Потом Макс все-таки уснул, а Соня устроилась рядом с ним на кровати и стала потихоньку делать уроки. Через какое-то время спохватилась, что надо измерить температуру, но вот только она понятия не имела, как пользоваться тем самым новомодным устройством. Пришлось растолкать друга. Он заторможенно пикнул пару раз градусником — Соня сразу поняла принцип, но на этом не успокоилась и не дала Максу уснуть, пока не напоила. Она знала, что во время болезни положено заваривать чай с лимоном и медом, но шарить по чужой кухне было неловко, поэтому просто нарезала кружочками лежавший в вазе на кухонном столе апельсин и заварила его кипятком. Чуть размяла ложкой и, разбавив прохладной водой, понесла кружку с самодельным напитком в спальню. Макс только удивленно поднял брови, попробовав напиток, но все же выпил почти половину и снова провалился в сон.
А Соня устроилась по-турецки на кровати и занялась злосчастной алгеброй. Заканчивая с домашкой, она чувствовала, что веки наливаются тяжестью. Поэтому скатала валик из висевшего на спинке кровати покрывала и, подтолкнув его под спину, привалилась к изголовью, решив подремать. Макс мирно сопел рядом. Соня в очередной раз потрогала его лоб ладонью — тот, казалось, и правда был уже не таким горячим — и задохнулась от нахлынувшей нежности.
Внезапно ее внимание привлек какой-то звук: Соня обернулась на него и увидела светящийся мобильный на тумбочке. На экране высвечивалось ласковое: «Катенок». Что-то ухнуло у Сони внутри. Она сразу поняла, кто ему звонит: одна наглая, драная… кошка! Катька + Котенок равно … КАТАСТРОФА! Соню бросило в жар, как совсем недавно в ванной, и сразу же начало знобить. Она не сомневалась, что звонила именно Столярова. «КА-ТЕ-НОК» — пульсировало у нее в висках, будто вторя вибрации телефона. «КА-ТЕ-НОК, КА-ТЕ-НОК, КА-ТЕ-НОК».
Звонок прекратился. Но через пару секунд телефон завибрировал снова. Соня с ужасом смотрела на Макса. Всего пару секунд назад они были вдвоем, словно одни во всей вселенной… И вот всего один звонок от этой противной девицы разрушил все. А если Столярова сейчас сюда припрется? Макс что — выставит Соню за дверь? Или они втроем будут сидеть на кровати, а Кэт, как всегда, будет корчить гримасы, словно у нее под носом вонючая куча?
Соня вскочила, схватила телефон и… засунула его под брюки и рубашку Макса, которые лежали на кресле у стола. Потом немного подумала и положила сверху то самое, собственноручно сложенное покрывало. Прислушалась: то ли телефон перестал звонить, то ли его звук не пробивался сквозь одежду — и с облегчением выдохнула. Потом снова залезла на кровать и села вполоборота к другу, так, чтобы видеть его, как если бы Столярова и правда могла прийти и утащить парня прямо из-под Сониного носа. Она сидела, напряженно прислушиваясь: вдруг Катька сейчас начнет звонить в дверь? Но время шло, в квартире было тихо, и на Соню снова навалилась дремота. Она уснула.
А проснулась от того, что Макс ее щекотал. От неожиданности, не сообразив, где находится, Соня буквально подскочила на кровати. Макс засмеялся. Он вообще выглядел бодрее, чем в обед. Соня хотела было тоже улыбнуться ему в ответ, но вспомнила надпись: «Катенок».
Что-то, видимо, отобразилась на ее лице, потому что Максов смех оборвался.
— Эй, ты чего? Кстати, Сонь, ты, наверно, есть хочешь? — У нее и правда в животе то и дело квакало. А Макс заботливо добавил: — Девчонки перестают быть милыми, когда хотят есть.
«Девчонки?! Неужели Столярова когда-то голодала?»
Соня злилась и ничего не могла с собой поделать. Поэтому оставила вопрос без ответа, отвернулась и тут заметила, что за окном уже почти стемнело.
