Октябрь 2014-го, Соня
На перемене между вторым и третьим уроком в классе осталась только Соня, курносый, вечно сонный и как будто помятый Федя Кравченко, Макс и близняшки Алена и Алина Соколовы, что-то оживленно обсуждавшие с телефонами в руках. В школе в этом году нещадно топили — так, что даже блузки с длинным рукавом, которые носили ученицы, к шестому уроку противно прилипали к телу. Что уж говорить о Соне в неизменной черной водолазке. То ли от жары, то ли от недосыпа ее нещадно тошнило. Сегодня она легла в третьем часу ночи — накануне у матери были гости. Всего четверо старых друзей — эту неделю Вероника изо всех сил держалась и старалась пить понемногу, чтобы не вылететь с работы. Поэтому собрала «самых близких», посидеть «по-тихому», но гости все же принесли алкоголь, и ближе к полуночи к ним в дверь уже трезвонила тетя Света и еще кто-то с первого этажа, грозя вызвать милицию. Пока ругались с соседями, пока решали, к кому перенести банкет (Соня слушала все из своей комнаты, не выходя и не принимая участие), пока шумно собирались, а потом нарочито громко перекрикивались на лестнице — было уже около часа ночи. Когда дверь за веселой компанией захлопнулась, Соня наконец-то вышла из комнаты. Проверила ущерб: в этот раз в зале было почти чисто, если не брать в расчет грязную посуду и окурки в алюминиевых банках, стоящих на разложенном древнем столе-книжке. Соня быстро ополоснула тарелки и стаканы — мать теперь, скорее всего, не вернется до утра. В постель она вернулась ближе к двум часам ночи и остаток ее провела в полудреме — автоматически прислушиваясь во сне, не вернулась ли мать с друзьями.
Предыдущие части романа:
И в итоге чуть не проспала в школу: проснулась буквально за 20 минут до начала уроков. Кое-как прополоснула рот, пару раз провела тушью по своим белым ресницам (чего-чего, а косметики в доме Вероники было в избытке, в отличие от еды) и кубарем скатилась по лестнице, на ходу натягивая бомбер и шапку. День начинался с литературы и сдвоенного русского. Эти уроки вела их классуха Марина Андреевна, так что с прогулом лучше было не рисковать.
Соня встала из-за парты, стоявшей последней в четвертом ряду, у самого входа в класс. Почти на всех предметах ей повезло сидеть одной. И только на химии с физикой приходилось делить стол с одной из близняшек, Аленой. Но сестры входили в число тех немногих, с кем Соня нормально общалась. Алена была легкой, смешливой девчонкой и их высокомерные одноклассники, может, и загнобили ее, если б не острая на язык Алина, которая всегда была где-то рядом. Она родилась на 20 минут раньше сестры и на правах старшей всегда ее опекала.
Федя, как и близняшки, сидел, уставившись в телефон. Макс, развалившийся на первой парте у окна, лицом к лицу с МарьДревной (как они между собой звали классную), сейчас, казалось дремал, откинувшись на спинку стула и вытянув вперед длинные, нырявшие куда-то под учительский стол, ноги в синих, подвернутых снизу джинсах. На его спине как влитая сидела темно-серая, в узкую светлую полоску жилетка, а рукава белой в серую же точку рубашки были тоже подвернуты — так что оголялись мускулистые, покрытые темным пушком предплечья. Соня фыркнула. Если бы кто угодно другой оделся так в школу, его бы засмеяли. Но Максу прощалось все. Спокойный, обстоятельный, немного отстраненный — он легко входил в доверие к учителям, а каждый из одноклассников хотел найти к нему подход. Даже Вероника, глядя на сделанную первого сентября фотографию класса, которую дочь принесла из школы, сначала безразлично скользнула по ней взглядом, но потом, точно что-то вспомнив, выхватила снимок и ткнула в долговязую фигуру Макса пальцем, задумчиво протянув: «Интерееесный». И когда Соня раздраженно сообщила, что этот тот самый Макс, сын ее старого знакомого, дяди Степана, Вероника только утвердительно покачала головой: «Да, видно, мамка его одевает. Она же за какого-то хирурга вышла, всегда о себе много думала. Степка для нее простоват был. А сын в мамку, значит. Ну, ты губу-то не раскатывай, если что, он не твоего полета».
А Соня и не раскатывала. Они вообще с Максом не разговаривали с прошлого года. С тех самых пор, как она ему в сменку запихнула дохлую мышь. После того, как… А, что сейчас об этом. В общем, Макс только внешне человек надежный. Просто он умеет произвести впечатление, кому как не ей это знать.
