Соня рано поняла, что ее мама Вероника не похожа на других. Прежде всего тем, что очень молодая — она родила, едва закончив одиннадцатый класс.
Бабушка Валя, которая растила Соню почти до четырех лет, любила повторять, что ее мама всегда была красивой, умненькой девочкой, только слишком уж свободолюбивой и изобретательной. Она стала поздним и очень желанным ребенком — дедушке на момент ее рождения было почти пятьдесят, бабушке чуть за сорок. Они обожали дочку и ни в чем ей не отказывали. Дедушка был большим начальником на местном машиностроительном заводе. В советское время его не раз отправляли в заграничные командировки, например, в ГДР, — и оттуда он привозил своим девочкам наряды: яркие платья с хрустящими юбками и необычными вырезами, брючный костюм в клетку для Никуши — как он называл Веронику, шубку из натурального меха и даже детскую сумочку с массивной цепочкой вместо ремня. Бабушка работала на том же заводе обычным бухгалтером и о карьере, казалось, не думала. Каждый будний день в 16:45 она со спокойной совестью уходила с работы, чтобы успеть приготовить ужин для своей маленькой семьи.
Начало романа:
Скатерть из тяжелой ткани с вышивкой, посреди круглого стола — ваза с засушенными цветами, под каждой тарелкой — ажурная кружевная салфетка, одна из тех, что вечерами, сидя у телевизора, вязала мама, — такой была картина Вероникиных семейных вечеров. Первое, второе, компот, блинчики, а через полчаса после ужина — еще что-нибудь вкусненькое, например, желе из домашнего варенья. Папа рассказывает, что там нового произошло на работе, мама порхает между ним и дочкой, подкладывая добавку. Домашние заботы маме не в тягость — она знает, как повезло ей с умницей-мужем. Дослушает его новости и, в свою очередь, рассказывает о проказах егозы-дочери.
Вероника была девочкой с богатым воображением — и с тех пор, как научилась говорить, придумывала невероятные истории. То их с мамой чуть не подрали собаки по дороге из сада, то к папе приехал родной брат, который вообще-то ведущий актер на «Мосфильме», то пришли новости от другого дяди, дипломата из Аргентины, — он обещал выслать любимой племяннице целый блок жвачки. Вероника врала, красочно расписывая каждую деталь, — да так, что было невозможно усомниться в сказанном. Родители, узнававшие об этих необычных историях от воспитателей детского сада, сначала посмеивались, восхищаясь фантазией дочери, потом стали мягко ее журить и пытаться выяснить, зачем это Никуша такое придумала. Но та и сама не могла объяснить причину. Она сочиняла без какой-то определенной цели и, казалось, сама искренне верила в то, что рассказывала. В любой компании — детской или взрослой — ее истории мгновенно находили слушателей. Вероника рассказывала яростно, самозабвенно, так, что то грусть, то радость, то удивление отражались на ее милом, подвижном личике. Когда родители — а особенно папа — уличали ее в очередном вранье, девочка до последнего отпиралась, а потом в отчаянии рыдала до икоты.
Со временем родителей стала пугать привычка дочери выдумывать на ровном месте. Но друзья — теперь уже школьные — ее за это просто обожали. Учиться Веронике было сложно и скучно, первые классы она еле-еле одолела вместе с мамой и репетитором. Но в театральном кружке, танцах и чтении стихов ей не было равных. Яркая, смешливая девочка с большими карими глазами и двумя толстыми, в руку, косами, чьим нарядам позавидовала бы редакция журнала Burda, привлекала всеобщее внимание. Первый «жених» появился у Вероники еще в садике, а за право носить ее портфель после школы уже в четвертом классе разворачивались настоящие драки. В пятом Никуша начала прогуливать школу. Родители были в ужасе, когда в один из выходных к ним домой пришла классная руководительница и спросила, когда же перестанет болеть дочь. Оказалось, в школе думали, что у Вероники тяжелый бронхит. Об этом говорили мальчишки из класса старше, которые, по их словам, навещали ее дома. А на деле прогуливали с ней вместе уроки, по очереди. Некоторые одноклассники тоже знали Вероникин секрет — именно они давали ей домашнее задание, которое время от времени она для маскировки все же делала дома. Ведь если бы в школе совсем ничего не задавали, мама сразу бы заподозрила неладное. Когда обман вскрылся и отпираться стало бесполезно, Вероника снова, как в детском саду, рыдала и клялась, что больше так делать не будет. И действительно какое-то время исправно ходила в школу, но, как только родители ослабляли контроль, все повторялось. Пятый класс она закончила с трудом, чуть не оставшись на второй год. В шестом уже в открытую уходила из школы после второго-третьего урока с ребятами постарше и начала воровать у отца сигареты. В восьмом, поругавшись с матерью, впервые ушла на ночь из дома. К концу того же года родители уже знали все подвалы и лавочки у теплотрассы, где собирались местные неформалы, — не раз мать с отцом забирали оттуда пьяную дочь, а однажды, после отравления самопальным алкоголем, Вероника даже лежала в больнице. К тому времени она могла не появляться дома по несколько дней и стала воровать у родителей деньги. Когда Вероника стала девятиклассницей, от сердечного приступа неожиданно умер отец. Не успев оправиться от потери, мать лишилась работы — на завод пришло новое начальство, которое быстро подчистило команду бывших руководителей, в том числе жену одного из начальников. Чуть ли не год эта женщина, чье благополучие полностью строилось на любви и статусе мужа, не могла найти работу — сотрудницу за пятьдесят мало кто хотел брать. Вероника тем временем почти перестала появляться дома, а когда все же приходила, требовала от матери денег, которых у той не было. Они начали потихоньку распродавать вещи и технику.
