Четырьмя годами позже, Соня
Это случилось в школе, дождливым октябрьским утром, когда она училась в третьем классе. Накануне Вероника очередной раз не ночевала дома, и Соня, ворочавшаяся в кровати, несколько раз вставала, прислушивалась к шорохам на кухне и в зале, а потом снова лежала без сна. Посреди ночи она принесла в комнату старый бабушкин торшер и, включив его, наконец-то заснула. Утром, не завтракая, кое-как причесалась, натянула джинсы с водолазкой, куртку, кеды и побежала в школу. Но, пока добралась до нее, промокла насквозь под холодным косым дождем. Когда она шла по школьному коридору, кроссовки чавкали, а пальцы на ногах свело от холода. Тут ее догнала старшая из близняшек, Алина — они тогда сидели за одной партой:
— Сонь, привет! Можешь мой портфель взять? Надо в туалет успеть. — В слове «портфель» Алина почему-то делала ударение на «о», но Соне это нравилось. Они вообще ладили. А классная, Елена Алексеевна, и правда неохотно отпускала детей в уборную на первом уроке: считалось, что они только что пришли из дома и все «дела» должны были сделать там.
Начало романа:
— Привет, давай. — Соня забрала у близняшки рюкзак.
— А ты чего, без зонта? — Алина скорчила сочувственную гримасу, заметив, наконец, что Соня насквозь промокла. — Садись на мое место тогда. Я и так от батареи помираю, а тебе нормально будет, как раз подсохнешь.
— Ага, спасиб. — Они улыбнулись друг другу, и Соня двинулась в сторону класса. У входа в который стояла и что-то обсуждала с женщиной в сером брючном костюме их классная. Рядом, спиной к Соне, склонив набок голову, внимательно слушал Елену Алексеевну высокий, плотного телосложения мальчик. Соня не видела его лица, только обратила внимание на тщательно отглаженные темно-синие брюки (в их школе все парни носили серые). А еще на его прическу — такие укладки она видела только у взрослых мужчин в журналах: когда отросшие волосы вроде бы в беспорядке топорщатся на макушке, но так, что образуют красивую волну на одну сторону.
Соня отметила все это автоматически (она бы нарисовала такой красивый затылок), буркнула что-то Елене Алексеевне в знак приветствия и проскочила в класс. Быстро разложила на парте свои и Алинины вещи, а потом придвинулась поближе к батарее и блаженно закрыла глаза. Пришла вовремя, сейчас согреется, а после второго урока еще и позавтракает бесплатно — просто красота! Еще бы мама сегодня вернулась домой целая и невредимая.
Наконец прозвенел звонок. Соня лениво открыла правый глаз и скосила его на Алину, которая как раз влетела в класс и плюхалась сейчас на свое место. Девочки заговорщически переглянулись.
— О, спасибо, — это Алина про разложенные вещи. — Хочешь конфету?
Соня фыркнула:
— Ты ее из туалета принесла? — Но все равно протянула руку за угощением. У нее сегодня прямо турбовезение какое-то.
Алина засмеялась:
— Не. Аленка утром дала. Ей родители целую тонну накупили. — Алена в сентябре упала с велосипеда и сломала предплечье, поэтому Алина пока ходила в школу одна. — Ты видела новенького? — Добавила она уже шепотом, потому что Елена Алексеевна с высоким мальчиком вошла в кабинет.
Все голоса смолкли, и ребята уставились на классную и ее подопечного. Соня тоже напряженно вглядывалась в его черты: он кого-то сильно ей напоминал, а ведь у нее была отличная память на лица. Вдруг она замерла от догадки, даже дернула отрицательно головой. Не может быть. Она, наверное, ошиблась… Сонины сомнения развеяла Елена Алексеевна:
— Ребята, познакомьтесь, это Максим. Теперь он будет учиться с нами. Максим перевелся к нам из 13-й гимназии. — И, повернувшись к нему, добавила: — У нас программа немного проще и английский будет только через год, но в целом класс самый сильный в параллели. Мне кажется, тебе у нас будет легко. Садись сюда. Антон, вот тебе новый сосед. — Рыжий, вертлявый Антон Разыграев уже месяц сидел нос к носу с Еленой Алексеевной совершенно один, потому что именно с ним делила до перелома парту вторая близняшка.
Макс прошел к столу, окидывая взглядом класс. Соня, все еще не верившая неожиданной встрече, чуть приподнялась на стуле, пытаясь разглядеть выросшего сына дяди Степана (а она и так была второй по росту девочкой в классе). Тут и Макс заметил ее: Соня увидела, как распахнулись его глаза от удивления. А потом он широко улыбнулся и помахал ей.
— Ты его знаешь? — Алина с любопытством толкнула Соню в бок. Та не успела ответить, потому что именно рядом с их партой встала, надиктовывая примеры, Елена Алексеевна. Но Соня не слушала ее и только пялилась с глупой улыбкой в торчавшую где-то впереди Максову макушку. Надо же, он ведь тоже ее узнал.