Оглянувшись на входную дверь, Соня двинулась к среднему из трех больших окон, почти целиком занимавших дальнюю стену кабинета. Пролезла между партами и плюхнулась прямо на одну из них, небрежно оттолкнув ногой стоявший рядом стул. Тот заскрипел и жалобно стукнулся о стоящего рядом соседа. Впереди, на две парты ближе к доске, вздрогнул и обернулся на противный звук задремавший Макс. Близняшки на среднем ряду тоже оторвались от телефона и, увидев сидевшую прямо на чьей-то открытой тетради Соню, многозначительно переглянулись.
Забаве, которую она сейчас затеяла, был почти год. За партой сидела Катька Столярова, самопровозглашенная звезда их класса. У самомнения Катьки был твердый фундамент: во-первых, ее кукольная, почти ангельская внешность. Она была среднего роста, очень фигуристой, но не грузной: тонкие узкие щиколотки всегда подчеркивались высоким каблуком (обувь обязательно брендовая, а гардероб капсульный). Именно Катька рассказывала клаассу о модных трендах: конечно, только тех, которым сама следовала, зря что ли они с мамой каждый год ездили на шопинг в Милан? Большие зеленые глаза (вообще-то, навыкате и хитрые, считала Соня) подчеркнуты наращёнными ресницами «с лисьим эффектом» и все это великолепие дополняется копной светлых локонов ниже лопаток (не блонд, а шатуш, поясняла Столярова). Ну и, конечно, последний айфон, айпад, куча модных шмоток и — новинка этого года — филлеры в пухлых губах (причина вызова родителей к директору 1 сентября). У папы была своя стоматологическая клиника, а мать работала косметологом. Видно, поэтому у нее и ботокс вместо мозга, иногда со злостью думала Соня. По крайней мере, нормальный человек не будет орать на всю школу, что здесь не место нищебродам. И не будет подговаривать парней, чтобы на 8-е марта одной Соне «забыли» что-то подарить. Впрочем, что на них обижаться? Мало кто из ребят мог сохранить адекватность, глядя «в глаза» Катькиному третьему размеру груди. Одноклассница попила Соне немало крови — во всех смыслах. Потому что именно она или кто-нибудь из ее подружек норовили толкнуть Соню в спину в тот момент, когда они толпой заходили в столовую (еще пару лет назад, пока не отменили бесплатные завтраки). Не забывая снимать эти «розыгрыши» на телефон. А почему? А потому что Соня — «неформат» для их класса (это Катькино объяснение). Крыса, моль, спирохета, убожество. И еще, наверное, потому что ни разу, как бы Катька ее не доводила, Соня, в отличие от других непопулярных девчонок, не заплакала, да еще и периодически огрызалась. По Сониным ожиданиям они давно уже должны были вцепиться друг другу в волосы. Соня не боялась драк — она под них засыпала с ранних лет и, в отличие от Катьки, не тряслась над своей внешностью. Но, чуть не вылетев однажды из кружка по живописи (всего-то и пихнули друг друга пару раз в коридоре с наглой девкой из танцорш-народников), она обещала Анатолию Тихоновичу, что никогда не будет драться первой («Твои руки — как руки хирурга, Соня. А еще с тебя спрос вдвое строже, ты знаешь, почему.»). А Катька, кажется, чувствовала этот Сонькин настрой и все-таки опасалась с ней серьезно связываться.
Но, в общем, война между ними то затихала, то разгоралась с новой силой. Ну, если можно назвать войной ситуацию, когда одна сторона под гогот окружающих устраивает быдляцкие розыгрыши, а вторая отвечает редкими «одиночными пикетами». Так Соня называла свои попытки побесить Катьку — вот как сейчас, когда чувствуешь себя особо погано и нужен законный повод свалить с уроков. Поэтому она с особым удовольствием расселась на ее тетради, чуть развернулась к окну (удовлетворенно услышав, как с парты упал учебник) и задумчиво сорвала лист стоявшей на подоконнике герани. Закрыв глаза, растерла его между пальцами, вдохнула резкий запах (может, хоть тошнить будет меньше или получится наконец-то проснуться) и стала просто ждать. Что странно, одноклассники, обычно бурно комментировавшие такие выходки, молчали. Только голос Макса обрадованно-удивленно сказал:
— О! ЗдорОво!
«Что?» — Соня, не открывая глаза, прислушалась. Какой-то странный шепоток пошел по классу.
— Эй! Спишь, что ли? — Голос Тимура прогремел прямо над ухом.
Соня вздрогнула и вытаращилась налево: Тимур стоял рядом с ней, сверкая фирменной улыбкой.
