Что почитать у Лены

Сентябрь 1997 года. Нина Нина плохо помнила день, когда видела папу в последний раз. Был конец сентября. Он забежал домой после работы, быстро поужинал и переоделся в спортивный костюм. Затолкал в большую сумку на молнии кожанку и берцы, чмокнул в макушку и поспешил к выходу. Нина в последний момент нырнула ему под руку и перекрыла дверной проем: — Пап, ты куда? — На работу. Так, подвернулось одно дело. — А ты меня сегодня уложишь? Было видно, что отец торопится, но не хочет обижать дочь. — Извини, котенок, сегодня не получится...

90-е годы. Нина Папа был солнцем первых девяти лет ее жизни. Как в том стихотворении: «Девочке три, она едет у папы на шее…». (1) Впрочем, Нина ездила на его широких плечах и в пять, и в восемь. — Это ты-ы-ы. — Она обводила пальчиком парашют на папином плече. — Это я. — Гордо указывала на летящий самолет. — Это мама. — И ее ладонь завершала путь на втором самолете в его татуировке. Впрочем, тот нечасто присоединялся к их экипажу. Мама никогда не смеялась вместе с ними над мультиками, не гоняла сломя голову на велике и тем более — не играла в «сифу»...

После трех уроков композиции и двух часов, проведенных за планшетом со стилусом в руках, Соня стремглав понеслась домой. Ее план, как починить замок, полностью сработал. Анатолий Тихонович сразу же после того, как Соня, запинаясь и краснея от собственной смелости, рассказала о пропаже из комнаты красок, позвонил Андрею Валерьевичу, и тот согласился сегодня же после работы заглянуть к ней домой. Сонино предложение оплатить новый замок оба мужчины с возмущением отвергли. Андрей Валерьевич сказал, что за годы работы у него накопилось столько разных «шурешек», что можно уже целый магазин открывать...

Щурясь от неожиданно яркого для октября полуденного солнца, Соня читала знакомую вывеску: «Центр развития творчества детей и юношества «Прорыв». Растяжка крепилась к массивным колоннам, украшавшим вход в белое здание сталинской постройки. Именно здесь, за два перекрестка от школы, Соня уже восемь лет занималась рисованием и дизайном. На трех этажах монументального строения разместились десятки студий: вокальные, музыкальные, театральные, авиамоделирования и даже развития современных компетенций (что бы это ни значило)...

Октябрь 2014 года. Соня Соня злилась так, что ее трясло. Это мешало рисовать:маркер подрагивал в руках, и линии получались ломаными. Портрет надо было сдать до четырех дня, и она уже испортила два листа из скетчбука. Сейчас уже одиннадцать, а ей еще полтора часа добираться до заказчицы в другой конец города — придется идти пешком. Деньги, которые она отложила на маршрутку, пропали из-под ее кровати вместе с двумя пачками макарон, банкой тушенки и, самое ужасное, коробкой масляных красок — ее настоящим сокровищем...

2 сентября 1992 года, Иван Чем ближе к квартире, тем тяжелее становились ноги. Иван замер за несколько ступенек до площадки пятого этажа и с тоской поглядел в сторону улицы. Серега, с которым они весь вечер разгружали мешки с сахаром, сейчас уже наверняка ест полуночный борщ с салом. Старый армейский друг жил буквально через дом от него. Иван втянул носом воздух — горячий, как в духовом шкафу. Сентябрь в этом году начался по-июльски жарко. Но из приоткрытого окна подъезда доносились прохладное уже...

Друзья, моя книга наконец-то появилась на портале «Литрес» — сразу и в электронном, и в аудиоформате! Я очень рекомендую именно аудио, так как его записывали два замечательных профессиональных диктора: Дмитрий Сталешников и Анастасия Чепелева. И даже как-то неудобно в этом признаваться, но когда я сама отслушивала записи, где-то на середине сборника (там идут более серьезные тексты) меня «вынесло» в слезы. Я в тот момент ехала в поезде: сидела и рыдала под собственный текст, только никому не рассказывайте...

Я лежу на кушетке в салоне красоты, пока руки мастера прилаживают на мои веки ряд запасных ресниц. На соседних кушетках (или столах?) в таком же состоянии волшебной полудремы лежат две мои ровесницы и дама постарше. Вдруг мастер за соседним столом откашливается: — Кхм… Девчат, а вы слышали про Хокинга? Кто-то из ее коллег переспрашивает: — Это который ученый и умер? — Ну да, это великий ученый… Но не суть. Он был парализован и говорил через трубочку. — Ну что, молодец! Не опустил руки, — отвечает девушка, которая колдует надо мной...

Стою на кассе в продуктовом с упаковкой муки. Вдруг мужской голос за моей спиной басит: — Ммм, сразу видно, хозяйственная женщина, пирог будет печь. — Не пирог, а блины, — отвечаю я. Оборачиваюсь и вижу колоритно подмигивающий мне над зарослями еще-не-бороды-но-уже-не-щетины глаз и синяк под ним. А их обладатель — мужчина лет пятидесяти — игриво продолжает: — Это же еще лучше! У меня к вашим блинам как раз есть сметанка вкусная. И пока я пытаюсь осознать новую реальность — вот они какие оказывается, «подкаты» в 40+ — он горделиво демонстрирует мне пластиковое ведро на ленте кассы...

Друзья, недавно в моей жизни случилось очень важное событие: я дописала и издала свой первый сборник рассказов под названием «Маячки». Расскажу немного об этой книге: возможно, это поможет таким же начинающим авторам, как я, не бросить писательство. История «Маячков» началась два с половиной года назад, когда, немного оправившись от массированного тромбоза легких, я собрала «в кучу» все свои тексты и купила консультацию у одного именитого редактора. Редактор сказала, что написано, конечно, живенько, но такие тексты вряд ли заинтересуют кого-то, кроме моей семьи...

Помню летнее утро в деревне. Яркие солнечные лучи пробиваются сквозь запотевшие низкие окошки старого бабушкиного дома. Она сама гремит чугунками у изголовья кровати, и я чувствую на щеке жар от русской печки. Чуть подальше шипит маленькая газовая плитка, и ноздри щекочет запах жареной картошки — лучшего завтрака на свете! Вообще-то я совсем не голодна: этой ночью мы с братом пришли домой глубоко за полночь и, конечно, наведались в тарелку с бабушкиными блинами. Они кисловатые: накануне тесто целую ночь подходило на загнетке...

Мы не виделись лет десять, а он совсем не изменился. Я уже дважды колола ботокс «фулл фейс», купила квартиру, продала квартиру, купила другую, поменяла профессию, а еще взяла щенка из приюта, и сейчас он весит больше, чем моя семилетняя дочка. Да, у меня родилась дочь. А у него до сих пор ни одной морщины, вот только лицо немного грустное. — Ну ты даешь, конечно! Когда же мы последний раз пересекались? Он смешно щурит глаза, задумываясь. Или это полуденное солнце бьет ему прямо в лицо? Жарко. — И сам уже не помню...