— Ой. Макс, давай тебе температуру померяем, и я пойду? А то поздно уже, и твои, наверное, сейчас вернутся.
— Да я проверил уже. 37,5, ты меня вылечила, Сосискин! А родители вообще непонятно куда пропали. Я хотел позвонить, но телефон не могу найти, ты не видела? Там, в холодильнике, целая кастрюля борща и есть просто бульон, утренний, наложишь себе? Ешь прямо тут. Я пока не хочу. Буду чай твой пить. — Он кивнул в сторону стоящей у кровати кружки.
Тут Соню снова бросило в жар. Она же не могла признаться, где закопала его «Айфон». И почему. Лучше пусть Макс его позже найдет и решит, что сам оставил на кресле.
«А потом перезвонит этой…»
Она, как ужаленная, вскочила с кровати и суетливо схватила лежащие прямо на полу учебник и тетради.
— Не-не, я пойду, правда.
Когда она выскочила в прихожую, Макс недоуменно потащился следом. Он стоял, прислонившись плечом к стене, взъерошенный и явно озадаченный, растерянно теребя мочку уха:
— Бросаешь меня?
Но Соня не успела ответить: послышался звук поворачивающегося в замке ключа и на пороге показалась Максова мама. Он явно обрадовался, увидев ее:
— Ну слава Богу, ты где была?
Ольга Андреевна выглядела встревоженной и уставшей. Она, как и сын, всегда была хорошо одета, но сейчас выглядела не лучше Вероники в ее особенно тяжелые дни. Лицо отекло, легкое пальто, казалось, вот-вот треснет на огромном животе, и даже щиколотки, которые обычно подчеркивались туфлями на аккуратном каблучке, сейчас казались в два раза толще обычного.
— Макс, ты почему трубку не берешь? Я чуть с ума не сошла! Как ты? Какая температура? — Взгляд Ольги Андреевны озабоченно метнулся к Соне. — Вы вдвоем тут сидели?
«Ага, и призрак Столяровой», — язвительно ответила Соня, но, конечно, мысленно, а не вслух.
— Да я вырубился, мам! А телефон сам найти не могу, валяется где-то. У меня под 39 было, а потом пришла Соня и меня вылечила. Давала порошок, который Костя оставил, и каждые полчаса поила чаем.
— Ох, — выдохнула Максова мама с облегчением и тяжело опустилась на банкетку в прихожей. — А я домой неслась со всех ног, чуть не родила. Сегодня так долго все было в больнице, то одно проверяли, то другое… Сердцебиение малыша слушали. — Она улыбнулась воспоминанию. И уже с совершенно другим, мягким выражением лица снова повернулась к Соне:
— Спасибо тебе большое! Останешься на ужин? Сейчас и Костя приедет, я его тоже на уши подняла, оторвался наконец-то от своих пациентов.
Соня отрицательно замотала головой, спешно натягивая бомбер.
— Мне уже домой надо. Спасибо. Макс, пока! — Она помахала другу и направилась к выходу.
— Подожди! Там темно уже. Давай я такси тебе вызову? — Мама Макса явно прониклась к ней благодарностью.
— Мне же тут недалеко, я быстро добегу. Не надо.
— Ну тогда хотя бы позвони нам, когда доберешься. Переживать же будем.
Соня обернулась к ней, стоя в дверях.
— Не получится. У меня нет телефона. До свидания!
Мама Макса замерла, казалось, совершенно пораженная этой информацией, и вопросительно посмотрела на сына. Тот кивнул:
— Да-да, мам, у нее нет телефона с планшетом, поэтому она целыми днями рисует и читает книги. Идеальный подросток, по твоему мнению. Удочерим ее? — Макс с матерью улыбнулись друг другу, а Соня, воспользовавшись моментом, еще раз неловко махнула, прощаясь, и юркнула за дверь.
Иногда у нее не было сил смотреть на такие уютные семейные сцены. Даже у Макса дома.
Предыдущие части романа:
Продолжение:
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд"; книга есть в электронной, аудио и в печатной версии).