В животе предательски булькнуло и на нее снова накатила тошнота. Ну почему проблемы с кишечником должны напомнить о себе именно в тот момент, когда рядом стоит тот самый красавчик из выпускного класса? Соня сдвинулась на парте, прижавшись к подоконнику: чтобы Тимур, не дай Бог, не услышал предательского бурчания. Он воспринял этот жест по-своему и тут же взгромоздился рядом, прямо на Катькин дневник.
— Так, я тут поискал, что нам надо для афиши и флайеров, примерно, по стилю. — Он говорил так, словно бы они продолжали недавно начатый разговор. Хотя со времени их встречи в ДК прошло уже больше недели. Соня за эти дни успела изучить все его соцсети и беспокойно вздрагивала от каждого сообщения в вотсаппе — но он так и не написал. Сначала она даже расстроилась, а дней через пять решила, что так даже лучше — хоть и с ноткой разочарования. У нее и без него забот хватает. — Надо же логотип еще придумать? А у нас и названия-то нет. Все равно хотел тебе в ВК или инсте скинуть, что нравится, но не нашел тебя там. В ватсапе не стал отправлять, он же качество жрет.
«Ах вот оно что», — Соня, все еще не веря, что он специально из-за нее пришел к ним в класс, сглотнула. Вообще-то во всех соцсетях страницы у нее были, но, естественно, не под своим именем. В «ВК» была еще и группа, в которой она иногда выкладывала работы и делала обзоры на разные материалы. (Насколько это возможно, когда большую их часть тебе дарят на конкурсах или покупает преподаватель живописи. Свои краски, несколько видов маркеров и линеров у нее появились совсем недавно, когда пошли первые деньги с заказов). Дело в том, что все ее страницы в соцсетях были прикреплены к симке, которую когда-то купила Вероника. И даже рекламные кабинеты (Соня постепенно осваивала таргет). И самым страшным ее сном был тот, в котором Вероника узнавала о заработках дочери. Истерики, которые мать закатывала, когда не было денег на выпивку, мало кто мог выдержать. И если бы только по какой-то случайности в ее голове появилась взаимосвязь между той симкой, аккаунтом Сони на авито и группами в соцсетях… Фу, даже подумать об этом страшно.
Тимур, между тем, словно бы и не удивлялся ее молчанию.
«Интересно, твой друг уже дал по мне инструкцию?»
Ончуть приобнял Соню правой рукой, и, склонившись к ее уху, нараспев прошептал:
— Я не уйду, даже если ради этого надо будет отсидеть с вами русский. Так что не делай вид, что меня здесь нет.
Соня почувствовала, как его теплое дыхание пробежало по телу марашкой: от мочки уха и куда-то вниз, к основанию позвоночника.
— Э, привет. Я и не думала. В смысле, не думала, что ты уйдешь. То есть, не думала делать вид, что меня нет, чтобы ты ушел. Ну, не в том смысле, что я не хочу, чтобы ты уходил.
«Ааааа! Что я несу? Па-ма-ги-те!»
Тут в разговор вмешался Макс.
— Тим, ее нет в соцсетях.
«Все-то ты знаешь!», — Соня хотела закатить глаза, но потом поняла, что вокруг парты, на которой они с Тимуром сидели, удивленно толпились их одноклассники: обе близняшки, наконец-то проснувшийся Федя и еще человек пять парней из класса. Не каждый день к ним заглядывал в гости кто-то из крутых одиннадцатиклассников.
Тимур, кстати, это тоже заметил и лениво бросил в сторону собирающейся толпы:
— Эй, вам тут что, мультики показывают? Рассоситесь!
И, когда рядом с ними остался только рыжий Антон Разыграев — Максов «бро», который тоже обычно терся со старшаками — с торжествующим видом сунул Максу в лицо свой телефон:
— Ее нет, а группа с работами есть. И страничка в инсте. Появилась у меня в реках, когда я добавил номер. Это же ее рисунок? Постер? Он в ДК висит. Макс, ну мы ж его вместе смотрели-то.
— Да я вообще не понимаю, как ты там определяешь, ее — не ее, — Макс явно злился.
— Я зря, что ли, в художке два года пыхтел? — Неожиданно ответил Тимур. И, заметив недоуменный взгляд друга, пояснил. — Мать-художник — горе в семье. Но на большее меня не хватило.
Соня начинала злиться: парни говорили так, словно забыли о ее существовании. К тому же Тимур вот-вот при всех сдеанонит ее профиль и группы.
Макс же заинтересованно уставился в экран телефона, а потом и вовсе плюхнулся рядом с ними на Катькину парту.
