас здесь жить…? – от удивления Иван споткнулся об последнюю ступеньку лестничного пролёта.
- Не знаю, Аделаида Серафимовна… Ох, не знаю… – совершенно неподдельно вздохнул он
- В следующий раз, как она тута объявится, ты меня с нею познакомь…
- Хорошо, Аделаида Серафимовна… – он улыбнулся насколько смог доброжелательно – пойду я, пожалуй, устал я за сегодня…
И это была чистая правда, а не предлог. Улыбался же он не только по этикету, но и представив себе, как сей процесс будет выглядеть в реальности.
Ссылки на предыдущие части цикла: