Сентябрь 1997 года. Нина
Нина плохо помнила день, когда видела папу в последний раз. Был конец сентября. Он забежал домой после работы, быстро поужинал и переоделся в спортивный костюм. Затолкал в большую сумку на молнии кожанку и берцы, чмокнул в макушку и поспешил к выходу. Нина в последний момент нырнула ему под руку и перекрыла дверной проем:
— Пап, ты куда?
— На работу. Так, подвернулось одно дело.
— А ты меня сегодня уложишь?
Было видно, что отец торопится, но не хочет обижать дочь.
— Извини, котенок, сегодня не получится. Я, наверное, буду поздно. — С улицы послышался сигнал клаксона. — Нина, меня ждут.
— Ты с дядей Сережей? А можешь со мной полежать, когда вернешься?
— Нет, с другими дядями, ты их не знаешь. Приду к тебе, как вернусь. Только, пожалуйста, спи, включи ночник.
— Обещаешь, что вернешься сегодня? — Нина канючила, как маленькая.
Отец улыбнулся.
— Обещаю. Но ты уже большая и должна учиться засыпать одна. Все, пусти меня.
Отец скрылся за дверью, а Нина побежала на кухню. Выглянув в окно, она увидела серую легковушку, в которой его ждали какие-то мужчины.
— Папа сказал, что будет поздно, — повторила Нина вслух, как будто мама не слышала их разговор.
— Хорошо бы вообще сегодня вернулся. — По поджатым губам матери было понятно, что отец уехал на очередную «халтуру» — сопровождать кого-то из братков на разборках.
— Он обещал! — Нина не могла не вступиться за него.
Мать неопределенно махнула рукой. Все было буднично. Алле не нравилась такая «работа», но за нее неплохо платили, а у них в то время было совсем туго с деньгами. В НИИ несколько месяцев подряд задерживали зарплату, а Иван, числившийся завхозом в какой-то конторе, получал копейки. Он помогал знакомым с ремонтами, все время что-то чинил и мастерил, но и эти заработки не были стабильными.
Предыдущие части романа:
Вечером Нина, как и обещала отцу, вовремя легла спать, не забыв включить ночник. И даже утром, поняв, что отец все же не ночевал дома, не очень этому удивилась. К тому времени она уже сама вставала в школу по будильнику — мама уходила на работу на час раньше. Нина, конечно, немного надулась, но решила, что отец освободился под утро — так уже бывало — и решил не будить их, переночевав на работе, где была для таких случаев подсобка. Все-таки нехорошо обманывать детей, но отец очень редко нарушал свое слово, а когда приходилось — Нине полагалась вкусняшка или поход в кино.
Но к ее огромному удивлению на ступеньках школы после окончания уроков ее ожидал дядя Илья, родной брат отца. По его словам, у папы «были неприятности» и ей «лучше несколько дней пожить не дома». Так они с мамой решили.
Нина поняла, что случилось что-то действительно серьезное — ведь к тому времени отец с братом виделись не чаще пары раз в год. Когда-то у них были хорошие отношения, но у мамы общение с деверем не складывалось. К тому же Илья днями и ночами пропадал на работе — ему нужно было кормить дочерей и жену, которая все время сидела в декретах. И хотя до открытых ссор между двумя семьями никогда не доходило, братьям было просто некогда налаживать отношения. Поэтому Илья был последним, к кому, по мнению Нины, мама могла бы обратиться за помощью.
Нина насупилась и застыла на школьной лестнице в то время как дядя аккуратно, но настойчиво пытался тянуть ее за собой.
Наконец, она открыто оттолкнула его и задала главный вопрос:
— Что с папой?
Он окинул ее грустным и, казалось, оценивающим взглядом. Илья был старше брата и чуть ниже ростом, на висках уже образовались залысины, а кожу на лице усеяли звездочки сосудов и глубокие морщины. Но голубые глаза — семейная черта братьев — светились добротой и сочувствием. Видимо, дядя решал, что можно сказать Нине.
— Ванька в… милиции, — на последнем слове он немного споткнулся. — Была большая драка. — И сделал еще одну паузу: взвешивал. — У папы перелом руки, Нина, его хорошо помяли. Но в целом он в норме.