В кабинете стояла гробовая тишина — одноклассники тоже с любопытством прислушивались к беседе. Соня начала задыхаться:
«Давайте сюда всю вашу группу пригласим, а? Сколько вас там народу? А фандом есть? Если я отсяду на подоконник, вы все в горшок с геранью залезете?»
Но, впервые в жизни, спасла ее Катька. От двери послышался ее резкий голос:
— А что это за туса у моих вещей, я не поняла?
Она приближалась к ним, близоруко щурясь, но, узнав Соню, фыркнула:
— Фу, псиной воняет. А ну кыш отсюда! Чего столпились?
— Хм, кому это она? Про псину-то! — Громко заявила Соня, улыбнувшись от уха до уха.
Макс неожиданно заржал, а Тимур, буквально на секунду потерявший дар речи, резко развернулся к Катюхе; ноздри его при этом возмущенно вздулись, точно у норовистой лошади.
— Эй, девочка! Тебя родители не учили вежливости? — Это он Катьке. Вскочил и смотрит на нее сверху вниз. Та, разглядев наконец, с кем разговаривает, растерянно захлопала ресницами.
«Боже, пусть это мгновение продлится вечно! Сегодня мой самый счастливый день в школе. Точнее, первый счастливый день.»
— Прости, я не тебе… — Эх, на униженную Катьку можно смотреть, не отрываясь.
Но прежде, чем Тимур успел что-то сказать, прозвенел звонок, а в класс вошла МарьДревна. Ребята, точно суетливые муравьи, стали расползаться по своим партам.
— Ладно, с тобой еще после поговорю, — это Тимур Катьке. Краем рта и сквозь зубы — так пренебрежительно, что Соня заликовала внутри. Тимур, величественно проплыв мимо Столяровой, направился к двери. Соня семенила за ним к своей парте. Он, недоуменно оглянувшись, замешкался:
— Ты со мной? Сейчас обсудим?
Двадцать восемь пар глаз напряженно следили за их диалогом.
— Н-нет, позже. — Обычно Соня не улыбалась малознакомым парням, даже таким красивым, но Тимура в эту минуту она была готова даже расцеловать. — Я сижу вот здесь.
Тим чуть сжал Сонин локоть, — «Вот же тактильный человек, это ты так прощаешься?», — махнул Максу и вынырнул в коридор.
Только через несколько минут Соня поняла, что классная что-то диктует. Щеки горели, а тело чуть потряхивало от напряжения. Но даже с дальнего ряда ей было видно, как на шее Катьки, усиленно делавшей вид, будто что-то записывает, расползаются красные пятна. И Соня, не удержавшись, снова расплылась в блаженной улыбке.
А потом она увидела Макса. Он сидел, неудобно вывернув назад шею и, казалось, пытался перехватить Сонин взгляд. И, когда их глаза наконец-то встретились, вопросительно поднял брови вверх.
«Ах, вот не надо, Максим, этих уловочек. На вот эту манеру смотреть так, будто больше нет вокруг ни одного человека, я больше не поведусь. Плавали, знаем. И вообще ни один нормальный парень не будет так ржать над своей бывшей, как ты сегодня над Катькой.»
Соня демонстративно отвернулась, но еще долго чувствовала, что он смотрит.
В тот день, еле-еле отсидев шесть уроков, Соня поспешила домой. Тошнота не проходила и теперь дополнилась резями в животе. Да еще и джинсы больно впивались в живот. Оставалось только гадать: то ли «эти дни» наступили пораньше, то ли у нее снова обострился гастрит. Вообще-то Соня не знала, что за болезнь время от времени скручивала и острым лезвием шинковала на салат все ее внутренности. Начиналось все обычно выше пупка, а потом спускалось вниз, к лобку, при особенно сильных приступах отдавая в ноги. Пару месяцев назад, когда стало совсем невмоготу, Соня даже сходила сама к участковому педиатру — благообразной старушке со смешной фамилией Лось. В поликлинику она ходила сама лет с одиннадцати, как только вообще узнала, что это бесплатно. Врач, кажется, искренне прониклась сочувствием к девочке, у которой мама днем и ночью пропадает на работе (официальная версия Сониной биографии для любых официальных служб). И в тот раз она тоже внимательно осмотрела Соню, посоветовала сдать на анализ кровь, мочу и сделать бакпасев, поставив в строчке диагноза «дисбактериоз» под вопросом. А еще сходить к гинекологу. Но Соня, зайдя в аптеку, поинтересовалась, сколько стоят пребиотики и поняла, что надо будет либо тратить на них все свободные деньги и не есть, либо терпеть. И выбрала последнее.