На красивую, веселую девушку с пышными формами обращали внимание мужчины — в десятом классе у нее появился друг из «братков», которого даже мать откровенно боялась. В школе Вероника появлялась редко, но, когда в конце десятого класса встал вопрос об отчислении, к директору в кабинет наведался ее ухажер. Никто не знал, о чем там шла речь, но в одиннадцатый Веронику все-таки перевели.
В последний год учебы Вероника вдруг стала больше времени проводить дома; браток приезжал к ней все реже, но всегда забирал с собой на день-другой. После этих встреч Вероника снова возвращалась домой — с синяками. Мать хотела написать заявление в милицию — Вероника уверяла, что тогда он убьет их обеих. По вечерам к ней в гости приходили подруги — такие же бесшабашные, как сама Никуся, с окрашенными в черный губами и бровями немыслимых цветов, с налаченными до хруста челками и в коротких юбках-трапециях, больше похожих на широкие пояса. Обычно подруги запирались у Вероники в комнате и накачивались напитками из ярких алюминиевых банок. После этого компания часто уходила на дискотеку, с которой едва держащуюся на ногах Веронику приводил под утро очередной ухажер. Мать сначала скандалила, пыталась запирать ее дома, не давать денег — но это, казалось, только раззадорило ее свободолюбивую дочь. Она все равно сбегала, а потом не появлялась дома по два-три дня, пока несчастная родительница обзванивала морги и больницы. В конце концов, мать смирилась. «Хоть какая придет, но зато дома», — говорила она сочувствующим соседям и подругам.
За три месяца до окончания школы, с самыми первыми днями весны, Вероника внезапно заболела. Мать, к тому времени устроившаяся продавцом в продуктовый магазин, не сразу обнаружила, что дочь снова не ходит в школу. Целыми днями Вероника лежала, плотно задернув шторы на окне своей комнаты, отказывалась от еды и прогоняла пришедших навестить ее подруг. Ее мутило от яркого света, громких звуков и запахов с кухни, она не давала матери включать лампу в комнате. И даже практически перестала курить.(1)
В один из мартовских вечеров, вернувшись с поздней смены домой, мать пришла к дочери с тестом на беременность в руках. Но, как только под потолком засияла большая люстра из чешского стекла, Вероника с головой нырнула под лежавшее на смятой кровати одеяло.
— Ну вот что. — Мать решительно сдернула его с дочери. — Раз уж ты теперь совсем самостоятельная, давай поговорим как взрослые женщины. Я так понимаю, что скоро стану бабушкой… — на этих словах она осеклась.
Вероника, вскинувшаяся в кровати матери навстречу, подняла на нее желтые, воспаленные глаза. Ее кожа была желто-землистого оттенка, и даже губы, обычно сочные и будто очерченные темным контуром, вдруг приобрели серо-кирпичный цвет.
— Да у тебя же желтуха! — Мать бессознательно, как в детстве, принялась гладить дочь по голове. — Ничего, ничего, сейчас вызовем «скорую» и полечим тебя.
В больнице Вероника провела больше месяца. Выяснилось, что она уже давно болеет гепатитом. Но подтвердились и подозрения матери — девушка была беременна. Именно ребенок стал причиной острого приступа желтухи. Кем был отец малыша, Вероника не знала или просто не говорила.
Мать, которая несмотря на все беды последних лет, любила свою непутевую дочь, настаивала на родах. Вероника сопротивлялась не сильно.
Кое-как сдав последние экзамены, она с размахом отгуляла выпускной, появившись дома только через сутки после него. Беременность, кстати, ей шла — хотя она и похудела после болезни, грудь и бедра приятно округлились, а пышные волосы только подчеркивали женственность. Поступать куда-то не было смысла, поэтому все летние месяцы Вероника спала до обеда, а потом отправлялась гулять. И, несмотря на протесты матери и возмущение соседей, все так же приходила домой под утро — пьяная, веселая и иногда даже с кем-то из парней.
В сентябре, после очередного застолья, Вероника снова угодила в больницу с сильнейшим отравлением — болезнь опять дала о себе знать. Врачи прописали ей строгую диету и отказ от алкоголя. Напуганная Вероника действительно провела несколько недель перед родами дома, под строгим присмотром матери.
Пятого ноября, немного не дотерпев до положенного срока, на свет появилась ее дочка Соня. Медсестры в роддоме прозвали ее Белоснежкой. Почти белой, в сетке просвечивающих голубых венок, была кожа на ее маленьких ручках, нежным, почти альбиносьим, пух на голове и светло-голубыми глаза. Потом они потемнели и стали карими, как у матери. Белоснежкой иногда звала девочку и бабушка, умершая от инсульта, едва внучке исполнилось четыре года.
Вероника звала дочь «малОй», а соседи — Сонькой.
Предыдущие части романа:
- Глава 7 будет опубликована в воскресенье, 12 апреля.
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд"; книга есть также в печатной версии).
(1) Курение и алкоголь вредят вашему здоровью