— Он был в больнице? — Нина старалась держаться, но чувствовала, как задрожали губы.
— Нина, — было видно, что Илье тяжело давался подбор слов. — Я знаю, что ты очень любишь папу. Он тоже любит тебя. И он хороший человек… — Еще одна пауза. — Но так получилось, что вчера пострадали люди. Много людей, не только папа. Когда случаются такие драки, милиция должна разобраться, кто прав, а кто виноват. Поэтому Ивана несколько дней не будет дома — пока все не прояснится. Мамы тоже. Она должна туда часто ездить и объяснить, что папа хороший человек, а не какой-то… бандит.
Нина вспыхнула. Она очень сомневалась, что мама сможет найти нужные слова, чтобы защитить отца.
— Дядь Илья, мама же… Она совершенно не умеет хорошо говорить. О папе. Ты же знаешь? Она ведь сделает только хуже. Давай мы с тобой туда сходим?
Теперь уже Нина решительно тянула Илью прочь от школы. Она готова была идти куда угодно и прямо сейчас, чтобы защитить отца.
Илья вздохнул и, перегородив дорогу, повернулся к ней лицом. Нежно сжал ладонями предплечье — получилось что-то вроде деликатных объятий.
— Ты не понимаешь. Те люди, с которыми вчера подрался отец, — не простые. Серьезные.
— Бандиты? — слово вылетело у Нины запросто.
Илья поморщился.
— Можно сказать и так.
— Почему он их побил? Они на него напали?
— Он защищал себя и… друзей. Мы пока не знаем, как все было. Но милиция обязательно все выяснит. А пока тебе лучше пожить у нас, а мама побудет у тети Дины. — Речь шла о ближайшей подруге матери.
В этот момент Нине впервые стало страшно.
— Нам могут сделать что-то плохое? Почему я не могу побыть с мамой? А отец? Вдруг те люди ему снова навредят?
— Нет. Все будет хорошо, — Илья пытался говорить спокойно, но было видно, что и он переживает. — Папу сейчас… хм… охраняет милиция. Мама его навещает, за ней тоже присматривают. Мы сходим домой, ты соберешь нужные вещи. — Илья показал ключ от их квартиры, который, видимо, передала ему мать. — Всего несколько дней поживешь у нас, все утрясется, и потом вернешься. Пойми, именно так ты можешь сейчас помочь отцу. Ему очень важно знать, что ты в безопасности.
Нина прожила у дяди девять дней. Это была хорошая, дружная семья. В маленькой двухкомнатной квартире бурлила небогатая, но веселая жизнь. Нина разместилась в комнате вместе с двумя старшими сестрами — и они, казалось, с радостью восприняли ее появление. Дядя вместе с младшей дочкой и женой занимал зал.
В школу она какое-то время не ходила — просто некому было возить ее на другой конец города. Каждый день она сама занималась по учебникам и выбирала упражнения на свой вкус. Телефона у дяди не было, и негде было узнать домашнее задание. На вопросы об отце Илья отвечал односложно: «Пока разбираются». Нина тревожилась, но в целом была уверена, что совсем скоро все прояснится и она вернется домой, к родителям. Поэтому радовалась играм с малышкой и чтению книг, которых в квартире было множество. Старшие сестры охотно звали ее в игры. Но Нина, привыкшая к одиночеству, быстро уставала от их суеты.
Через полторы недели за ней приехала мать. Нина поразилась тому, как она осунулась и постарела. Всегда аккуратно уложенные в «улитку» волосы были сейчас немыты и собраны в хвост. Привычные юбки сменились на мятые брюки-бананы и пеструю толстовку. Казалось, матери было совершенно все равно, как она выглядит. Она ничего не спросила у деверя — ни как дела, ни как себя чувствует Нина — просто не раздеваясь ждала в прихожей, пока та соберет вещи. В автобусе, по дороге домой, они тоже молчали. Нина исподтишка рассматривала мамины неухоженные ногти — когда еще такое увидишь, — и старые, не по сезону легкие клетчатые тапки на ногах. И душа от плохого предчувствия уходила в пятки.