Теперь боль сворачивала ее тело в петлю, и Соня спешила добраться до дома и лечь клубком в кровати. Может, надо просто жиденького чего-то поесть, иногда это помогало.
В общем, она пулей пронеслась через двор, и, выскочив за школьную ограду на улицу, практически влетела в Тимура, Макса и Антона, стоявших с какими-то взрослыми парнями у парковки.
—Стопэ! — Тимур перегородил ей дорогу. — Это та девчонка, которая нам все нарисует, — громко сказал он кому-то. И вместе с парнями из школы посмотрел в сторону припаркованной рядом черной спортивной бэхи.
Соня чувствовала, что ее сейчас снова скрутит, поэтому неопределенно кивнула в своей обычной манере и дернулась было в сторону дома, но Тимур уже перехватил ее запястье, не давая уйти. Несмотря на смазливое лицо и забавный эпизод с Катькой, он начинал ее подбешивать.
Из машины тем временем вышел высокий смуглолицый парень — более брутальная копия Тима. Сейчас он беззастенчиво разглядывал Соню. Увиденное явно его не впечатлило, и он даже не пытался скрыть скептическое выражение лица:
—Ну… Тебе лучше, конечно, знать. Я, может, в дизайне ничего не шарю, — по его ухмылке было понятно, что речь вообще не о логотипах и фирменном стиле.
Соня закипала.
Опять эта дурацкая манера говорить о ней так, словно она вышла в магазин.
— Те страницы тоже ее, — это Макс. Таким тоном, будто и сам до сих пор этому удивлялся. Кажется, тайна ее заработков накрывалась медным тазом. И вообще, Макс сейчас что, пытается выставить ее в лучшем свете в глазах этого тупого амбала?
Соня отдернула руку:
—Пусти, мне надо идти. Правда спешу.
— Я тебе все скинул в телегу, — Тимур будто ее не слышал. Соня чувствовала, как на лбу появляется испарина и живот снова начинает крутить. Еще десять-пятнадцать минут и ей надо будет в туалет.
—Сонь, ты чего? Все нормально? — Макс вклинился между ней и Тимуром, обеспокоенно вглядываясь в ее лицо. Ну просто цирк какой-то. Но ей действительно нужно было каким-то образом от них слинять, и она ответила — глядя только на одноклассника:
—Да, кружит немного.
—Тебя проводить? — «Блин, Макс, нет! Это так не работает!» Они с Максом встретились глазами, и, после едва заметной паузы, он первым смущенно отвел взгляд.
— У вас воссоединение семьи что ли? — Хохотнул, но тут же осекся, Антон.
— Че тут вообще происходит, я не пойму? Макс? — Это Тимур. «Ну просто слезливая дорама какая-то». Соня повернулась к старшекласснику:
— Я сегодня все посмотрю и напишу тебе, получится ли сделать и что по срокам. Но я постараюсь, хорошо?
За Тимура ответил его (видимо) брат:
— А ты продвижением занимаешься? Как подписчиков набирала?
—Таргет в основном и блогеры на взаимопиар. Масслайкинг вручную. Не чаты активности, они только охваты срезают. — Она удовлетворенно отметила, что парни озадаченно переглянулись. — В общем, вы скиньте страничку, которую вам надо продвигать, я скажу, что там можно сделать, и примерный бюджет. Если смогу, конечно, от тематики много зависит, я всего полгода настраиваю. Могу дать ссылки со сливами курсов по продвижению, которые сама смотрела.
— Ну вот и отлично, договорились. Ты, я смотрю, прошаренная. — Тимур наконец-то отпустил ее руку и Соня, пожав плечами и не прощаясь, поспешила к дому. Она и так чувствовала, что они смотрят ей вслед.
Уже отойдя немного она услышала —голосом того взрослого парня, что был так похож на Тимура:
—Ниче се школьницы пошли. — И, насмешливо. — А я уж подумал, что ты решил благотворительностью заняться. Ты ж у нас с детства жалостливый.
Соня слышала, как парни заржали. Ее уши вспыхнули. Было непонятно, смеется ли со всеми Тим, и она, кажется, не хотела знать ответ. Макс, наверное, тоже ржет. Хотя с ним ни в чем нельзя быть уверенной. Сегодня вдруг опять заговорил с ней как ни в чем не бывало. Как будто ничего не произошло и все как раньше, когда он был ее единственным другом.
Предыдущие части романа:
- Глава 6, начало.
- Глава 7 будет опубликована в воскресенье, 12 апреля.
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд"; книга есть также в печатной версии).