В тот день они так и не поговорили в школе — на перемене Макс быстро перезнакомился со всеми ребятами и отвесил подзатыльник Феде Кравченко, который обозвал его жиробасом. К подзатыльнику присоединился Максов сосед по парте Антон, и в итоге через какие-то несколько секунд уже половина класса мчалась за Федей по коридору, а он орал как сирена и пытался спрятаться за тех, кого встречал на пути. При этом табун третьеклашек кричал и гоготал на весь коридор. Кто-то из девочек тоже вышел из кабинета, чтобы посмотреть на представление. Но Соня, как обычно, осталась внутри. Из всех одноклассников она общалась только с Алиной, Аленой и немного с Федей — тот жил в соседней пятиэтажке, и они иногда сталкивались по пути в школу. С остальными она не то чтобы не хотела дружить — просто не знала, как. Ей, не ходившей в садик и не особенно общительной от природы, и так было сложно привыкнуть к школе. Она уставала от громких звуков, криков на переменах, необходимости поддерживать с кем-то разговор. Первые три занятия еще как-то держалась, но к четвертому уроку казалось, что из нее, как из дырявого воздушного шарика, вышел весь воздух. Соню клонило в сон, и мысли уплывали куда-то далеко. Речь учителя смолкала, Соня будто выпадала куда-то из этого дня, а спроси ее — о чем она думала или где мысленно была? — она не смогла бы ответить. Вот почему одноклассники считали ее странной, а вечно мятая одежда и хмурый вид только усиливали это впечатление. Но Соня и рада была, что к ней никто не лез с разговорами. По крайней мере, до тех пор, пока к ним не перевелся Макс.
В тот день он догнал Соню на ступеньках школы. (Проходя через раздевалку, она видела, как новенький стоял в окружении одноклассников и кого-то из параллели.)
— Эй, ты домой?
Она удивленно обернулась. Макс улыбался ей своей широкой улыбкой — у Сони от нее теплело в груди.
— Не, я в художку. То есть в студию, здесь недалеко, в «Прорыве». — И она кивнула на большую спортивную сумку, которую тащила вместе с портфелем. Вообще-то в художку все ходили со специальными папками для рисования — такими, что туда влезали и листы формата А3, и краски, и пластилин. Но Соня пользовалась тем, что было дома.
— Давай я с тобой? — И, не дожидаясь ответа, Макс забрал у нее большую сумку. — А ты все там же живешь? Куда мы с отцом ходили?
Но Соня не успела ответить, потому что в этот момент их догнали Антон и Федя. Последний даже не пытался скрыть свое удивление:
— А чего это вы? Тили-тили… — начал он, но Макс демонстративно поднял вверх приготовленную для подзатыльника руку. Федя отшатнулся и замер, но Антон, не сбавляя шага, продолжил идти рядом с ними и задал-таки мучивший ребят вопрос:
— Ты ее знаешь, что ли?
Соня внутренне сжалась, а вслух вздохнула. И потянула свою сумку из рук Максима:
— Я пойду, ладно?
Макс развернулся к Антону:
— Чего вы пристали-то? Не даете с систер пообщаться.
— С ке-е-ем?! — Соня и Антон задали вопрос одновременно.
— Систер. — На этих словах Макс улыбнулся Соне одними глазами.
— Э... — Антон был ошарашен такой информацией и продолжал семенить за ними. — Федь, прикинь, это сеструха его. — Он кивнул на Соню догнавшему их Кравченко.
Федя с сомнением оглядел Соню:
— Что-то вы вообще не похожие.
— Так мы это… четвероюродные, да, Сонь? — Макс снова заговорщицки на нее покосился.
Ей стало смешно.
— Ага. Точнее сказать, даже, наверное, пятиюродные.
— Пятиюродных не бывает, — Федя все еще сомневался.
Но Макс настаивал:
— Как не бывает? Вот у тебя двоюродные братья и сестры есть?
— Ну есть.
— Тох, а у тебя? Двоюродные или троюродные?
— Да есть, конечно. — Антон отвечал с явным сомнением в голосе.
— Ну вот, значит, и четвероюродные есть, и пятиюродные. Просто их никто не считает. А мы составили гинекологическое древо.
— Генеалогическое, — поправила его Соня.
— Ага, оно самое. — Тут Макс остановился. — Только я систер сто лет не видел. Идем вот тетушку проведать. Вы с нами, что ли?
И до того, как Соня успела испугаться, Антон с Федей заверили их, что вообще-то собирались по домам.
— Тогда до завтра! — Макс помахал им и потащил за собой подружку. Они прошли еще метров двести молча, перешли дорогу по светофору, свернули за угол, а потом он развернулся к ней и спросил:
— Сонь, а мы вообще туда идем? Я ж не знаю, где этот твой «Прорыв».
Тут уже Соня действительно засмеялась:
— Неа. Нам вообще-то не надо было дорогу переходить.
— А чего идешь тогда?
— Ты идешь, и я иду.
— А я потому, что ты. Этот твой «Прорыв» далеко отсюда? Меня через урок мамка приедет забирать, успеть бы вернуться.
— Ты что, не сказал ей, что нас на урок раньше отпустили?
— Я сказал, что в школе ее подожду. Если придет, а меня нет, завтра вернет меня в старый класс, наверное. — Он засмеялся.
— Ты кадр, конечно.
— А ты кадриха.
— Это у нас родственное, пятиюродное. — Ей, как и Максу, нравилась придуманная им на ходу легенда. Так у Сони неожиданно появился родственник. Он же Макс. Он же первый и единственный в жизни друг.
Предыдущие части романа:
Продолжение:
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд"; книга есть также в печатной версии).