Позже Нина накормила Соню вкуснейшим супом-солянкой, после чего они еще с полчаса болтали за чаем и оладьями. Соня настолько расслабилась, что чуть было не забралась на стул с ногами, как привыкла, но вовремя спохватилась. Нина расспрашивала ее про дом и некоторых жильцов, упомянув, что сама перебралась сюда из соседней области. Потом Нина рассказывала про институт, который окончила заочно, и немного про студенческую жизнь. Оказалось, что она все же немного «окунулась» в нее, так как первый год занималась на обычном, дневном отделении.
Соня спросила, на кого Нина училась.
— Факультет социологии. Могла быть и соцработником, но пошла в кадры. А до декрета работала торговым представителем, представляешь? Параллельно с институтом. А потом из-за Никиты академ брала. Диплом буквально в прошлом году защитила.
Начало романа:
Соня удивилась:
— Я думала, на такое учат в «кульке» или в каком-то творческом ВУЗе. — И она кивнула на покрывающую стол скатерть: та тоже была украшена каким-то необычным кружевом и вышивкой.
— А, нет, это же просто хобби. — Нина помотала головой. — Я даже рисовать толком не умею. Вот что-то лепить, шить, руками делать — это особый вид медитации для меня. Когда нервничаю, могу километр шарфов связать. — Она засмеялась. — А ты все время рисуешь, да?
Соня с готовностью ответила. Это была едва ли не единственная тема, в которой она чувствовала себя уверенно.
— Да, я, сколько себя помню, что-то калякала. У нас даже обои в прихожей все разрисованные до сих пор. И со второго класса хожу в художественную студию — здесь недалеко, в ДК. — Она помедлила: очень хотелось рассказать Нине о своих планах поступить в Академию и о подработках. Но все же они так мало друг друга знали. — Вообще мой курс по живописи уже выпустился. Но мастер считает, что мне надо учиться дальше. Может быть, получится куда-то поступить после школы по этому направлению. Так что я занимаюсь отдельно, по своей программе.
— Ого! — Нина явно удивилась. — Ты такая молодец! И твой учитель, похоже, очень в тебя верит.
— Да, он классный. Я в художке только что не ночую. Ну, это не совсем художественная школа, но вроде того.
— А там у вас нет кружков для малышей? Мне бы Никиту куда-то пристроить. Не сейчас, конечно, мы уже после начала занятий приехали, но, может, в следующем году попытаемся.
Никита, который в этот момент уже играл с машинкой где-то в коридоре, крикнул:
— ЕпИть!
Нина перевела:
— Он говорит: “лепить”. Тоже любит чем-то занять руки.
Соня закивала:
— Почему, ты говоришь, поздно? Там есть рисование для малышей и кружок раннего развития. Что год начался, ничего страшного, я спрошу у руководительницы детской студии, она добрая. Я у нее пару раз за детьми смотрела, когда ей надо было отойти по делам.
— Ты как будто всех там знаешь, Сонь. Так правда можно — спросить?
— Конечно! Там все свои. Я же постоянно афиши делаю для центра, стенгазеты, а недавно и рекламу настраивала о наборе в кружки. Завтра все узнаю.
И, видя, что Нина, кажется, ей не верит, Соня засмеялась и полезла за телефоном:
— Да подожди ты. Я сейчас покажу!
Она нашла в галерее последние макеты, которые рисовала для разных студий «Прорыва», и поспешила показать их Нине. Но та лишь бегло глянула на изображения и озадаченно уставилась на Сонин телефон.
— Ого… У тебя «Айфон»?
Соня вспыхнула. Вообще-то она знала, на какие мысли обычно наталкивал знакомых ее телефон. Поэтому поспешила оправдаться. Кому-то другому она не стала бы ничего объяснять, но Нина ей и правда очень понравилась.
— Ну, он не совсем мой. То есть мой уже, но это подарок. Его… — она запнулась, — мой друг подарил. Одноклассник. То есть бывший теперь уже друг… Мы подружились года в три, потом потерялись, а в пятом классе он вдруг перевелся к нам в школу. — Соня опять помедлила, выбирая слова. — Мы все время зависали вместе, и как-то мать не смогла ему дозвониться, потом еще раз. А у него крутые родители. Они ему чуть не каждый год модель меняли. И вот, когда ему опять купили новый «айфон», он мне отдал этот, представляешь? — И Соня снова поспешила добавить, оправдываясь: — Его мама в курсе, я не просила даже, правда, они сами так решили.