Дома она долго мялась в прихожей, не решаясь раздеться. Потом осторожно спросила в сторону кухни, куда скрылась мать:
— А за папой мы не поедем? Ма-ам? Когда его отпустят?
Мать выскочила из кухни и стала молча, с силой, стаскивать с Нины куртку.
Нина так же, молча, упиралась. Казалось, они вот-вот подерутся. Наконец, девочка первая не выдержала и, заплакав, вырвала рукав из рук матери.
— Мам, да что такое-то? Где папа? Когда мы его заберем?!
На и без того раскрасневшихся щеках и шее мамы вспыхнули пунцовые пятна. Ее вдруг затрясло. Нина подумала — от слез. Но нет, от злости. Казалось, она ждала этот вопрос и с яростью, точно пощечины, стала бросать в Нину ответы:
— Отец в тюрьме. Я не думаю, что мы его скоро увидим. Надеюсь, что никогда. Потому что твой отец — преступник. Он убил человека и за это его будут судить. Надеюсь, он сгниет в тюрьме за то, что сделал. А нам из-за него достанется позор на всю жизнь. Меня уволили с работы. Я не знаю, как вести тебя в школу, на что нам жить. И как смотреть людям в глаза.
Нина судорожно вздохнула: казалось, только что она только что пропустила на тренировке «двойку» в солнечное сплетение. Она хватала ртом воздух, горло сжал спазм. Слезы высохли, но она не могла дышать. Она умоляюще смотрела на маму, желая, чтобы та поскорее замолчала.
Но мать, видимо, только распалила себя признанием. И всю силу своей ярости направила против дочери.
— Что, ты думаешь, я наговариваю? Защищаешь папочку? Я хожу в милицию, как на работу. На допросы. Да будь он проклят! Дина стесняется, что я у нее живу, — она перешла на крик. — Поехал на разборки с бандитами! Ненормальный!!! Да, жалей папочку! Он не жалел ни тебя, ни меня! Не думал о нас, как всегда! Он же крутой! Он же заработает много денег! Неудачник! Для этих людей он — моль. Моль, слышишь? Ты бы его видела! Жалкий! Побитый! Да о чем он вообще думал! Случайно, в драке, кто — он? Мало ему, что руку сломали и голову пробили! Он же крутой! Крутой! Теперь крутому отобьют почки и повесят на него все нераскрытые трупы. — Она захохотала. — Что молчишь? Скоро будешь дочерью серийного убийцы и маньяка! Иди! Спасай! Скажи спасибо папочке. А я не буду! Слышишь? Пусть сажают, а я наконец-то разведусь и сменю фамилию. — Она со свистом и яростью втянула воздух в легкие и уже тихо, обессиленно, выдохнула. — Не-на-ви-жу.
Нина чувствовала, что ей становится плохо. Перед ней стояла незнакомая, злая женщина. Безобразная и пугающая в своей ярости. И никто, ни один человек на свете, не мог и не хотел защитить Нину. Она пыталась осознать новую реальность. Отец — преступник? Все внутри ныло и болело от этого слова. Как теперь с этим жить? С кем? С этой чужой, полной ненависти женщиной? За что она так с ней? Нина заторможенно, механическим движением сняла-таки куртку и повесила на крючок. Молча, стараясь справиться с ходящими ходуном руками, развязала шнурки на ботинках и осторожно, не глядя в глаза, обошла мать и нырнула в свою комнату. Аккуратно прикрыла дверь. Приперла изнутри стулом. Прямо в одежде забралась под одеяло и свернулась калачиком. Зарылась головой в подушку и протяжно, жалко завыла. Слез не было, она только поскуливала, словно раненное животное, пыталась отдышаться, снова хватая ртом воздух. А чуть позже так и заснула — и уже во сне наконец-то заплакала.
Когда она проснулась утром, дверь так и была закрыта, а стул стоял на месте. Матери дома не было. Она ушла, даже не заглянув к дочери в комнату и не сказав, куда собралась — ведь ее же уволили. Нина умылась, переоделась и пошла в школу. Не зная, что и там привычный для нее мир тоже рухнул.
Предыдущие части романа:
Все рассказы автора, в том числе предыстория создания "Папы" — в сборнике "Маячки" (см. эссе "Девочка входит в подъезд").