И Соня, конечно, не стала рассказывать Нине, как почти месяц прятала телефон от Вероники, и показала только, когда мать уже купила ей симку. Вероника не сильно разбиралась в устройствах, но все же не была глупа. И удивилась марке телефона не меньше, чем Нина сейчас. Только вот Соня ничего не рассказывала ей о настоящем владельце устройства. Матери она сказала то единственное, что та поняла бы: «Парень подарил». Ухажера, конечно, не существовало в природе — но и Вероника не слишком вникала в жизнь дочери.
— Обалдеть! Он и сейчас выглядит как новый. Очень крутой!
— Да, я и сама поверить не могла. Это вообще первый мой телефон.
— Да нет, «Айфон», конечно, классный, но я не про него. У тебя очень хороший друг. И не жадный.
— А… — Соня замялась. — Ну, дело в том, что мы сейчас не общаемся.
— Поругались? — Нина заулыбалась. — Раз не потребовал назад подарок, это временно, не расстраивайся, такое бывает. Еще помиритесь!
— Вряд ли. — Соня открыла и закрыла рот. Снова открыла и закрыла. Почесала за ухом, потерла себе кончик носа.
«В конце концов, надо уже когда-то это кому-то рассказать. Надо. Когда-то. Сказать. Может, я правда слишком загоняюсь. Или не понимаю чего-то.»
И на все еще вопросительный взгляд собеседницы Соня выдохнула:
— Я не знаю, что с ним случилось. У него появилась новая девушка, и он обозвал меня крысой в чате с другими ребятами.
У Нины отвисла челюсть:
— Вот же козел!
Соня чувствовала, что лицо начало гореть и наверняка пошло уже пятнами.
— Нет, он не такой… Я не знаю, правда. Он всегда меня защищал. Мы, конечно, стали меньше общаться в старших классах, но не ругались. — Она с надеждой посмотрела на Нину. — У тебя когда-нибудь было такое?
Та грустно покачала головой:
— Нет. Слушай, все это ерунда какая-то. Так просто не бывает.
Соня вздохнула.
— Я сама не понимаю. Они, ребята, все были на дне рождения. — И упавшим голосом добавила: — Я думала, может, он на спор написал…
— Но он подошел к тебе после? Давно это было?
— Почти год назад. Он меня сразу заблокировал. Потом я болела. Потом вел себя очень странно, мы даже здороваться перестали. А недавно я случайно познакомилась с его другом, мы по делу общались, и Макс вдруг тоже стал со мной здороваться, даже заговорить пытался. Как будто не было ничего.
Нина кивнула.
— Мало того, что трусливый этот твой Макс, так еще и ревнивый. Правда, Никит? — спросила Нина у сына, который вылез из-под стола и пытался незаметно стянуть из тарелки еще пару оладушек.
Никитина рука замерла над пиалой с вареньем и он, с набитым ртом, подтвердил:
— Да. Дядя — козел.
Нина охнула и прикрыла ему рот ладонью, Соня прыснула.
В итоге Нина тоже рассмеялась и велела Никите немедленно умываться и чистить зубы.
Позже она ушла, прикрыв за собой дверь. И Соня, глаза которой уже слипались от усталости и приятной тяжести в желудке, все же доделала, наконец, задачи и даже успела пробежаться по географии к тому моменту, когда сонная Нина заглянула к ней на кухню. Экран телефона показывал без пяти минут одиннадцать. Соня вскочила и стала запихивать учебники и тетради в сумку.
— Ой, простите. Я побегу.
— Мы же вроде на «ты» перешли?
— А, да, я еще не привыкла. Я правда закончила. Большое спасибо! За все.
Нина, щурившая от яркого света глаза, не отвечала —явно прислушивалась к звукам вверху. Но там тоже было тихо. Соня пояснила:
— Они, наверное, к тете Марине пошли. Это в соседнем дворе. Тетя Света же стучала и приходила.
— Да? Я не слышала? — Нина полезла в телефон. — А, ясно… здесь в чате ругались все.
— Нас с Вероникой в чате нет. Но кто-то приходил к нам, с полчаса назад. Так что я теперь тоже спать.
Тут Нина повторила было Сонино движение: открыла рот, закрыла, и снова открыла, но так ничего не сказала.
Возможно, хотела спросить, давно ли у них так.
«Сколько я себя помню».
Соня поспешила в прихожую, обулась, накинула на плечо сумку, а куртку просто зажала под мышкой.
И, уже в дверях спохватилась.
— Я завтра спрошу насчет студии для Никиты.
— Хоть бы получилось! — Нина даже скрестила пальцы. — Ты зайдешь? Или напишешь? Дай-ка свой телефон!
Она вбила в Сонину телефонную книгу свой номер, записав себя «Нина и Никита». И они, наконец, тепло попрощались.
Предыдущие части романа:
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд"; книга есть также в печатной версии).